Мультики для лысой кошки

Квартиру ей отчим оставил. Жил-жил и вдруг умер. Иркина мать, конечно, в слезы: и что вдова, и что квартира Ирке. Конечно, двадцать пять лет — и собственные хоромы, хоть и одна комната. Зажила! Мать к ней бегала и умоляла, пыталась домой вернуть, мол, чего ты там одна будешь, а квартиру сдадим, а потом, когда Олег подрастет, все как-то само собой устроится. Но Ирка стояла насмерть, у нее, что совсем неожиданно, слово оказалось твердым и характер стальным. А мать никогда не думала про Иркин характер, она думала, что Ирка — овца послушная, что скажут, то и сделает, а отчим — светлая память — все просчитал: и про мать, и про дочь. Понял, что Ирка там загнется в прислугах, такой человек этот отчим, такой, прямо вот расчудесный человек. Ирка дождалась годовщины, а потом весь хлам на помойку вынесла, даже шкаф по частям и старый диван. Спала первое время на раскладушке, а одежду по стенкам на гвоздях развесила. Хотя знакомые и предлагали ей какую-то мебель, но тоже ведь рухлядь, спасибо, спасибо, я сама. Хотела потому что красиво жить. Она и ремонтик начла сама делать, потом знакомствами обзавелась. Такие мужчины ее стали навещать, нужных профессий мужчины. Один — штукатур-маляр, плиточник, другой — классный электрик. Как уж она их разводила, чтоб не попадались друг другу на глаза, неизвестно, но до мордобоя вроде дело не дошло, во всяком случае соседи ничего такого не слышали. Соседи, наоборот, были Иркой довольны, вежливая и тихая, а если молотки и стучат, то только по выходным, во второй половине дня до шести вечера. В общем, побелила, покрасила, плитка в ванной, плитка на кухне, мебель недорогая, а новая. Ковер на полу, люстра, торшер, а в художественном салоне Ирка картинок купила, по стенкам развесила. И уж куда как красивее, чем у некоторых — постеры и реклама пива. И сама Ирка не в халатах байковых, а в приличной одежде. А мать все бегала и к совести ее взывала: почему ее одну бросили с ребенком на руках. А Ирка, как мать увидит, в лице меняется, суровая сразу, словно чужой человек перед ней. Хочешь чаю, хочешь кофе. И все, и никаких долгих разговоров про жизнь. И ничего не поделаешь, по документам все правильно и справедливо. Но, собственно, и у матери с жилищными условиями все хорошо, и для брата все условия для хорошей жизни, кроме одного — надеяться Иркиной матери теперь надо только на себя. Потому что Ирка сказала спокойно, что она свое отработала. Грубо, конечно. Словно она жизнь в родительском доме воспринимает теперь как каторжный труд, а не нормальную жизнь нормальных людей. До того дошло, что мать у нее однажды денег пыталась перехватить, а Ирка сказала: «Нет. Если захочу какие-то подарки вам сделать, то сама и дарить стану, а так — не рассчитывайте». А Олег — подросток, сразу замкнулся. А Ирка говорит: «Так вам и надо». Потому что всегда — Олежек, Олежек, а Ирки будто нет. Вранье все, конечно. А мать растерялась, потому что так несправедливо, хотя бы потому, что Олег рос болезненным, а Ирка всегда здоровая, к ней никакая простуда даже не липла. А Олег под форточкой посидит — и сразу бронхит с осложнениями. А Ирка еще про велосипед вспомнила, что она просила, ей не купили, а Олегу — пожалуйста. В общем, матери надоело к дочке таскаться и нарываться на отповеди, скандалы и нотации. Мать от Ирки отстала. В общем, зажили так, словно живут они в разных совсем городах, встречаются только по праздникам и только тогда, когда Ирка сама захочет. Ирка к ним в гости заходит, а к себе не зовет. Даже брата Олега к себе не зовет, сурово с ним разговаривает. Ирка однажды своей знакомой рассказывала и удивлялась — вот как это, мать, когда с отчимом жила, всегда всеми командовала, можно даже сказать, что черты характера тиранической личности демонстрировала. Отчим — мягкий, мать — суровая. И вдруг все поменялось, мать, чуть что, сразу плакать, жаловаться и что-то обязательно выклянчить. А с Иркой этот номер не пройдет, такого не будет, чтобы ей напоминали про какой-то ее долг, потому что она свои долги все раздала. И тем более никто не голодает. А наоборот, мать работает, и Олег, когда в институт поступил, тоже. Просто матери нужно их всех держать перед глазами. А Ирка сорвалась с крючка, и мать обомлела. Потому что не хочется никаких перемен. Тем более стареть, а до этого всегда надеялась на свою красоту. Что правда. А потом Олег женился, и мать переключила все свое внимание на его семью. Занятие появилось — учить уму-разуму молодую невестку. Самое то. Тем более что невестка дрогнула. А повод всегда найдется — живут же вместе. Свекровь ходит и пальцем тычет, где что-то неправильно. Невестка реагирует правильно, ждет Олега и плачет ему вечером, шепотом и при закрытых дверях. Классика. Он ее утешает. Все заняты, все при деле. А потом ребеночка она родила, силу почувствовала, начала огрызаться, а скоро и вовсе ультиматум поставила: «Снимаем квартиру, или я уезжаю к родителям». А бабушке что прикажете делать, чтоб невестке понравиться? Одежку детскую стирать, гладить и на молочную кухню по утрам бегать? Дур таких нет. Тем более они сразу сказали — мы обойдемся. Да пожалуйста. Она же предлагала остаться? А невестка упрямо твердит — нет и нет. Квартиру снимали довольно долго, а потом накопили на собственную. Какие-то там сложные схемы были: что-то продать пришлось из невесткиного приданого, в долги влезли, в ипотеку. И так далее. А мать и свекровь, кстати ее Антониной Егоровной звать, надулась. Потому что они помощь невесткиной родни приняли, а от ее помощи отказались. Конечно, она обиделась. Получается тогда, что родные и сын и дочь — неблагодарные люди. И замуж тогда Антонина Егоровна вышла, получается, с горя. За соседа по даче. А Олег предусмотрительно успел оформить родительскую квартиру на себя, потому что мало ли что. И правильно сделал. Потому что всего не упомнишь. Они про дачу забыли, а сосед этот, этот молодожен, взялся все на даче строить, улучшать условия.

****

И тут набежали, что естественно, его сыновья от каких-то там предыдущих браков и эту его дачу плюс дачу Антонины Егоровны прибрали к рукам. А там земля дорогая, мужик растерялся, заплакал, долго ни в чем не признавался — как его обманули и его новую жену. Антонина Егоровна тоже стеснялась сыну все рассказать, время было упущено, оставалось только плакать и сокрушаться о несбывшихся мечтах встретить достойно старость, взявшись за руки в гамаке на веранде уютного дома в окружении плодово-ягодных кустов. В общем, пришлось ей, конечно, разводиться с этим соседом. Потому что если с таким предателем жить, то неизвестно, что будет дальше, что там еще учудят дети от его предыдущих браков. Как бы вообще на улице не оказаться. А Ирка матери сказала: «Так тебе и надо, нечего на старости лет за мужиками бегать». А мать на «старость лет» только обиделась. А Ирка строго сказала, что денег ни на что не даст. Это когда мать у нее денег опять на что-то просила, Ирка считала, на глупости. А Олег тоже сказал, что продукты ей будет привозить, коммуналка на нем, а так — рассчитывай на себя. Прямо какие-то тюремщики, а не дети. До того ведь дошло, что пригрозили паспорт у нее отобрать, а то она опять какого-нибудь деятеля в загс потащит. Потому что Антонина Егоровна — женщина с остатками чего-то былого в лице, и вокруг постоянно вились новые знакомые. Прямо хоть охрану нанимай. Олег тогда решил по курортам ее отправлять и по турпоездкам. Пусть хоть другие города она смотрит и страны. Вот она куда-то поехала и сразу встретила одного, грек не грек, он давно в эмиграции, из наших бывших. Вдовец, что важно. И все так удачно сложилось, на берегу теплого моря. Олег пару раз к ней съездил, убедился, что мать там никто не обижает, а наоборот, она там всех строит и всеми командует. И грек от происходящего просто в восторге. Антонина Егоровна во вкус новой жизни вошла, язык новый — почти родной. И приняли ее как родную, словно ждали сто лет, когда к ним наконец Антонина Егоровна пожалует и расскажет, как правильно жить. Словно была она там всегда, и климат, и люди родные. Олег как-то хотел с детьми приехать на солнышке погреться, мать сказала: «Давай на будущий год, как раз дом новый достроим, будет где всем разместиться». И стала подробно рассказывать, как она все решала, какая веранда, на веранде гамак, а вокруг кустарники, можно ягоду собирать, варенье варить. Зимой пироги печь с вареньем. Олег обиделся, слушать про пироги не стал, трубку бросил. Даже не узнал ничего про веранду и гамаки. И мать обиделась, решила, что сыну совсем неинтересно слушать про ее новую жизнь.

А Ирка так замуж и не вышла. Кошку зато завела, модной лысой породы. Только мерзнет кошка у нее в квартире. Зато Ирка научилась ей попонки шить, у кошки много одежды — и халатики, и пижамки. Ирка завернет свою кошку в одеялко и ходит с ней по квартире, баюкает. А с братом они редко видятся, все им некогда. На прошлый свой день рождения хотела позвать, звонила, звонила весь вечер, а там постоянно занято. И матери звонила, хотела поболтать просто так, ни о чем, рассказать, к примеру, что у нее есть кошка, а кошка любит смотреть мультики. Тоже не дозвонилась, короткие гудки постоянно. Ирка обиделась и телефон отключила. А в это время ей брат звонил, хотел приехать, цветов подарить, и мать звонила — хотела их у себя собрать. А Ирка в это время со своей кошкой мультики смотрела. Ее лысая кошка любит, когда Ирка ее в теплое одеяло завернет и телевизор включит. Что-то такое про бабочек, птичек, чтоб цветов было много, и не просто букетами или клумбами, а — полями.

Популярные материалы по тегам статьи: