Мораторий на рубку леса

«Черных» заготовителей древесины можно победить только изменением законодательства, уверена начальник отделения по расследованию преступлений в сфере лесопромышленного комплекса Наталья Елфимова

Почему жители Иркутской области ежедневно наблюдают, как перегруженные лесовозы вывозят древесину в неизвестном направлении? Почему никакие рейды, проверки и штрафы не останавливают этот поток? Почему рубить древесину рентабельно при любых штрафах и почему даже современные дорогостоящие средства, такие как беспилотники и квадрокоптеры, не помогают обнаружить все незаконные рубки? С этими вопросами мы обратились к Наталье Елфимовой, подполковнику юстиции, начальнику отделения по расследованию преступлений, совершенных в сфере лесопромышленного комплекса, следственной части Главного следственного управления ГУ МВД России по Иркутской области.

Ущерб — сотни миллионов рублей

— Наталья Александровна, недавно в Иркутском районе проводилась межведомственная профилактическая операция «Лесовоз», и нас впечатлили результаты уже первой проверки. С 7 декабря по 10 января сотрудниками полиции было проверено 1658 единиц автотранспорта. Установлено 33 случая перевозки древесины без необходимых документов, задержано 77 транспортных средств, выявлено 112 мест незаконных рубок. Скажите: а многие ли из тех, кого удалось поймать за руку, доходят до суда и получают наказание? 

— У нас молодое отделение — оно создано в марте 2014 года, и занимаемся мы преступлениями, совершенными организованными преступными группами (ОПГ). Ущерб, нанесенный ими природе и государству, исчисляется сотнями миллионов рублей. К сожалению, поймать и доказать преступления, предусмотренные по статье 260 УК РФ — «Незаконная рубка лесных насаждений», очень непросто. Тем не менее за последние три года нам удалось передать в суд около 20 подобных дел. В результате пресечена незаконная лесозаготовительная деятельность организованных групп в Чунском, Усть-Удинском, Ангарском, Тулунском, Усольском, Иркутском районах. На данный момент мы ведем расследование аналогичных преступлений на территории Черемховского, Куйтунского, Тайшетского и Иркутского районов. 

— Я так понимаю, что люди, которые баснословно обогатились на лесе, сейчас сидят в тюрьме?

— Еще недавно по этой статье очень сложно было добиться строгого наказания. Считалось, что это несерьезное преступление, и даже арестовать черных лесорубов не всегда удавалось. Только с 2014 года их стали лишать свободы, хотя сроки по-прежнему дают небольшие. Так, например, организатор рубки леса в Чунском районе Сейфуллаев получил лишь 5 лет условно. Его бригада нанесла урон государству в 14 млн руб., из которых 13 млн были добровольно возмещены Сейфуллаевым (отметим, что это из доказанного, а вообще Сейфуллаев занимался лесозаготовками больше десяти лет). Но это редкий случай. Чаще всего не удается возместить и половину нанесенного ущерба. В частности, группа Иванова в Усть-Удинском районе срубила леса на 24 млн руб., однако в казну вернуть удалось лишь десять. Самый большой срок на сегодня получил организатор рубок в Чунском и Нижнеудинском районах Сергей Арбузов — 6 лет, за то, что он с соучастниками не только рубил лес, но и оружием угрожал местным жителям, которые пытались мешать ему безнаказанно совершать преступления. Большая же часть всех, кого нам удалось поймать за последние три года, уже вышла на свободу.

Деляны для предпринимателей

— Если сопоставить цифры, то 20 дел, переданных в суд, не так уж и много по сравнению с масштабами вырубки. Не секрет, что, например, от Усть-Илимска до Братска тайги уже нет: если лететь на самолете, то эти огромные проплешины отчетливо видны. Почему же так сложно остановить беспредел? Ведь лесовозы идут по трассе один за другим, неужели их нельзя отследить?

— Основная проблема — в неэффективном законодательстве и плохой организации контроля на местах. Надо понимать, что на данный момент государство разрешает рубку леса. Есть утвержденные планы, есть санитарные рубки, заготовка для собственных нужд — целая наука в лесной отрасли, которая позволяет рубить лес в рамках закона. Для этого нужно лишь получить документы.

У многих ОПГ, которые нам удалось остановить, была общая черта: организаторы занимались предпринимательской деятельностью. То есть им на законных основаниях были выделены деляны для рубки леса. Либо сами «организаторы» являлись предпринимателями, либо их жены или другие родственники. И по этим документам они рубили не только свой законный объем на выделенной деляне, но и в других местах, и в гораздо большем объеме. А когда машину с лесом останавливают на дороге, уже сложно доказать, откуда данный кругляк или доски — с той деляны, которая указана в документах, или с какой-то другой. Уже когда следователи выезжают проверять на место, то выясняется, что их выделенный лес стоит целенький, а вывозят они другой, более качественный, а значит и дорогой лес.

— То есть контроль идет уже по ходу транспортировки, в то время как с места лес вывозится бесконтрольно?

— Именно! Конечно, сегодня ведется патрулирование лесов и даже ведется наблюдение с воздуха — при помощи тех же беспилотников. Но одно дело увидеть, а другое — проверить, законно это или нет. В идеале, любой лесовоз должен выезжать из леса только после такой проверки, чтобы на месте можно было увидеть, где именно этот лес срубили. Но у нас никто не хочет этим заниматься. Лесное агентство, например, ведет мониторинг из космоса. Казалось бы — эффективно. Однако информация поступает в агентство только через год, а еще через год — к нам! В итоге нам приходится догонять преступников, вместо того чтобы предотвратить само преступление.

— Это больше похоже на то, что контроля нет вовсе…

— Ну, на пункте весового контроля за явный перегруз инспектор ГИБДД выписывает водителям по 500 руб. штрафа, еще 5000 заплатит юридическое лицо. Однако конечная выгода с лихвой перекрывает небольшие финансовые издержки на участке от деляны до таможни.Не говоря уже о железнодорожных тупиках, где срубленный лес ожидает отправки к заказчику (в основном в Китай). Когда начинаешь отслеживать, что именно привез конкретный лесовоз, в ответ слышишь: да здесь где-то лежит… А там в штабелях столько леса лежит, в том числе и законного, что найти какие-либо концы просто невозможно!

И это не единственный пробел в организации контроля. Легкость, с какой совершается незаконная рубка леса, кроется в отсутствии юридических рычагов. Например, в отношении лесной техники, которая кочует из одного преступления в другое. Дело в том, что бригады часто арендуют технику — своей у них просто нет. Так вот когда все эти лесовозы, тракторы, трелевочники, бензопилы задерживают на месте преступления, прибегают их собственники и говорят: это моя техника, но я не знал, для чего ее используют. После они идут в суд, выигрывают процесс, забирают свои машины — и все начинается заново. И закон не оговаривает, сколько раз они могут так попадаться.

Мы, конечно, пытаемся наработать практику, в результате чего техника, которая попадает в поле зрения правоохранительных органов, уже не будет возвращаться владельцам. Но для этого нужна законодательная инициатива к расширению толкования незаконной рубки как незаконной заготовки. Сейчас, по закону, мы расследуем только незаконную рубку — то есть спиливание деревьев. Все остальные процессы (первичная обработка, трелевка, вывоз) охватываются лишь заготовкой и не подпадают под квалификацию «незаконная рубка». В итоге судья говорит: мы не можем забрать всю эту технику, поскольку это не орудия совершения данного преступления. В общем, чтобы что-то поменялось, надо изменить закон.

Время думать о будущем

— А правда, что лес у нас горит по вине как раз «черных» лесорубов? Ведь в таком случае он попадает под санитарную рубку…

— Действительно, слегка обгорелый лес идет под санитарную вырубку. Однако наш отдел занимается не поджогами, а только незаконной рубкой. А поскольку за руку поджигателей, увы, никто не ловил, это остается на уровне предположения.

Хочу отметить, что статья 260 УК РФ относится к разделу экологических преступлений. «Черные» лесорубы действительно вредят экологии: срубая лес, они нарушают его корневую систему. Из-за этого уходят подземные воды, высыхают речки и вода уходит из деревенских колодцев. И поэтому мелеет Байкал. Я разговаривала с жителями Ольхонского района, они хватаются за голову: никогда раньше в озере не было водорослей, а сейчас оно теплеет, уходит рыба… Повальная вырубка леса — это страшное преступление.

Считаю, что остановить беззаконие можно лишь одним способом — введением в Иркутской области моратория на рубку леса, хотя бы на пять лет. Тогда любой лесовоз, который появится в поле зрения, будет вне закона. И тогда моментально будет наведен порядок: преступники начнут бояться, а лесозаготовительную технику станут продавать как ненужную…

А пока закон разрешает рубить лес — люди всегда найдут лазейки, чтобы его нарушить.

Иллюстрации: 

Далеко не все лесовозы вывозят древесину незаконно, однако отличить нелегалов на дороге практически невозможно
Далеко не все лесовозы вывозят древесину незаконно, однако отличить нелегалов на дороге практически невозможно