Мораторий на рубку леса

«Черных» заготовителей древесины можно победить только изменением законодательства, уверена начальник отделения по расследованию преступлений в сфере лесопромышленного комплекса Наталья Елфимова

Почему жители Иркутской области ежедневно наблюдают, как перегруженные лесовозы вывозят древесину в неизвестном направлении? Почему никакие рейды, проверки и штрафы не останавливают этот поток? Почему рубить древесину рентабельно при любых штрафах и почему даже современные дорогостоящие средства, такие как беспилотники и квадрокоптеры, не помогают обнаружить все незаконные рубки? С этими вопросами мы обратились к Наталье Елфимовой, подполковнику юстиции, начальнику отделения по расследованию преступлений, совершенных в сфере лесопромышленного комплекса, следственной части Главного следственного управления ГУ МВД России по Иркутской области.

Ущерб — сотни миллионов рублей

— Наталья Александровна, недавно в Иркутском районе проводилась межведомственная профилактическая операция «Лесовоз», и нас впечатлили результаты уже первой проверки. С 7 декабря по 10 января сотрудниками полиции было проверено 1658 единиц автотранспорта. Установлено 33 случая перевозки древесины без необходимых документов, задержано 77 транспортных средств, выявлено 112 мест незаконных рубок. Скажите: а многие ли из тех, кого удалось поймать за руку, доходят до суда и получают наказание? 

— У нас молодое отделение — оно создано в марте 2014 года, и занимаемся мы преступлениями, совершенными организованными преступными группами (ОПГ). Ущерб, нанесенный ими природе и государству, исчисляется сотнями миллионов рублей. К сожалению, поймать и доказать преступления, предусмотренные по статье 260 УК РФ — «Незаконная рубка лесных насаждений», очень непросто. Тем не менее за последние три года нам удалось передать в суд около 20 подобных дел. В результате пресечена незаконная лесозаготовительная деятельность организованных групп в Чунском, Усть-Удинском, Ангарском, Тулунском, Усольском, Иркутском районах. На данный момент мы ведем расследование аналогичных преступлений на территории Черемховского, Куйтунского, Тайшетского и Иркутского районов. 

— Я так понимаю, что люди, которые баснословно обогатились на лесе, сейчас сидят в тюрьме?

— Еще недавно по этой статье очень сложно было добиться строгого наказания. Считалось, что это несерьезное преступление, и даже арестовать черных лесорубов не всегда удавалось. Только с 2014 года их стали лишать свободы, хотя сроки по-прежнему дают небольшие. Так, например, организатор рубки леса в Чунском районе Сейфуллаев получил лишь 5 лет условно. Его бригада нанесла урон государству в 14 млн руб., из которых 13 млн были добровольно возмещены Сейфуллаевым (отметим, что это из доказанного, а вообще Сейфуллаев занимался лесозаготовками больше десяти лет). Но это редкий случай. Чаще всего не удается возместить и половину нанесенного ущерба. В частности, группа Иванова в Усть-Удинском районе срубила леса на 24 млн руб., однако в казну вернуть удалось лишь десять. Самый большой срок на сегодня получил организатор рубок в Чунском и Нижнеудинском районах Сергей Арбузов — 6 лет, за то, что он с соучастниками не только рубил лес, но и оружием угрожал местным жителям, которые пытались мешать ему безнаказанно совершать преступления. Большая же часть всех, кого нам удалось поймать за последние три года, уже вышла на свободу.

Деляны для предпринимателей

— Если сопоставить цифры, то 20 дел, переданных в суд, не так уж и много по сравнению с масштабами вырубки. Не секрет, что, например, от Усть-Илимска до Братска тайги уже нет: если лететь на самолете, то эти огромные проплешины отчетливо видны. Почему же так сложно остановить беспредел? Ведь лесовозы идут по трассе один за другим, неужели их нельзя отследить?

— Основная проблема — в неэффективном законодательстве и плохой организации контроля на местах. Надо понимать, что на данный момент государство разрешает рубку леса. Есть утвержденные планы, есть санитарные рубки, заготовка для собственных нужд — целая наука в лесной отрасли, которая позволяет рубить лес в рамках закона. Для этого нужно лишь получить документы.

У многих ОПГ, которые нам удалось остановить, была общая черта: организаторы занимались предпринимательской деятельностью. То есть им на законных основаниях были выделены деляны для рубки леса. Либо сами «организаторы» являлись предпринимателями, либо их жены или другие родственники. И по этим документам они рубили не только свой законный объем на выделенной деляне, но и в других местах, и в гораздо большем объеме. А когда машину с лесом останавливают на дороге, уже сложно доказать, откуда данный кругляк или доски — с той деляны, которая указана в документах, или с какой-то другой. Уже когда следователи выезжают проверять на место, то выясняется, что их выделенный лес стоит целенький, а вывозят они другой, более качественный, а значит и дорогой лес.

— То есть контроль идет уже по ходу транспортировки, в то время как с места лес вывозится бесконтрольно?

— Именно! Конечно, сегодня ведется патрулирование лесов и даже ведется наблюдение с воздуха — при помощи тех же беспилотников. Но одно дело увидеть, а другое — проверить, законно это или нет. В идеале, любой лесовоз должен выезжать из леса только после такой проверки, чтобы на месте можно было увидеть, где именно этот лес срубили. Но у нас никто не хочет этим заниматься. Лесное агентство, например, ведет мониторинг из космоса. Казалось бы — эффективно. Однако информация поступает в агентство только через год, а еще через год — к нам! В итоге нам приходится догонять преступников, вместо того чтобы предотвратить само преступление.

— Это больше похоже на то, что контроля нет вовсе…

— Ну, на пункте весового контроля за явный перегруз инспектор ГИБДД выписывает водителям по 500 руб. штрафа, еще 5000 заплатит юридическое лицо. Однако конечная выгода с лихвой перекрывает небольшие финансовые издержки на участке от деляны до таможни.Не говоря уже о железнодорожных тупиках, где срубленный лес ожидает отправки к заказчику (в основном в Китай). Когда начинаешь отслеживать, что именно привез конкретный лесовоз, в ответ слышишь: да здесь где-то лежит… А там в штабелях столько леса лежит, в том числе и законного, что найти какие-либо концы просто невозможно!

И это не единственный пробел в организации контроля. Легкость, с какой совершается незаконная рубка леса, кроется в отсутствии юридических рычагов. Например, в отношении лесной техники, которая кочует из одного преступления в другое. Дело в том, что бригады часто арендуют технику — своей у них просто нет. Так вот когда все эти лесовозы, тракторы, трелевочники, бензопилы задерживают на месте преступления, прибегают их собственники и говорят: это моя техника, но я не знал, для чего ее используют. После они идут в суд, выигрывают процесс, забирают свои машины — и все начинается заново. И закон не оговаривает, сколько раз они могут так попадаться.

Мы, конечно, пытаемся наработать практику, в результате чего техника, которая попадает в поле зрения правоохранительных органов, уже не будет возвращаться владельцам. Но для этого нужна законодательная инициатива к расширению толкования незаконной рубки как незаконной заготовки. Сейчас, по закону, мы расследуем только незаконную рубку — то есть спиливание деревьев. Все остальные процессы (первичная обработка, трелевка, вывоз) охватываются лишь заготовкой и не подпадают под квалификацию «незаконная рубка». В итоге судья говорит: мы не можем забрать всю эту технику, поскольку это не орудия совершения данного преступления. В общем, чтобы что-то поменялось, надо изменить закон.

Время думать о будущем

— А правда, что лес у нас горит по вине как раз «черных» лесорубов? Ведь в таком случае он попадает под санитарную рубку…

— Действительно, слегка обгорелый лес идет под санитарную вырубку. Однако наш отдел занимается не поджогами, а только незаконной рубкой. А поскольку за руку поджигателей, увы, никто не ловил, это остается на уровне предположения.

Хочу отметить, что статья 260 УК РФ относится к разделу экологических преступлений. «Черные» лесорубы действительно вредят экологии: срубая лес, они нарушают его корневую систему. Из-за этого уходят подземные воды, высыхают речки и вода уходит из деревенских колодцев. И поэтому мелеет Байкал. Я разговаривала с жителями Ольхонского района, они хватаются за голову: никогда раньше в озере не было водорослей, а сейчас оно теплеет, уходит рыба… Повальная вырубка леса — это страшное преступление.

Считаю, что остановить беззаконие можно лишь одним способом — введением в Иркутской области моратория на рубку леса, хотя бы на пять лет. Тогда любой лесовоз, который появится в поле зрения, будет вне закона. И тогда моментально будет наведен порядок: преступники начнут бояться, а лесозаготовительную технику станут продавать как ненужную…

А пока закон разрешает рубить лес — люди всегда найдут лазейки, чтобы его нарушить.

Далеко не все лесовозы вывозят древесину незаконно, однако отличить нелегалов на дороге практически невозможно
Далеко не все лесовозы вывозят древесину незаконно, однако отличить нелегалов на дороге практически невозможно
Загрузка...