«Мое кино — терапия»

Режиссер Иван Вырыпаев рассказал иркутянам, почему не смотрит свои фильмы и за что уважает Тарантино

Едва сошел на родную землю, как сразу же отправился на встречу с поклонниками. 41-летний российский режиссер, автор множества пьес и коренной сибиряк Иван Вырыпаев 2 марта прилетел в Иркутск, чтобы показать землякам свою новую картину «Спасение», а заодно повидаться с родными и друзьями. Во время своего трехдневного путешествия он не только провел презентацию фильма на большом экране в иркутском Доме кино, но и прочитал открытую авторскую лекцию о природе творчества.

«Живу не в конкретной стране, а на планете»

— Сколько я не был в Иркутске? Два года! — удивился режиссер. — К сожалению, редко здесь бываю. А презентация новой картины — это отличный повод для встречи с родной землей, друзьями, родственниками и зрителями. Надеюсь, что мой скромный фильм окажется нужным. Ведь «Спасение» — это, по сути, очень интимная работа.

Замысел фильма родился пять лет назад, когда Иван вместе с женой Каролиной Грушкой путешествовал по Тибету. А вот реализация проекта каждый раз откладывалась.

— Во-первых, мы не могли сделать проект, потому что это географически далеко — в Гималаях и он требовал определенного финансирования, — поделился автор. — Однажды мы уже запустились, но все сорвалось. Вторая попытка тоже была неудачной из-за событий на Украине. Польские партнеры прекратили с нами сотрудничество, разорвав все культурные отношения. А ведь у нас польско-русская история.

Это фильм о религии. По сюжету, польская монахиня приезжает в индийский Тибет на католическую миссию, и по пути в костел ей приходится задержаться на несколько дней в горном поселке, в непривычных для себя условиях. Специально для проекта Вырыпаев договорился об интервью с Далай-ламой, но, к сожалению, в финальный вариант картины оно не вошло.

— Из-за ограниченного финансирования первоначальный сценарий я существенно переделал, сделал его очень камерным, — делится Иван. — И эти изменения мне нравятся больше! В таком варианте и сняли.

Свою первую пьесу Вырыпаев написал еще в 90-х в Иркутске, когда учился в театральном училище.

— «Сны» я написал не для того, чтобы стать драматургом, а потому что хотелось высказаться, — говорит режиссер. — Пробовал дальше здесь развиваться, но мне было тесно.

В 1999 году Вырыпаев уехал в Москву, где проработал больше десяти лет.

— Конечно, я бы мог просто сказать, что в Иркутске не было для меня условий, — отмечает он. — Но я предпочитаю смотреть на вещи шире. Я живу не в какой-то конкретной стране, а на планете. И нахожусь там, где могу себя реализовать. Сначала в Москве, теперь в Варшаве.

В Польшу бывший сибиряк переехал пару лет назад вместе с женой и дочкой. На вопрос, не планирует ли вернуться в Иркутск, подумал и серьезно ответил:

— В Иркутске жить я не планирую. Я уже живу в Польше. Моя жена полячка, актриса Каролина Грушка. И я смотрю, что дочка тоже больше полька, чем русская.

— А Москва? Столько времени там прожили?

— Москва более прогрессивный город, чем вся Польша. К Москве за все годы я так и не смог привыкнуть, — делится автор «Спасения». — Например, в Иркутске зимой есть солнце и снег, в Москве этого нет. Невозможно жить в постоянной слякоти и без солнца. Я ничего в жизни не встречал отвратительнее, чем московская зима. Плюс Москва стала очень агрессивным городом, там вся жуть висит в воздухе. Не могу там…

«Свои фильмы не смотрю»

На счету Вырыпаева уже семь фильмов, множество сценариев и пьес. Но, как признается сам режиссер, он мечтает о жанровых фильмах. И в ближайшее время попробует себя в этой новой для себя области кинематографа.

— Конечно, странно это от меня слышать, но я не поклонник арт-хауса и авторского кино, хотя снимаю именно такие фильмы, — смеется Вырыпаев. — И даже не спрашивайте, почему я все это делаю, сам не знаю. Мне стыдно признаться, но я даже не являюсь зрителем своих фильмов! Зато совсем недавно я получил заказ на жанровый фильм от американской продюсерской компании. Российско-американский проект.

— А о чем фильм?

— Я подписал контракт о неразглашении сюжета, поэтому расскажу немного, — скромничает Иван. — Там речь идет о девушке-инопланетянке, которая прилетает к нам на Землю, чтобы навести тут порядок.

— «Пятый элемент»?

— Не совсем, это будет не футуристический фильм, — увиливая от ответа, говорит сценарист. — Не знаю, снимется ли этот фильм вообще. Как и любая картина, он требует бюджета, а условия кинорынка меняются каждый день.

— Знаменитости в фильме будут?

— Все зависит от бюджета. Как всегда, — разводит руками Вырыпаев. — Такие проекты — это трудно, но очень интересно. Я посмотрел огромное количество американского кино, прочитал массу сценариев, у меня есть три консультанта. Поэтому работаем!

Островский против Тарантино

Вот такой диссонанс — арт-хаусный Вырыпаев и фантастика! Казалось бы, где связь, как это сочетается в одном человеке, воспитанном на новой драме и документальной пьесе? Но Вырыпаев четко разграничивает свои «хочу» и «могу» и скромно признается, что знает свое место в кинематографе. По признанию Ивана Вырыпаева, то, что он делает, — это не кино, а просто использование киноязыка для общения с более широкой аудиторией. Лукавит?

— Мое главное занятие — пьесы и постановка спектаклей, — отмечает режиссер. — А к фильмам отношусь как к хобби. Давайте расскажу, как мы сняли мою пьесу «Танец Дели». Звонит мне подруга, богатый человек, и говорит: «У меня есть полмиллиона долларов. Я тебе их дам, а ты сними фильм». Я согласился, но сказал, что мои герои у стены будут сидеть. Она согласилась. Потом звонят мне люди и говорят спасибо. «Я болела, от меня ушел муж, посмотрела ваше кино, и мне стало хорошо» — вот что я делаю. Мое кино — это терапия! Да у меня язык не поворачивается назвать себя кинорежиссером. По-моему, настоящий режиссер — это Квентин Тарантино.

Для Вырыпаева Тарантино стоит в стороне от общего кинематографа. Как отмечает сценарист, американец — классический постмодернист и в своих фильмах лихо показывает мастерство владения игры в жанры, затрагивает социальные проблемы, использует метафоры и длинные диалоги, основанные на актерской игре. Показывает фильм про фильм, играет со зрителем и говорит ему: «Вот, смотрите, как нужно делать кино», — нарушая при этом правила, и кажется, так и должно быть. 

— Я считаю его непревзойденным мастером кино, — тихим голосом начинает Иван. — Честно признаюсь, не видел ничего лучше его фильмов. А последний — «Омерзительная восьмерка» — это просто предел шедевра, посмотрел на одном дыхании.

— Вы в своей театральной работе тоже нарушаете каноны…

— Никогда! Я один из последних динозавров классики! — машет руками Вырыпаев. — Я занимаюсь театром Островского. Больше того, я реинкарнация Островского. Весь театр, который существует сегодня, — это и есть Островский. Форма претерпевает изменения, но подход именно такой. И моя пьеса — это классическая пьеса, с конструкцией классического событийного ряда. А в кино… я не занимаюсь этим.

Вырыпаев отмечает, что не хватает фильмов, которые рассказывали бы про хороших людей и их хорошие поступки. А арх-хаус хоть и недолюбливает, но, кажется, даже побаивается его.

— Давайте я вам еще что-нибудь расскажу. Например, о своем провале, — смущенно говорит Вырыпаев. — Во МХАТе сейчас идут две мои пьесы, и они заказали мне еще одну для большой сцены. Это очень событийно, потому что МХАТ не заказывает пьес. Последним автором для МХАТа был Булгаков. Я сидел каждый день и думал, что мне нужно написать великую пьесу. Кончилось это тем, что я позвонил и отказался. Это было первый раз в моей жизни. 

Драматург отмечает, что не может зависеть от темы, творить в рамках. Видимо, поэтому писать все свои новые произведения Вырыпаев предпочитает в аэропортах, в потоке людей и где-то в пограничном пункте между «здесь» и «уже там».

Кажется, что истории у сибиряка не иссякнут никогда. Рассказывает о себе, о людях, которые его окружают, о своих мечтах и творчестве. Ведь еще классики отмечали, что гениальные идеи носятся в воздухе, просто хватай их и пиши. У Вырыпаева так и есть.

— Знаете, как пьеса «Бытие номер два» была написана? — почти шепотом признается Иван. — Это очень трагическая история. Я был в Германии с презентацией спектакля «Кислород». И ко мне подошла очень влиятельный немецкий продюсер, спросила, есть ли у меня какая-нибудь пьеса. Пьесы у меня не было, я наобум сказал, что есть. Якобы история про женщину, которая болеет шизофренией. В тот же вечер пришел и записал от имени этой женщины — героини Антонины Великановой. Продюсер сказала, что это очень интересно, у нее сестра болеет шизофренией…

Режиссер выдержал небольшую паузу, поднял глаза и продолжил:

— А потом она покончила с собой, потому что эта история была про нее. Вот так и получилось, что Антонина Великанова существовала на самом деле. Я просто выхватил ее из воздуха. 

Мы и есть культура

В четверг, 3 марта, Иван Вырыпаев провел открытую лекцию. В зале художественного музея собралось около сотни поклонников режиссера разного возраста. 

— Я просто делюсь своим опытом, взглядом на развитие современного искусства, эволюционного процесса. Сегодня мы с вами будем искать смысл жизни. Как ни парадоксально. Но начнем с культуры. Мы привыкли, что это кино, музыка и так далее, но культура — это проявление человека в его естественной среде, это мы с вами. Нет ничего, кроме культуры. Человек в социуме — это тоже культура. Веками культура развивалась, и вот мы пришли к тому, что в современном мире продается сама идея, концепция стала главной. Например, если я нарисую Мону Лизу и вы сравните ее с картиной Да Винчи, она будет сильно отличаться. Но я художник, я так вижу! Это мой взгляд. Все меняется, даже традиции — традиционализм на постмодернизм, например. Все находится в творческом процессе, в движении; само творчество — это бесконечный процесс, как жизнь.

О «Спасении»

Новый фильм Ивана Вырыпаева иркутские зрители приняли тепло. И после премьеры «Спасения» поделились своими мыслями о картине.

— Здесь нет абсолютно никакого экшена, — говорит иркутянка Елена. — Как бы сформулировать, о чем фильм… О чувствах, много размышлений о религии, о поиске себя, о месте человека в мире. Я вышла из зала со спокойным сердцем, умиротворенная.  

В фильме много красивых тибетских пейзажей, ландшафтов. Почти все остальное пространство занимают мастерски написанные диалоги. На первый взгляд кажется, что это любительская съемка, но, наверное, поэтому фильм вызывает доверие у зрителя. 

— Если вы увлекаетесь поиском пути к спасению, то однозначно смотрите! — говорит иркутянка Татьяна. — Но если вы любите зрелищность, не смотрите, вряд ли увиденное вас впечатлит. Это фильм не для всех, впрочем, как и все, что снимает Вырыпаев.

Иллюстрации: 

«В Иркутске я бываю редко, и никогда со своими спектаклями, потому что не зовут. А сам я не такой человек, чтобы предлагать или навязываться. Если бы меня позвали, я бы обязательно привез спектакль, свои лекции, провел фестиваль или тренинг на Байкале. Кстати, огромное количество людей по всему миру, с которыми я общаюсь, мечтают побывать на Байкале. Это известные писатели и художники, которых трудно было бы зазвать в провинциальный город, но легко на Байкал. Скажу больше, они согласны будут приехать сюда за минимальный гонорар или даже без него, лишь бы посмотреть на наше великое озеро. Но этот культурный ресурс никак не используется регионом. Байкал загрязняют, отдых здесь стоит дороже, чем на Тибете, в два раза! А ведь какой невероятной точкой притяжения культуры его можно было бы сделать!» — сетует режиссер Иван Вырыпаев
«В Иркутске я бываю редко, и никогда со своими спектаклями, потому что не зовут. А сам я не такой человек, чтобы предлагать или навязываться. Если бы меня позвали, я бы обязательно привез спектакль, свои лекции, провел фестиваль или тренинг на Байкале. Кстати, огромное количество людей по всему миру, с которыми я общаюсь, мечтают побывать на Байкале. Это известные писатели и художники, которых трудно было бы зазвать в провинциальный город, но легко на Байкал. Скажу больше, они согласны будут приехать сюда за минимальный гонорар или даже без него, лишь бы посмотреть на наше великое озеро. Но этот культурный ресурс никак не используется регионом. Байкал загрязняют, отдых здесь стоит дороже, чем на Тибете, в два раза! А ведь какой невероятной точкой притяжения культуры его можно было бы сделать!» — сетует режиссер Иван Вырыпаев