Мир и правда не без добрых людей

Сегодня в «Пятнице» — потрясающий рассказ о том, как одним бомжом в Иркутске стало меньше
Песня для бабы Саши. Настоящее кино! Такие сюжеты любят на «Пусть говорят». Но Александра Ивановна воспринимает все случившееся очень естественно, без пафоса и громких слов о милосердии и сострадании. Будто все так и должно было быть.  Но другие-то люди тоже видели, как Денис страдает, но никто к себе не взял. Это понятно. Даже котенка приютить и то не каждый готов, а здесь живой человек, да еще и с диагнозом. Это стократ ответственнее
Песня для бабы Саши. Настоящее кино! Такие сюжеты любят на «Пусть говорят». Но Александра Ивановна воспринимает все случившееся очень естественно, без пафоса и громких слов о милосердии и сострадании. Будто все так и должно было быть. Но другие-то люди тоже видели, как Денис страдает, но никто к себе не взял. Это понятно. Даже котенка приютить и то не каждый готов, а здесь живой человек, да еще и с диагнозом. Это стократ ответственнее

О том, как в предместье Рабочем Иркутска добрая женщина взяла к себе жить умственно отсталого инвалида, «Пятнице» рассказали пользователи социальной сети «Одноклассники». История на самом деле удивительная. И хотя нам меньше всего хотелось, чтобы рассказ об Александре Ивановне и Денисе получился благостным и слезливым, без слез здесь никак не обойтись.

Баба Саша

У Александры Ивановны Бабковой теплый взгляд и мягкий голос. В ее обществе как-то сразу растворяешься, чувствуешь себя спокойно и уверенно. Рассказывает, что родилась в Зиме, окончила техникум советской торговли по специальности «товаровед». Работала в Зиме, в Бодайбо, потом вышла замуж и переехала в Иркутск. Здесь была заместителем завсклада в Торговом комплексе, а после рождения третьего ребенка устроилась поближе к дому — в магазин на территории исправительной колонии в Рабочем. В 50 лет вышла на пенсию. Занялась домом, внуками и собственным здоровьем — все как у всех.

Впервые Александра Ивановна увидела Дениса года два назад в Каштаковской роще:

— Я ходила туда заниматься скандинавской ходьбой, и с внучками мы часто там гуляли. Как-то сидим на лавочке, и он подошел со своей тележкой, так искоса смотрит на нас. Весь грязный, оборванный, и запах… Дала ему бутерброд и говорю: «Отойди, дети-то боятся». А бабушки местные: «Не бойтесь, он беззлобный, при церкви живет, ест что дадут». Меня возмутило, что за родители, почему за парнем не смотрят.

Александра сфотографировала Дениса на телефон и выложила в группе в «Одноклассниках»: «Люди, кто знает, чей он и почему такой неухоженный». Вскоре откликнулся отец Дмитрий из Князе-Владимирского храма: «Это наш прихожанин Денис Кардамонов».

— И я стала ему еду приносить. Поутру банку чая налью, бутерброд сделаю. Однажды привела его к нам домой, говорю мужу и зятю: «Мне переодеть его надо, дайте трусы, майку, носки». Штаны, что на нем были, постирала, прогладила, подшила. Отвела в душ. Он, видимо, душем никогда не пользовался, регулировать не умеет, «вава!» кричит — горячо, значит. Настроили ему — два часа плескался. После накормили его и отправили домой, а домой-то ему идти очень не хотелось. Потом его уже не надо было приглашать, сам стал приходить. Сядет у ворот и ждет. И опять мы его стираем, моем, кормим.

Потом баба Саша стала замечать, что чистая и поглаженная одежда куда-то бесследно исчезает и каждый раз Денис приходит в грязных обносках. Неужели отбирают? Но кто? Родня? Про родителей Александра Ивановна ничего не знала.

Познакомиться с ними пришлось при весьма драматичных обстоятельствах. Летом на пороге дома появилась незнакомая женщина в сопровождении двух полицейских с автоматами. Оказалось, это мачеха Дениса. Полицейские сказали: «Собирайтесь, поедете писать объяснительную».

— Она же знала, что я бабушка, — возмущается Александра Ивановна, — что мне 66 лет, и вызвала на меня тяжелую артиллерию, чтобы на испуг взять. Забирают менты Дениса в бобик, а он оттуда криком кричит: «Баба, баба». Приехали в отделение. Мачеха тоже там: «Вызывайте психбригаду, он ненормальный, он агрессивный». Приезжает скорая, выходят два здоровых мужика, надевают на Дениса наручники. Он кричит, от страха у него ноги отнимаются. Я им: «Что же вы делаете? К инвалиду первой группы применяете спецсредства. Не имеете права». Привозят нас в психбольницу на Сударева, к главному врачу. И начались перекрестные допросы.

Мачеха продолжала гнуть свою линию: он агрессивный, его в больницу надо. Но Александра Ивановна быстро ее осадила встречными вопросами: почему Денис только на нее так болезненно реагирует, почему бежит из семьи, почему ночует где попало, почему ходит в рванье зимой и летом, почему кормится у чужих людей? Мачеха сразу примолкла. Врач послушала и предложила бабе Саше приютить Дениса до утра, пообещав назавтра решить вопрос.

— На следующий день к нам пришли из опеки, — в голосе Александры Ивановны до сих пор чувствуется удивление. — У меня даже сердце застучало! И повестку вручают — быть в 10 часов в опеке на Академической (управление социальной защиты. — Прим. авт.).

В опеке разбирательства продолжились, на этот раз мачеха обвинила Александру Ивановну в корысти: дескать, прикормила-приютила Дениса ради денег.

— Зачем мне его деньги? Я обеспеченная, у меня дом, квартира, машина. Я ни в чем не нуждаюсь. Жила себе спокойно. Мне и в голову не приходило, пока он сам не прибился. После таких наездов я заявила, что в интересах Дениса не хотела бы, чтобы его вернули в эту явно неблагополучную семью, а оформили в интернат… Денис как услышал про интернат, стал плакать. А председатель и говорит: «Александра Ивановна, а вам его не жалко? Видите, как он к вам привязался». Тут уж я сама заплакала.

Так Александра Ивановна совершенно неожиданно для себя стала опекуном ментального инвалида.

Диня

Хотя Денису 32 года, Александра Ивановна нет-нет да и назовет его ребенком. Он и есть большой ребенок, хотя волосы наполовину седые. «А-а-а-а, баба», — просит Денис.

— Это он хочет показать его места, до того, как он попал ко мне, — переводит его слова баба Саша.

Раз просит, значит, надо показать. И мы едем. Перед поворотом на улицу Баррикад Александра Ивановна тормозит. Позади истерично сигналит какой-то мужик на внедорожнике.

— Ну что он бибикает? Что я должна, на красный ехать?

Денис тоже возмущается и грозит обидчику рукой: «Баба! Баба, но-о-о».

— Диня, не надо, а то он выйдет, еще и стукнуть может.

Одно из мест силы Дениса оказалось небольшой пекарней. Возле входа стоит седой человек. Денис выпрыгивает из машины и бежит обниматься. Мужчину зовут Арарат:

— Я его знаю около года. А до того моя сестра с ним общалась, он ее очень любит.

Денис радостно подтверждает:

— Да-а!

— Когда приходил, без ничего не отпускали: булочка, батон — когда как. Хороший парень. Ничего плохого не делал.

Дальше едем к Князе-Владимирскому храму.

— Это его дом родной, — комментирует баба Саша, — он здесь ночевал.

Денис смотрит на купола и начинает тянуть:

— Бум-м-м, бум-м-м.

— Ему доверяют звонить, дают за это сто рублей. Приносит мне. «Ты где взял? Отвечает — бум-м-м!»

Из дверей выходит служительница в белом халате с метелкой:

— Ты теперь экскурсии будешь к нам водить?

Денис улыбается. Внутри храма пусто, служба закончилась. Денис смотрит на иконостас, поднимает руку и широко крестится.

— Раньше я в церковь не ходила, — говорит Александра Ивановна, — он меня учит, что и как. Конечно, он все знает, если десять лет сюда ходит. Напоминает крестик носить, просит читать ему на ночь молитвы.

Еще одно место — небольшой магазинчик. Две продавщицы вышли на крыльцо насладиться последними теплыми днями. Увидев Дениса в окне машины, одна из них кричит:

— А мы думаем, куда пропал, а ты теперь вон какой крутой!

Денис в ответ машет им рукой. Раньше он убирал здесь мусор — возил коробки на помойку. Но Александра Ивановна этого не одобряет.

— Они ему платили 50 рублей. Что такое 50 рублей? Литр молока. А он этого не понимает. Ему важно, что он работает, что кому-то нужен. Сейчас я ему запрещаю — темнеет рано, всякое может случиться. А он все равно убегает. Ругаю его. А он: «Баба, Диню не надо ругать».

Едем к еще одному дорогому для Дениса месту. На первый взгляд кажется, что это шиномонтажка. Во дворе стоит огромный грузовик и еще несколько поменьше.

— Ну, привет, — говорит высокий мужчина, давний друг Дениса Сергей. Он вспоминает, что познакомился с ним лет десять назад.

— Его мать ушла от них, отец сошелся с другой женщиной, продал дом и взял квартиру в бараке на Освобождения… Там они и живут. Денис — работяга, и они (отец с мачехой) ездили на нем. Это я точно могу сказать. Дождь не дождь, ветер, мороз, а он катит свою тележку: вода, дрова — все на нем. К нам иногда приходил поесть. А чего, жалко, что ли! Парни сидят, чай пьют, и он рядом. Он добрый. Конечно, с ним сложно, потому что не всегда понимаешь, что он хочет сказать, но у него душа хорошая.

От таких слов Денис буквально светится.

Дом

Дине не терпится показать свою нынешнюю жизнь. Бабушка дает ему ключи от ограды. С огромным усердием он возится с замком, после начинает хлопотать насчет тапочек.

— Благодарю вас, сударь, — церемонно говорит Александра Ивановна.

Денис улавливает интонацию и довольно улыбается:

— Баба, Диня.

Проходим в дом.

— Мне не нравятся благоустроенные клетушки, — рассказывает хозяйка, — мы этот дом постепенно строили, чтобы всем места хватило. Теперь младшая дочь с семьей живет в квартире, и так образовалась свободная комната. Денис в ней живет. Вот его диванчик, столик, магнитола. Здесь он музыку слушает, танцует. Сытый, намытый… Хорошо.

Денис приносит любимую игрушку. Это собачка с секретом — нажимаешь кнопочку на спинке, раздается песенка «Ну где же ты, любовь моя». Дальше происходит невообразимое. Целый спектакль! То, чего Денис не может сказать словами, он показывает мимикой, глазами, руками — всем своим существом. Если бы у нас был театр для людей с ментальными особенностями, то Денис, несомненно, в нем был бы главной звездой.

Баба Саша приглашает пить чай. Денис аккуратно берет хлеб и ветчину.

— Мясо сильно любит, первое время он не мог наесться, заглатывал, не жуя. Как-то мы взяли в кафе шашлыки, так он в мгновение все проглотил. Я испугалась. Это же вредно. Научила жевать.

Денис тоже как умеет проявляет заботу о бабушке. Он очень наблюдательный и все запоминает, после еды всегда несет инсулин, таблетки и воду.

Александра Ивановна — человек основательный и за дела своего подопечного взялась со всей серьезностью. По ее словам, у Дениса ничего не было, кроме паспорта без корочки. Ни личного дела, ни справки от МСЭ — ничего. В поликлинику его не водили, у него там даже карты никогда не было. Первым делом баба Саша купила корочку для паспорта и папку для документов.

— Прикрепила Дениса к поликлинике, провела по всем врачам. Сдали анализы, поставили прививки, вылечили зубы.

Денис тут же бежит показывать документы: паспорт, медкарта, полис, справки. Он счастлив и горд, что теперь у него все это есть, восхищенно лепечет «Баба!». Ведь все это появилось только благодаря ей.

— Медико-социальную экспертизу пришлось проходить заново, — продолжает Александра Ивановна, — по восемь часов сидели в очередях. Мачеха никаких документов мне не дала, сказала: побегаешь еще.

Как только речь заходит о мачехе, Денис начинает горько вздыхать.

— А у него еще и ДЦП, как понервничает, ноги отнимаются — он падает, и с ним можно делать все что хочешь.

Денис вскакивает со стула и прижимает руки к груди:

— Хрясть, хрясть, пый, пый, пый…

«Пый» — это значит «водка». Хрясть — дебош, сложенные руки — что его связывали.

— Вот такая жизнь у него была. Утром шел зарабатывать несчастные 50 рублей, чтобы им принести. А дома пьянство и скандалы. Поэтому он ночевал то в церкви, то на лавочке. Только в день пенсии его возвращали домой с милицией.

А что же органы опеки? Неужели не знали, что он ходит оборванный, грязный, ночует где придется? При этом родственники получали за него немаленькую пенсию, на которую можно было не только нормально одеть-обуть, но и заниматься его здоровьем, развивать навыки.

Сейчас баба Саша старается открыть Денису то, чего он был лишен, раздвинуть границы, показать мир. Недавно добрые люди подарили пригласительные в ботанический сад, музей оптических иллюзий и сауну. Но не все люди добрые, увы, были случаи неприкрытой дискриминации. Как-то Александра Ивановна пришла к врачу за справкой в бассейн. Получила отказ — мол, идите к психиатру, если она разрешит, то подпишу. Вот она, стигма (клеймо. — Прим. ред.) во всей ее мерзости. Говорят, это все из-за того, что народ у нас дремучий и невежественный. Нет, это не народ такой, а система жестокая и бесчеловечная, где до сих пор даже врачи делят людей на полноценных и нет.

Бабу Сашу заботит будущее:

— Он один не может жить. Ему нужен постоянный присмотр, покормить, приготовить, постирать. А я ведь сама инвалид-диабетик… Моя старшая дочь Ольга сказала: «Мама, если у тебя здоровья не будет хватать, я его на себя оформлю».

При этих словах Денис начинает волноваться:

— Баба, но-но.

Не хочет, чтобы бабушка говорила о плохом.

—Я считаю, что у Дини есть ангел-хранитель, — говорит на прощание Александра Ивановна. — Сколько лет он скитался, с ним могло произойти все что угодно: могли обидеть, избить, надсмеяться. Зимой мог замерзнуть… А он жив. Думаю, дорогу к моему дому ему показал Бог. И я его не брошу.

Затаив дыхание, Денис ловит каждое ее слово: «Баба, баба!» И если есть в мире абсолютное, незамутненное счастье, то вот оно.

Денис у пекарни радуется встрече с Араратом. Хозяева всегда были к нему добры, а доброта и душевное тепло ему необходимы как воздух, пища, вода. Без этого он давно бы погиб
Денис у пекарни радуется встрече с Араратом. Хозяева всегда были к нему добры, а доброта и душевное тепло ему необходимы как воздух, пища, вода. Без этого он давно бы погиб
Комментарии

Нажмите "Отправить". В раcкрывшейся форме введите свое имя, нажмите "Войти". Вы представились сайту. Можете представиться через свои аккаунты в соцсетях. После этого пишите комментарий и снова жмите "Отправить" .

Система комментирования SigComments