Мельзаны: под покровительством заповедной рощи и матерых волков

В маленькой деревушке остались две семьи, крестьянско-фермерское хозяйство и плодородная земля

Деревушка Мельзаны, что в Баяндаевском районе, известна немногим. Сегодня там осталось всего несколько построек, в которых живут только две семьи. При этом у них даже мыслей нет о том, чтобы перебраться в более цивилизованное место, тем более что буквально в паре километров от Мельзанов находится районный центр. Свое нежелание уехать оттуда оставшиеся жители объясняют тем, что там расположено сакральное место, обладающее большой силой и энергетикой. Его эпицентром принято считать лиственничную рощу, которую все привыкли именовать шаманской. С давних пор она населена совами, и говорят, что это и есть души умерших шаманов. Они охраняют окрестности и следят за тишиной и покоем в реликтовой роще. 

Вернулись домой 

Мельзаны находятся в живописном месте всего в полутора-двух километрах от основной трассы, однако найти дорогу туда не так и просто. Редким гостям приходится немного поплутать, прежде чем сквозь могучие вековые лиственницы станет видна совсем маленькая деревушка: пара изб с заколоченными ставнями, один жилой дом и новехонький сруб, появившийся здесь, судя по всему, совсем недавно.

— Это наши дети, дочка с мужем, решили перебраться к нам. Оформили свое крестьянско-фермерское хозяйство, разводят коней и строят для себя дом. Поэтому пока перспективу своей деревни мы видим в них, — говорит Сэсэг Буянтуева.

Четыре года назад здесь проживала еще одна семья — пенсионерок бабы Ульяны и Клавдии Алексеевы. После их смерти дом осиротел и обветшал. Никто не спешит занять пустые избы и поселиться в этом крае. Хотя, по словам Сэсэг, места здесь действительно удивительные. В Мельзанах она родилась и выросла. Некоторое время ей пришлось провести в Ангарске, однако затем она вместе с мужем, коренным ангарчанином, вновь вернулась на родную землю. И ни разу об этом не пожалела.

Ее муж Владимир Номогоев, местный краевед и журналист, также проникся духом этих мест и на заманчивые предложения переехать в районный центр или в другой большой поселок всегда отвечает отказом. От жены он почерпнул сведения об истории Мельзанов, узнал удивительные истории, связанные с этой местностью; так что может часами с удовольствием рассказывать об этом сакральном баяндаевском уголке.

Пень оказался бивнем мамонта

По словам Владимира, улус Мельзаны очень древний и ведет свой отсчет еще с каменного века, когда здесь жили охотники за мамонтами. В летописи даже сохранился интересный факт о том, как в дореволюционное время на опушке рощи обнаружили бивень памяти.

— Многие тогда считали, что это просто небольшой бурый пенек, с которого удобно садиться на лошадь, — рассказывает Владимир Номогоев. — Однажды люди его случайно пошевелили и увидели, что это самый настоящий бивень мамонта. Два жителя — те, кто его обнаружил, — принялись спорить, кому из них он должен принадлежать. В результате они решили его просто распилить напополам и впоследствии вырезали из него игрушки. В то время резьба по кости была особенно популярна. Однако спустя годы, в период коллективизации, одного из владельцев костяных игрушек хотели раскулачить. И причиной этого были те самые фигурки, которые все посчитали богатством. Вот только добраться до них никому не удалось. Мужчина, узнав о том, что его хотят раскулачить из-за поделок, взял их и расколотил молотком. Когда к нему пришли с обыском, то обнаружили только осколки. Так и пришлось им уйти ни с чем, а мужчину оставили в покое.

В архивах сохранились данные переписи 1897 года. Согласно тем сведениям, в этой местности существовали два приписанных к Баяндаевскому инородческому ведомству улуса: Мильзанский-1 и Мильзанский-2. Всего в них проживало 250 человек. На карте 1925 года уже был указан один улус — Мельзаны.

Краеведы и ученые-топонимисты предлагают несколько вариантов происхождения этого названия. Возможно, в его основе лежит бурятское слово «мэлзэн» — «звездочка, белое пятно на лбу животного», или монгольское «мэлзэн» — «с широким лбом, лысый». Также есть другая версия, которая не исключает, что это слово исходит от бурятского Мульhэ(н) — «лед, льдина».

Однако, по словам Владимира и Сэсэгмы, когда-то здесь проживали две родовые группы: зун-эл и абзаевская. Первые жили на возвышенности и считались местной аристократией. Они выращивали скот, а затем его продавали. Основными покупателями животной продукции являлись военные ведомства. За один раз местные богачи реализовывали по нескольку сотен овец и лошадей. А вот ухаживать за скотом приходилось беднякам из соседнего рода. Они гоняли скот на летник и зимник и приходили в улус для того, чтобы подоить кобыл.

Дом с полуторавековой историей

Население жило спокойной и размеренной жизнью. Плодородная почва позволяла заготавливать корма, выращивать многотысячные стада и табуны, а лесные чащобы не оставляли людей без ягоды и грибов. Однако безмятежное существование было прервано в годы коллективизации, когда было принято решение объединить два колхоза — имени Сталина и имени Горького. Центральную усадьбу изначально планировали основать в Мельзанах, поскольку там было хорошее, сухое место. Однако эта затея так и не нашла воплощения. Между председателем колхоза и местным жителем произошла большая ссора. Завязалась драка, и победителем стал крестьянин. В отместку начальник принял решение базировать колхоз в соседнем селении, а эту местность пустить под поля. Так началось разорение Мельзанов. Многим пришлось покинуть благодатные земли, а у особо упорных прямо под окнами начали распахивать почву. Так за короткое время в улусе никого не осталось…

Между тем, как говорят местные, бывший председатель нанес урон не только Мельзанам, но и всей баяндаевской земле. Специалисты лесного хозяйства предупреждали о том, что нужно очень аккуратно пользоваться этими землями, поскольку на этой территории пролегает водораздел. Однако тот сделал широкую расчистку, свел многие лесные участки. В результате появились песчаные бури, исчезли все ручьи и озера, начала проявляться эрозия почвы.

Сэсэгма Буянтуева вместе с семьей также выехала из Мельзанов. Несколько лет она прожила в Ангарске, вышла замуж. Однако, когда родились дети, супруги решили вернуться на малую родину жены, в родительский дом. К слову, построен он был еще в 1887 году. Об этом обитатели узнали совершенно случайно, когда хозяин дома во время ремонта печи обнаружил так называемый закладной камень с нацарапанными на нем цифрами. Впрочем, несмотря на столь давнюю дату, дом по-прежнему теплый, прочный и противостоит всем ветрам и непогоде.

Когда молодые супруги вернулись, Сэсэгма устроилась работать в школу, а Владимир стал корреспондентом районной газеты «Заря». Несмотря на то, что от соседних поселков их разделяет расстояние примерно два километра, они с удовольствием ходят пешком. Главное для них то, что они живут на своей земле. Сейчас Сэсэгма хозяйничает по дому, разводит крупный рогатый скот, лошадей и не представляет для себя другой жизни. Владимир, коренной ангарчанин, также приноровился к хозяйству. По его словам, его уже никакими клешнями не вытянуть из Мельзанов. «Кто там жил, к земле прикипает. Она безумно красивая, просторная. Так что мы здесь навсегда», — говорит он.

Роща с костями шаманов

Особую благодатность этой земли жители связывают с реликтовой рощей, расположенной около Мельзанов. О ее происхождении существует своя легенда. Много сотен лет назад на этом месте разразилась страшная буря, которая продолжалась ровно трое суток. Она была настолько сильная, что попряталось все живое. Погибли дикие животные, домашний скот. Единственное, что полезное сделал сильный ветер, так это развеял семена лиственниц, которые он принес с собой. Они проросли в плодородной земле и превратились в деревья.

Для бурят лиственница испокон веков считалась священным деревом. Поэтому, прежде чем ее срубить, просили у нее прощения. Для этого люди даже совершали своеобразный обряд — как правило, ломали спичку или сигарету либо оставляли монету. В царское время рощу берегли от посторонних глаз, о ней молчали, поэтому ни в одном кадастровом документе она не значилась. Даже при советской власти ее старались не замечать. Таким образом, лиственничная роща росла и крепла. Только во время войны ей пришлось пострадать от вырубок — здесь находился чурочный завод, на котором трудились пленные финны. Дрова шли для ЯрАЗов, перевозивших грузы по трассе Иркутск — Качуг. К счастью, продолжалось это недолго.

Буряты испокон веков берегли рощу: не сорили и никогда не пасли скот в ее окрестностях. Более того, они даже приняли решение еще более усилить ее энергию при помощи шаманской силы. Для этого там стали хоронить шаманов.

— Специально подбирали дерево, подвешивали на него умершего шамана и ждали, когда его тело истлеет. Считалось, чем сильнее шаман, тем медленнее он тлеет. Затем собирали кости и замуровывали их смолой в дупле лиственницы, которое специально вырезали в ее нижней части. Существовало поверье, что сила шаманов — в их костях. Поэтому благодаря им роща обретала дополнительную силу, — рассказывает Владимир Номогоев.

До сих пор здесь существует табу на то, чтобы шуметь ночью, кричать, распивать спиртные напитки и ночевать. В отместку за любую из этих провинностей роща может «водить» людей очень долго. Даже Владимир как-то испытал на себе всю силу этого феномена. Однажды ему случилось возвращаться домой выпившим. Что странно — зная здесь каждую тропинку, травинку и дерево, он много часов проблуждал по роще. А ведь она всего-то полтора километра в длину и километр в ширину!.. Только окончательно отрезвев, он смог найти выход и вернуться домой. Также есть предания о том, что кто-то, находясь среди вековых лиственниц, даже сходил с ума. Много лет в роще обитают совы, и говорят, что это души умерших шаманов, которые следят за порядком и оберегают местность от посягательств чужих. Много лет роща была единственным местом, где проводили тайлаган.

Возможно, что именно из-за этой реликтовой достопримечательности Мельзаны стали родиной многих людей с уникальными способностями. Один из последних великих шаманов в Мельзанах считается Соборха — черный шаман. О нем сохранилось немало легенд. Дар в нем пробудился, когда парню было всего 17 лет. Когда он входил в транс во время обряда, он мог, как белка, за считанные секунды взобраться на вершину лиственницы, для того чтобы поближе пообщаться с духами. Однако стоило ему прийти в себя, он судорожно хватался за ствол и просил, чтобы его спустили на землю. Мужчины снимали его с многометровой высоты арканами. Спустя время, набравшись опыта, он научился контролировать свои силы и помогал людям. Погиб Соборха в годы репрессий, в 1936 году.

Чудодейственная глина 

Уникальность Мельзанов также связана и с местной белой глиной. Находится она недалеко от поверхности. Чуть копнешь лопатой, и глазам предстанет белое вещество, похожее на слоновую кость. Местные жители использовали ее для побелки помещений, отделки печей. Кто-то даже применял ее в качестве лекарственного средства. Запаривали глиной ноги или скатывали ее в шарики, глотали и запивали водой.

По словам Владимира, одно время он видел глину в Иркутске, на Свердловском рынке. На пакетиках было указано, что эта уникальная глина — каолин, обладает целебными свойствами при заболеваниях опорно-двигательного аппарата и при ревматизмах. Также существовало мнение, что такая глина, судя по своему составу, существует лишь в четырех местах на планете, в том числе в Африке и Бразилии. Она многофункциональна, поэтому ее можно использовать при производстве лаков и красок. Также она является ценным компонентом при производстве посуды.

К слову, в свое время основными потребителями мельзанской глины были производители посуды. В середине 90-х отсюда вывезли несколько сотен грузовиков сырья, однако впоследствии производство неожиданно свернули. Оказалось, что выработка глины велась без соблюдения экологических требований, рекультивация земель не проводилась. С тех пор карьер перестал использоваться в производственных целях, и лишь местные по-прежнему нет-нет да и берут немного белой глины для лечебных целей.

«Лошади волков не боятся»

Единственные, кто сегодня тревожит спокойную жизнь семьи Сэсэгмы и Владимира Номогоева, — это волки. По их словам, неподалеку от домов, в лесу, находится логово серых хищников. Периодически они выходят к людям, но питаются, как правило, только мышами. Они четко знают, где и в какое время грызуны будут плодиться. Поэтому на одном месте они живут 7—10 дней.

— Наших животных, к счастью, они не трогают. Один раз, помню, был забавный случай. В 2009 году, весной, я как-то проснулся рано, в 6.30, и вышел на улицу. Смотрю, коровы встали в боевой круг рогами наружу. Рядом в такой же позиции стоят кони, только вперед копытами. И одна кобыла с жеребцом атакуют волка. Все это происходило буквально в 30 метрах от меня. Ружья не было, поэтому мне пришлось только наблюдать и кричать на волка. Дело оказалось в том, что за несколько дней до этого у одной из кобыл родился жеребенок. И волк хотел его утащить. Это был матерый волк — здоровенный; цвет — как чай с молоком. Но кони его не боялись, — вспоминает Владимир Намогоев. — Я давно заметил, что бурятские лошади волков не боятся, они вступают с ними в бой и стараются их или ударить копытом, или укусить. В то же время русские породистые лошади боятся волков, сразу начинают дрожать. В общем, битва с волком длилась примерно 10 минут, в результате волк остался ни с чем. Он уходил не спеша, вперевалочку и хитро поглядывал на меня: мол, я тебе это припомню.

Однако не всегда дело заканчивалось победой домашней живности. Из-за волков семья лишилась собаки.

— Один раз знакомый фермер убил волчицу. И волк взамен взял другую — молоденькую. Однажды летом она прибежала на опушку леса и начала тявкать — буквально в 300 метрах от нас. Я сразу определила, что это волчица. А два наших кобеля побежали к ней, начали играть. И так постепенно она незаметно стала уводить их в лес. Мы кое-как вернули их домой. Но второй раз не повезло — не смогли удержать одну собачку и нашли потом только кусочки шерсти, — говорит Сэсэгма.

Как-то раз ей самой удалось наткнуться на логово. Она пошла по грибы и вдруг услышала, что где-то в стороне тявкают щенята. Она стала их искать и через несколько метров обнаружила логово, в котором было несколько волчат. Сэсэгма сразу бросилась оттуда бежать. В другой раз она шла из леса к дому и боковым зрением обнаружила, что за ней следует здоровый волк. Так они практически вместе и дошли до избы. Будучи ни жива ни мертва, Сэсэгма буквально рухнула от испуга дома и до сих пор не может поверить, что волк ее не тронул. Правда, сейчас к соседству хищников они привыкли и даже считают их своего рода покровителями. Волки ни разу не нападали на их скот, даже тогда, когда рядом, копытя снег, ходят кони. Зато на другие хозяйства они не боятся нападать.

— Не знаем, в чем тут дело, — говорит Сэсэгма. — Может быть, нам просто очень повезло, а может быть, они таким образом нам покровительствуют и просто относятся к нам как к соседям. Привыкли к нам и не трогают, только присматривают за нами из леса.