Маячник Виктор Сидоров

Добровольная вахта на краю света составляет 15 суток

Маяк им. М.Шпанберга построен японцами в 1938—1943 годы. Высота его 18 метров. У японцев было несколько жилых помещений и конюшня на несколько лошадей — все перевозки по острову происходили на конной основе. Из поселка добирались точно так же, как это делают маячники и в наше время, — пешком, реже на автомобилях. Расстояние — 9 км, это примерно 2,5 часа хорошей ходьбы с рюкзаком продуктов за спиной. Зимой, когда заметает дорогу и подходы к маяку, пройти можно только на лыжах. Маяк — едва ли не единственная сохранившаяся на Южных Курилах японская постройка. Аналогичный маяк находится только на острове Сахалин.

В свое время на маяке ждали приезда Медведева. Состояние полувековой постройки таково, что кажется, что помочь теперь может только президент. Медведев не приехал. Он был на соседнем Кунашире, где аврально строили дороги. На Шикотане же в это время не менялось ровным счетом ничего. Либо власти знали, что Медведеву здесь не быть, либо все уже настолько хорошо, что менять и достраивать нечего. К слову сказать, шикотанское ноу-хау — уличные мусорники выглядят невероятно оригинально и стильно.

А маяк тогдашний президент все-таки осмотрел. Но только с высоты птичьего полета, сделав круг над Шикотаном на вертолете. Сверху маяк выглядит хорошо...

Реальный Край Света

Ему 53 года. У него простая русская фамилия — Сидоров. Родом он из Нижнего Новгорода. С 1978 года на Южных Курилах. По основной профессии — бульдозерист. В нелегкое перестроечное время, когда все Курилы были брошены родным государством на произвол судьбы и каждый из местных жителей выживал как мог, его спасло только то, что он откапывал на своем бульдозере на свалках то, что в прежние времена закапывал, — цветной металл. Откопанный металл сдавал.

— В это же время кто-то другой занимался браконьерством на побережье, — говорит Виктор. — Порядка на островах не было, не было и денег.

Шесть последних лет Виктор служит на маяке. Относительное одиночество и удаленность от начальства — вот те причины, по которым он устроился на маяк. Никакой романтики. 

15 суток безвылазно — добровольная вахта на краю света. Сам маяк расположен на мысе Краб. До реального Края Света — мыса с аналогичным названием — пять минут ходьбы.

Невозвращенец

Сидоров рассказывал историю про мужика, который в прежние времена приехал на Шикотан исключительно по меркантильным соображениям — хотел заработать. Этот мужик видел пророческие сны. Сильнейшее землетрясение 1994 года он предсказал за год: «Лопнет земля», — были его слова. Земля на Шикотане действительно полопалась, а сам остров, как утверждают местные жители, опустился под воду на полтора метра. В другой раз он увидел во сне плавающие шикотанские дома в бухте Малокурильской. Ждать нового катаклизма не стал и остров покинул. Виктор говорит, что подобные пророчества его серьезно напрягают до сих пор. К стихийным бедствиям на островах привыкнуть непросто: 94-й послужил отправной точкой для очень многих курильчан — огромная часть островитян покинула эти земли. Но многие потом и вернулись. Привычка жить на Курилах здесь у каждого в крови. Сам Виктор квартиру на материке по программе помощи пострадавшим от землетрясения получить не успел. Пробовал самостоятельно вернуться на материк и устроиться на работу — не вышло. Причин для невозвращения три: возраст (не берут на работу), климат (непереносимость) и многолюдье (вообще не лечится). На Шикотан он вернулся через полгода.

С Виктором поднимаемся на самый верх маяка. 52 ступеньки и невероятно гладкие внутренние стены, будто отшлифованные. На стекле несколько трещин, среди них одна новая. Виктор предполагает, что это последствия жесточайших местных ветров. Октябрь-ноябрь на островах период жестоких штормов и крупной непогоды. Теперь трещин ровно три. Появились трещины и в стене маяка.

Про воду

Японское стекло на маяке давно заменили французским. Насколько оно отличается от оригинального, теперь неизвестно. Кроме редких русских туристов, в башню маяка в принципе никого не пускают. Японских туристов на мыс не привозят. Территория МВФ особо охраняемая, хотя наличие и необходимость маяка в этих условиях факт весьма спорный. Но порядки послевоенного времени здесь менять никто не собирается. Хотя территория и маяк подчиняются военным, маячник военнослужащим не считается.

На мыс Краб волна не залетает. Временами замывает соседний — Край Света. Сюда изредка забрасывает с побережья морскую капусту, порой 200-литровые бочки с горючим. Виктор рассказывает, что при японцах из помещения в помещение на маяке можно было переходить, не выходя на улицу. Система бетонных построек продумана так, что жизнь на маяке была полностью автономной.

При полном отсутствии на мысе Краб воды при японцах питьевая вода на маяке была всегда. Все крыши невысоких построек были огорожены узкими бордюрами в виде искусственных бассейнов, и дождевая вода по отводам уходила в один подземный колодец, который действует до сих пор. В советское время из него исчезли серебряные пятаки, лежавшие по периметру дна и служившие искусственными фильтрами для очистки воды. С тех пор маячники носят воду из ручья, берущего свое начало на побережье, а зимой растапливают снег.

Про японский пароход

Копать Виктор начал несколько лет назад. Свою небогатую коллекцию японских находок показывает без страха: несколько разбитых блюдец, почти целая чашка для чаепития, со стихами на внутренней поверхности, пара приличных глиняных кувшинов для сбора водорослей или вина. Мечтает найти или откопать самурайский меч. Раскопки на месте старого японского дома оказались также безрезультатными. Виктор копает из любопытства — ни названий, ни предназначения вещей, ни перевода японских иероглифов он не знает.

Японцы всю стеклянную тару собирали и аккуратно складывали в штабеля по всему побережью. Один раз в год по островам ходил японский пароход и собирал эти бутылки. Штабеля лежат до сих пор, поросшие травой и засыпанные песком. Может быть, когда-нибудь на горизонте снова появится «пивной» пароход — никто точно не знает...

Про праздник

— В жизни нет места празднику, но у нас сегодня именно праздник! — говорит Виктор, вернувшись с побережья.

Несколько дней море штормило. Ни о какой ловле крабов не могло быть и речи — выставленные накануне крабовые ловушки были абсолютно пусты. Волнение на поверхности, оно и внизу неспокойно. Утром ситуация изменилась.

Откровенно говоря, крабов таких размеров на Южных Курилах я никогда прежде не видел. Пять ловушек и десять крабов — такова норма на каждого жителя Южных К урил…

До этой нормы мы явно не добрали, и в целом в этом году на крабов в районе Шикотана не очень везет. Промысловый лов на Южных Курилах полностью под запретом, но деликатесной еды на столе в доме маячника от этого больше не становится. Что нужно сделать — Виктор не знает: зависимость от моря, как и от государства, всюду одинакова.

Налетевший шторм и непогода разрушили его мимолетные планы. Осенний сезон — время распутицы. На маяк ведет единственная проезжая дорога. До дождя в рабочие дни каждое утро приезжал из поселка грузовик, и с побережья они втроем — начальник маяка Ильич, Сенкевич и Виктор, грузили и поднимали наверх каменный уголь в кузове автомобиля. В дождь ни один грузовик до маяка не пройдет — такая дорога. Еще одни сутки после дождя нужны, чтобы местность проветрилась и лишняя влага ушла, тогда уголь снова можно возить. Ежедневная необходимая работа перед заснеженной и длинной зимой...

Два года до пенсии, говорит Виктор, и тогда что-то можно менять.

Метки: Жизнь, Россия
baikalpress_id:  100 976