Люди Путина

Какие задачи поставил перед Николаем Николаевым президент России?

Признайтесь, сколько раз за последнее время каждый из нас сталкивался с примерами бесхозяйственности, откровенного воровства, равнодушия к судьбе региона — то есть с теми чертами, которые, к сожалению, нередко характеризуют нынешних власть предержащих? Десятки, если не сотни раз. И часто в таких ситуациях мы невольно думали про себя: «Вот если бы Путин наконец-то обратил на нас внимание!..» 

Похоже, мысль в очередной раз подтвердила свое свойство материализации. Вот уже долгое время в Иркутской области плотно работает Николай Николаев, активист Общероссийского народного фронта, руководитель центра по независимому мониторингу исполнения указов президента «Народная экспертиза», один из тех людей, которые смело могут назвать себя людьми Путина. И не только работает, но и
выносит в общественную плоскость многие факты, которые некоторые представители власти предпочли бы не обсуждать. Еще большую тревогу у этих горе-чиновников вызвал тот факт, что Николай Николаев выдвинулся кандидатом на предварительное голосование для последующего выдвижения в Государственную думу от Иркутской области. Как работать в привычном для себя ключе, когда рядом будет постоянно находиться человек президента? Наш разговор с Николаем Николаевым мы с этого вопроса и начали: есть ли повод у недобросовестных чиновников беспокоиться о своей судьбе?

Проверки на местах

— Давайте я сначала немного расскажу о той работе, которой сейчас занимаюсь. А вы уже сами решите, есть повод беспокоиться или нет. Центр по независимому мониторингу исполнения указов президента «Народная экспертиза», который я возглавляю в настоящее время, работает при Общероссийском народном фронте. Задача нашего центра — наладить связь не просто с регионами, а с конкретными людьми, местными активистами, которые по-настоящему болеют за судьбу своей территории. И эта связь всегда носит обратный характер.

— Что это значит?

— А это значит, что, допустим, правительство того или иного региона представило отчет об исполнении майских указов президента: расселено определенное количество аварийного жилья, построено определенное количество домов. Но мы получаем сигнал, из которого следует, что цифры на бумаге говорят одно, а в жизни происходит совсем другое, после чего едем на место и проверяем, как обстоят дела в действительности.

Сигналы почти всегда подтверждаются. Но обнаружить проблему — это лишь малая часть работы. Следующий шаг — совместно с регионами создать систему предложений по исправлению ситуации. Как сделать, чтобы не дать возможность воровать? Нужно выстроить систему, которая воровать просто не позволит. Она должна быть создана на основании предложений с мест, наблюдений, анализа системных ошибок. Эта система уже начала работать, причем наиболее эффективно она работает там, где более всего проблем. Один из таких регионов — Иркутская область. Это огромная территория, которая с учетом слабой инфраструктуры не всегда поддается линейному контролю. Задача, которая передо мной сейчас поставлена, — это войти в Иркутскую область и наладить здесь системную работу по взаимодействию с федеральным центром.

— Кем поставлена?

— Я работаю в системе Общероссийского народного фронта. Его возглавляет президент России. Все, кто имеет отношение к ОНФ, выполняют задачи, поставленные президентом. Сейчас Иркутская область выпала, к сожалению, из федерального контекста. Что это значит? Вот совсем простой, но очень показательный пример. Задумали мы провести Байкальский дискуссионный клуб. Он пройдет в Иркутске 20 мая. Начали готовиться. Общаюсь с ребятами, которые делали Красноярский экономический форум. Они удивляются: «А зачем тебе это надо? Ведь есть красноярский форум». А зона его интересов затрагивает сам Красноярский край — и дальше, на запад, до Урала. Смотрим дальше. Есть Министерство по развитию Дальнего Востока — они занимаются Хабаровском, Приморьем. Иркутск и тут не присутствует. Получается, что Иркутская область  — целый регион в самом центре страны — просто выпал из федеральной повестки. Результат какой? Вы его лучше меня знаете: молодежь уезжает, рабочие места сокращаются, уровень доходов падает. Вот эту тенденцию я и должен переломить.

«Бояться меня не надо»

— Почему президент остановил свой выбор на вас?

— Думаю, сказался мой опыт работы в регионах. Я родился и вырос в Москве, но за два года, что работает «Народная экспертиза», я побывал в 40 регионах — и не в столицах, а в самых дальних поселках. Я стараюсь, чтобы задачи этих поселков решались на федеральном уровне, и этот опыт я приношу в Иркутскую область. Я побывал в Усть-Куте, Магистральном, Улькане. Посмотрел, как идет расселение жилья. Обнаружил нестыковки в отчетах и новые, но уже разваливающиеся дома, которые построены на государственные деньги. Мы подняли этот вопрос на федеральный уровень, и уже 10 мая комиссия Фонда развития ЖКХ была в Усть-Куте. Сейчас уже вся область, думаю, знает, что я тут работаю, и примеров недобросовестного отношения к своим обязанностям со стороны чиновников будет все меньше.

— То есть вас должны бояться…

— Бояться не надо. Если делаешь все правильно — чего бояться-то? Вот мы были в Черемхово. Я считаю, туда других мэров надо возить на семинар. Мэр Черемхово Вадим Семенов умудряется за те 35 тысяч рублей за квадратный метр, которые предусматривают госпрограммы, возводить отличные дома. Причем строительные материалы производятся там же, в Черемхово, и это дает возможность развития всей экономики города. Вот правильный хозяйственный подход. Мы будем стараться таких мэров поддерживать.

— Каким образом?

— Есть программы грантовой поддержки проектов некоммерческих организаций, работающих на территориях. Программы создаются при непосредственной поддержке президента. Чтобы получить грант, нужно учиться «упаковывать» свой проект — правильно оформлять и презентовать его на любом уровне. У меня есть возможности продвижения проекта. Хочу, чтобы вы меня правильно поняли. Это не вопрос какого-то личного междусобойчика: мол, там у меня знакомый, там — приятель, и я тот или иной проект продвину. Это вопрос знания государственной системы и тех методов, которые работают. Это встраивание районов и городов области в федеральную структуру.

«Я приехал, чтобы поднять регион»

— Если честно, Николай Петрович, от того, что то же Черемхово получит грант, глобально ситуация в области не изменится.

— Все правильно. И следующий момент, который связан с возвращением области в федеральную повестку, — это определение точек роста, точек притяжения. Вспомните, как поднималась Сибирь. Сначала были императорские, потом советские и федеральные проекты, вокруг которых формировалась экономика. Был импульс. Если импульса нет, если нет точек притяжения, то в стратегическом плане это тупик.

Тут важно отметить еще один момент: создать инвестиционные проекты — этого недостаточно. Нужно еще и социальное планирование. Смотрите, что происходит в сейчас Усть-Куте: закрывается речное училище. С позиции министерства транспорта это просто некая оптимизация, но с позиции города это катастрофа. Мы понимаем, что 600 молодых людей, которые стали бы студентами этого училища, уедут из города и больше сюда не вернутся. Что потом будет с городом? Отвечать на вопрос, нужны ли нам за Бодайбо несколько поселков, мы должны не только с экономической точки зрения, но и с позиции людей, там проживающих, у которых есть свои судьбы, свои желания. А если брать государственную точку зрения — должны ли мы освобождать эти территории? Допустимо ли такое для Сибири? Ведь свято место пусто не бывает. Принимая любое решение, мы должны проводить социальный и геополитический анализ.

— Скажите, положа руку на сердце, а вам понравилось в Иркутской области?

— Да. Мы сейчас с вами говорили об одних проблемах, но ведь в Иркутской области не только проблемы. Прежде всего здесь есть огромное количество людей, которые реально болеют за ситуацию. Я никогда в жизни не видел, чтобы обычные люди так переживали за судьбу региона.

— В ходе ваших поездок по региону вам явно задавали вопрос: а как вы, москвич, будете защищать в Госдуме интересы Иркутской области? Ведь для этого надо быть своим, местным… Вы готовы стать «своим»?

— Когда в понятие «свой» вкладывается такой смысл, что свой человек сможет какие-то вопросики порешать, что-то сделать в обход существующих правил, то в этом плане я никогда своим не стану. Что же касается того, что я родился в Москве… Посмотрите, какая интересная вещь получается. Здесь, в Иркутской области, как ни в одном другом регионе России, периодически собирались люди со всей страны — строить Транссиб, БАМ, электростанции. Иркутская область — это уникальный пример того, как объединялись усилия огромного государства для решения огромной задачи. Я общался с людьми — и у большинства из них бабушки и дедушки приехали сюда из разных концов СССР или России, чтобы поднимать регион. И я приехал с той же целью. Только сейчас. Я буду использовать свой опыт работы в Общероссийском народном фронте, в центре «Народная экспертиза»; буду следить, как исполняются президентские указы, и тем самым тоже буду способствовать развитию Иркутской области.

Как попасть в команду президента?

— Вы считаете себя человеком Путина?

— Абсолютно. Вся моя работа направлена на то, чтобы выполнялись задачи, поставленные президентом. Почему? Потому что я вижу, что реализация этих задач позволит стране развиваться, а каждому ее гражданину — улучшать качество жизни.

— А как вы пришли в команду Путина?

— Наверное, стоит начать рассказ с того, как я вообще пришел в общественную деятельность, в систему общественного контроля. В свое время я активно помогал российскому Красному Кресту. И вот 11 лет назад 1 сентября мне позвонили и сказали, что Красный Крест выезжает в Беслан, где взяли в заложники целую школу. Мы выехали туда на самолете МЧС. И так получилось, что вся эта трагедия, по сути, произошла при мне. Я видел, что людям крайне нужна какая-то поддержка. Они не были готовы к тому, что случилось. И когда через несколько дней я вернулся в Москву и начал обзванивать друзей, которые всегда  отзывались на мои просьбы, они мне в голос отвечали: «Коля, а ты чего суетишься? Посмотри по телевизору — там все есть, там все сделано. Чего ты бегаешь?» Помню, как я им кричал в трубку: «Ребята, это не так! Я только что оттуда. Это не так!»

И вот эта разница между тем, что происходит на самом деле, и той картинкой, которая идет по официальным документам; разница между тем, что нужно людям на месте и как эти нужды транслируются на уровень, где принимаются большие решения, — все это меня поразило.

Тогда еще не было Общероссийского народного фронта, но я уже начал самостоятельную общественную деятельность. А когда появился ОНФ и президент поставил задачи по общественному контролю, я со всей душой влился в эту работу и с удовольствием ею сейчас занимаюсь.