Ларискина радость

Это сейчас у Лариски все есть. А тогда… Но без «тогда» не было бы и «сейчас». Сейчас, вот буквально минут через двадцать, прозвучит вопль: «Лариса!». Это внук Петечка, и Лариса заспешит, приговаривая: а кто у нас проснулся, а чьи такие глазки.

И прочее, прочее. Воркует. Лариске внука как подкинули годовалым, так, в общем, он у нее и живет. «Вы же не работаете, Лариса Николаевна», — это невестка заботится, чтобы Лариса Николаевна не свихнулась от безделья в отпуске. Отпуск у Ларисы тогда был, она по доброте и предложила посидеть с мальчиком. Вот и сидит. Не работает. Не считая того, что дача у нее начинается в апреле и заканчивается в октябре. Плюс еще что-то такое, что она скрывает от своих приятельниц. Может, стесняется немного. Конечно, думает, чем там гордиться — полы мыть в конторах. Невестка делает вид, что ни о чем таком не знает. Сынок Ларисин, Петечкин папа, вяло уговаривает мать: «Бросить все, в самом деле. Ну что, нам денег мало, что ли». В общем, все как у всех. А Лариска, как все, одержимая насчет того, чтобы деньги у нее все-таки были. Хоть какие-то, но свои, на личные расходы, без отчета — куда и на что потратила. В цирк, театр с Петечкой пойти, в парк или кафе. Петечка, как и Лариса, тоже полюбил заведения общепита.

Оденутся красиво, сядут чинно за столик и пьют — кто кофе, кто сок, чтоб стакан с соломинкой. Пирожное, мороженое. Это после того, как дома они впрок борща поедят. «Борщ доешь, и в кафе пойдем». Чтоб соблазнов меньше было. Неплохой такой педагогический прием. В общепит идем все-таки не за питанием, а за эмоцией. В гости они выбираются, но нечасто. В гости с внуком не особо находишься. Подруги Ларисиного года выпуска — не престарелые, но все-таки возрастные, а все равно им не хочется себя с Ларисой в один возраст ставить и вздыхать угрюмо — вот и внуки пошли. Хотя что тут особенного? Что внуки? Лариска в двадцать родила. Сынок ее как встретил свою первую любовь тоже в двадцать, так и живет. И Петечка сразу родился. А у подруг Ларискиных другие заботы — как еще кусок молодости отхватить и на подножку уходящего поезда успеть вскочить. Поэтому и Лариска на пороге их дома с внуком за ручку — это уж какое-то явное предложение заглянуть все-таки в паспорт. Если в зеркале ты видишь кого-то другого.

Кстати, Ларисе не нравится, что ее внук по имени зовет, но это он через раз — то бабушка, то Лариса. Все вокруг — Лариса, Лариса, он и повторяет. Так что ее здесь нельзя упрекать в престарелом кокетстве.

Ей и самой не нравится нынешняя манера открещиваться от возрастных обязанностей. Свекровь вон Ларискина до сих пор шипит: «Не называйте меня бабушкой!». «А как, дедушкой?» — смеется Петечка. Юмор. Хотя свекрови надо в пояс поклониться (кланяемся) — это она все-таки настояла, чтобы ее сын Петечку признал. Она все-таки настояла на знакомстве всей родни с Ларискиным сыном. Лариса же не рвалась ни в жены, ни в невестки. Чтобы нудеть: посмотрите — вылитый же ваш. Ребенку года два было, когда у Ларискиной свекрови (это она потом свекровью стала) в голове что-то щелкнуло, и она милостиво разрешила своему сыну зарегистрировать с Лариской отношения. Можно сказать, что настояла. Сказала: ты должен жениться на матери своего ребенка. Он и женился. Послушный. Прожили сколько-то там, года два-три, что ли. Лариса ходила по огромной квартире, плотно заставленной антикварными безделушками, вытирала пыль и шепотом просила своего ребенка: не бери, не кричи, не скачи, не заходи. Потом поняла: они сидят вдвоем с сыном на краешке дивана и боятся лишний шажок по квартире пройти. Мальчик только на улице мог скакать, бегать и прыгать. А здесь они как в музее или в больничной палате. И в кабинет зав. отделением нужно стучаться.

Мальчик придет из детского сада и начнет громким голосом что-то рассказывать — что видел, чем занимался, а мать пугается — тише, тише. Не хватай, не бери, не беги, сиди тихо, стой смирно. В общем, однажды утречком встала Лариса, собрала ребеночка и удалилась из этого дома. Даже такси не пришлось заказывать, настолько мало у них оказалось своих личных вещей. Какая-то сумочка нетяжелая. Но детство золотое у ее мальчика все равно случилось. Несмотря ни на что. Несмотря на трагическое лицо Ларискиной матери. Мать же у Ларисы такая — из артисток, ну, в смысле, не по службе, а в душе. Особенно когда зрителей больше двух соберется. Такие спектакли закатывала! Лариса не то что привыкла — приспособилась. Как привыкают к плохой погоде. Не станешь же город бросать, если тебя климат не устраивает, дождь со снегом или снег с дождем. А малознакомые в ступор впадали. Кто-то прямо вот шокированным уходил. Лариска же попыталась как-то личную жизнь свою устроить. Полагала наивно, что у нее получится впрячь в одну телегу коня и трепетную лань. Бегала от одного к другому, а получалось по кругу.

Это она пыталась когда-то что-то сложить из фрагментов своей жизни. Ну, когда даже ей стало ясно, что с отцом своего ребенка ничегошеньки не выйдет, никакой так называемой семейной жизни. Никто ее не вернул, ни о чем не просил, тем более не упрашивал — вернись, или давай хотя бы пару раз в месяц совместно куда-то, хоть вдоль набережной реки Ангары прогуляемся. Хотя бы одну субботу, одно воскресенье по временам года. «Посмотри, сыночек, как папа снеговика лепит». «Посмотри, сыночек, какие красивые цветочки мимозы папа маме к праздничку задарил». И так далее, вплоть до баркарола. Петр Ильич Чайковский. Странно даже — жили-жили, а ушла, никто и не вернул и не спросил даже — а почему ушла-то? У свекрови, так и непонятно, бывшей ее назвать или несостоявшейся, запал насчет воссоединения семьи быстро прошел. Она вообще, когда встречала Лариску в сумерках своей гулкой квартиры, даже вздрагивала: «Ой, кто это? Как ты меня напугала!». То есть человек живет, не догадываясь даже, что здесь еще ходит какая-то женщина с ребенком? Так, что ли? Да и чем ей заниматься с внуком, если она запрещает себя бабушкой называть? Лариса со всем справляется. А читать, писать и считать все как-то сами быстро учатся. Неграмотных почти и нет. Подарки — да. Само собой. Какие-то игрушки, какая-то одежда. Расти большой, не будь лапшой. А так — сама же ушла. Другая бы, может, перетерпела, а раз такая гордая… Вот и гордись дальше. В одиночестве.

В одиночестве Лариска не захотела, захотела замуж. Но тут — просим, просим! — выход на сцену Ларисиной мамы. А Ларисин кандидат попался нервный и впечатлительный. Сбежал, не дождавшись.

Не захотел смотреть, а тем более участвовать. А мама Ларискина только во вкус вошла. Как начала монолог «Настоящие мужики должны…» Где-то она этих мужиков видела, тем более настоящих. Сама как выжила Ларискиного папашу из дома, так все кукует и грезит о продолжении. Мечтала и домечталась до того, что ясно себе все представила — она выступает, а ей аплодисменты и крики «браво», «бис». Она же с бывшим зятем ничего такого себе не могла позволить в их академических хоромах. Приходила и шепотом говорила. Поэтому решила рискнуть с Ларискиным вторым кандидатом. Мужем же он не успел стать, сбежал позорно. Она ему так и кричала, что он трус позорный, свесившись с перил лестницы в подъезде, и на балкон выскочила еще, чтобы докричать свое это важное. Крикнуть про позорного труса — это, несомненно, важное. Пока он в машину садился, машина уже у подъезда стояла, какой-то друг приехал спасать, а Лариска сидела в своей комнате, зажмурившись и зажав уши руками.

Ну и что? Ну, не разговаривала она с родной матерью, которая хочет только добра, неделю, и что? И какой толк от неразговоров, молчаний, обид? И главное — там же было что менять-разменивать, чтобы у всех свой угол, в смысле жилплощади. Но Ларискина мать умеет такой жути нагнать, что все врачи поверят, и кардиологи и терапевты. Врачи скорой уже на Лариску начали смотреть как на преступницу. «Какой же сволочью надо быть, чтобы над родной мамой так издеваться, чтобы так родную маму доводить, а?» — читалось в докторских глазах. Ларискина мать так ловко умеет изобразить беспомощность, поэтому чего соваться с разменами? Если мать — артистка, не скажешь же матери: «Что же вы, мамаша, чужую жизнь гробите. И ведете вы себя, мамаша, не как мать для дочери, а как злая, очень злая женщина». Вот так и наступает состояние, которое спецы называют паралич воли.

Спасла Лариску Катя. Сын пришел и сказал: «Это Катя, мы решили пожениться». А у Ларискиной матери глаза сверкнули хищно — она приготовилась к выходу.

Откашлялась и: «В своем доме не потерплю», чтобы какая-то шалава» и т. д. Все такое, даже повторять стремно. Но Катя долго не слушала, схватила своего жениха: «Пошли отсюда». А на пороге обернулась и сказала строгим и взрослым голосом, как говорят действительно взрослые люди с неинтересными и невоспитанными детьми: «Будете так себя вести, мы вам своего ребенка не покажем!» А Лариска стояла и молчала. А на следующий день рано-рано утром побежала и начала размен квартиры. Несмотря на сценки и битье посуды, и приезды скорой и прочее, прочее, вплоть до угрозы инфаркта и инсульта. Но Лариска была уже пуганой, и сейчас она действительно испугалась, что не увидит она больше никогда ни внука своего, ни будущего. И останется Лариска со своей горячо любимой мамой, женщиной крепкого здоровья и буйного темперамента. В общем, все получилось у нее! Это, конечно, была битва титанов. Лариса плакала в подушку под завывания бедной женщины насчет неблагодарности и бессердечия. Лариска плачет, мать воет, а соседи волнуются, представляют жуткие картинки, что там над животными измываются. Прямо так и спрашивают — что там у вас, Лариса, какие-то кошечки и собачки бесконечно воют? Какие такие эксперименты вы там над животинами производите? Это же надо так над кошками и собаками измываться! Что, впрочем, было почти правдой, если считать Лариску за несчастную безответную животину.

Но квартиру наконец разменяли, и Лариска зажила наконец как человек. Забот у нее, разумеется, прибавилось, но какие это заботы — приехать к матери и под ее речитатив пол помыть? Сгонять за продуктами бедной хворой женщине? Помыть окна? Приготовить обед? А потом Лариска совсем обнаглела — взяла и дачу купила. А ее мать рассчитывала, что она и там заживет. А Лариска врет, что условий нет. Или не врет, а как раз впервые в жизни начала говорить правду. Отбилась, короче. Да и сейчас покой нам только снится, но стало не просто полегче, стало легко и свободно. Сама для себя решила — хочу и буду. Хочу быть счастливой — и стану. Внук проснулся, а у нее первая мысль — радость. А недавно невестка Катя намекнула, что у Петечки скоро сестренка будет.

Вы как, Лариса Николаевна, готовы еще раз стать бабушкой? Тут Лариску что спрашивать? Все равно что спросить — хотите еще радости, Лариса Николаевна? Еще счастья?

Загрузка...