Кузьма Алдаров: «Работать в аграрном секторе я начал в пятом классе»

Депутат Законодательного собрания рассказал о политике, борьбе и правилах приготовления настоящего бульона

Депутатский опыт работы Кузьмы Романовича Алдарова сравнительно небольшой: по два с половиной года в думе последнего созыва Усть-Ордынского Бурятского автономного округа (2004—2006 годы) и в нынешнем созыве Законодательного собрания Иркутской области. Тем не менее он считается опытным и влиятельным политиком. Его высокий рейтинг определяется не только тем, что он занимает сейчас достаточно значимую должность заместителя председателя Законодательного собрания, председателя комитета по законодательству о природопользовании, экологии и сельском хозяйстве, но и большой популярностью среди населения — особенно, конечно, Усть-Ордынского округа. Понятие «человек, который трудится на благо региона», уже изрядно потрепанное частым использованием, применительно к Кузьме Алдарову является лучшим определением. Люди это видят и, безусловно, ценят. 

«Кузьма, давай, попробуй!» 

— Кузьма Романович, расскажите, как вы, выпускник Иркутского института народного хозяйства, экономист и аграрий, то есть человек неполитических профессий, все-таки оказались в политике?

— У меня вся жизнь складывалась так, что мое появление в политике — это было, по сути, делом времени. В 1986 году, после четырех лет обучения в аспирантуре, я вернулся из Ленинграда домой, и тогдашний глава округа Алексей Николаевич Батагаев сразу пригласил меня на должность своего первого заместителя. Представляете, какое заманчивое предложение для выпускника аспирантуры! Но я взвесил все за и против и отказался. Понимал, что без опыта, без дополнительных знаний не получится полноценной работы. Я устроился преподавателем, отработал восемь лет, получил определенные навыки. И когда в 1994 году меня снова пригласили на работу в округ, на этот раз директором коммерческого банка, тут я уже согласился.

Мое появление в округе не осталось незамеченным — на меня обратили внимание старшие товарищи, бывшие партийные руководители. В регионе как раз были объявлены выборы в Законодательное собрание, и мне предложили в них поучаствовать. «Кузьма, давай, попробуй! Ты молодой, перспективный. Надо с чего-то начинать». В принципе, шансы на победу, наверное, были: фамилия у меня известная — мой папа руководил крупным хозяйством возле Баяндая, сам я кандидат наук, экономист… Но я проиграл Юрию Птиченко. Это главный врач областной больницы, авторитетный, уважаемый человек, тоже выходец из Баяндаевского района. В ходе предвыборной кампании я поездил по районам округа, познакомился с людьми, почувствовал свой потенциал – и, наверное, именно тогда у меня сформировалось четкое и осознанное желание работать и направить свои усилия на развитие Усть-Ордынского округа.

— Как быстро у вас появилась возможность реализовать это желание? Депутатом на тот момент вы еще не стали, а коммерческий банк — это, наверное, все-таки не та организация, которая ставит во главу угла развитие территории…

— В 1996 году глава округа Валерий Малеев пригласил меня на работу в окружную администрацию. Этот период в моей жизни я считаю очень интересным и насыщенным. Округ тогда был отдельным субъектом. В стране только начала развиваться рыночная экономика. Команда подобралась молодая, активная. Многие решения мы принимали самостоятельно. Устанавливали отношения с Москвой, Минфином, старались привлечь в регион как можно больше субсидий. И кое-что, думаю, у нас неплохо получалось. Мы даже создали в Усть-Ордынском зону экономического благоприятствования, что подразумевало существенные послабления в налогах. И тогда очень много компаний из Иркутска, Ангарска, других городов регистрировались на территории округа.

Отдельная и большая тема — развитие подсобных хозяйств. Мы понимали, что для нашей территории это крайне актуально, и в округе был разработан и принят закон об их поддержке. Малеев решил тогда, что вместо создания структуры, которая каким-то образом будет регулировать эти вопросы, проще раздать деньги непосредственно каждому личному хозяйству. Философия была такая: подсобное хозяйство самостоятельно работает — заготавливает корма, пасет скот, проводит ветеринарное обслуживание, занимается реализацией продукции. Что-то получается, а что-то не очень, и ему надо помогать. И вот эти деньги хозяйство может использовать там, где помощь особенно нужна. А поскольку размер субсидии зависел от количества скота, в народе эти отчисления стали называть коровьими деньгами. В итоге получилось так, что параллельно мы провели учет поголовья скота в личных подворьях — тоже очень важное дело.

Как удержать частников? 

— Сейчас эти «коровьи деньги» очень помогли бы нашим селянам, чьи хозяйства пострадали от засухи. И прежде всего, кстати, на вашей малой родине, в Баяндаевском районе. Но подобные выплаты давно упразднены, а новые для частных подсобных хозяйств пока не придуманы. Что делать?

— Мы много обсуждаем этот вопрос, но правительство до сих пор никаких конкретных решений не приняло. Единственное, что делается, — предусмотрены определенные средства для закупочных кооперативов, чтобы они могли покупать у селян продукцию по более высокой цене: например, молоко не по 14, а по 16 рублей. Не уверен, что такой помощи достаточно: скот зашел в голодную зиму, травы было немного. Сейчас коровы переходят в период отела, им требуется много энергии для этого — молока себе не хватает, где уж его продавать! По мясу та же ситуация: понимая, что кормов не хватит, частники еще зимой забили весь скот, который можно было забить. Сейчас остался самый минимум, так что и тут продавать крестьянам особо нечего.

— И что бы вы предложили?

— Я бы поработал с теми, кто продает корма. Например, давать субсидию им, а не закупочным кооперативам. Договориться так: мы компенсируем вам часть стоимости, а вы продаете корма личным подсобным хозяйствам по низким ценам. А чтобы льготные корма не уходили спекулянтам, организовать всю эту схему через сельские поселения. Считаю, что привлечение в Иркутскую область дешевых кормов должно стать стратегической задачей на этом отдельно взятом этапе.

— А если говорить про стратегическую задачу более глобально? Несколько раз слышал прогноз, что лето опять будет засушливым. На следующий год опять голодать будем? Так у нас скоро вообще скота у частников не останется…

— Согласен. Нужна единая программа для развития молочного скотоводства. Последнее время народ кинулся увеличивать поголовье скота, но практически никто не занимается заготовкой кормов. Сенокосы не облагораживаются, никак не обрабатываются, а их надо готовить — хотя бы пройтись культиватором, чтобы почву поднять. Раньше, еще в дореволюционное время, у бурят были зимние и летние стойбища. Летом трава росла на специальных пастбищах, там ее никто не вытаптывал, а осенью ее косили, готовили на зиму. Сейчас этого нет. Скот бродит где хочет, не дает вырасти траве. Пастухов, которые следили бы за стадом, нет. Нужно возрождать культуру скотоводства, помогать частникам, иначе нам личные подсобные хозяйства не удержать. В правительстве вроде как планировалось рассматривать вопросы помощи именно этой категории селян, но пока так ничего и не рассмотрели…

— У вас в голосе чувствуется некоторая досада. В связи с этим вопрос: а как у вас, как у председателя аграрного комитета ЗС, строится работа с министром сельского хозяйства?

— Чувствуется, что у него опыта немного, но он старается, пытается дойти до всего. И в этом плане он мне импонирует. Ему сложнее еще и потому, что он пришел с промышленного производства, а это все-таки не работа с землей и не работа с поголовьем. Сейчас начинается новый полевой сезон, и я надеюсь, что старшие товарищи помогут ему выработать правильную политику. И мы тоже готовы подставить ему плечо.

Свои шесть соток 

— Кузьма Романович, изначально вы экономист, и в команде Малеева вы занимались экономикой. В команде следующего главы округа, Олега Канькова, вы уже возглавляли управление сельского хозяйства, и потом ваша карьера была связана в основном с этой отраслью. А сейчас, работая в Законодательном собрании, вы сами кем себя больше чувствуете — экономистом или аграрием?

— У меня вся семья была аграрная: папа, Алдаров Роман Дмитриевич — председатель колхоза, дядя — директор хозяйства, брат хоть и окончил экономический факультет, но с аграрной специализацией. Вся жизнь нашей семьи складывалась вокруг сельского хозяйства. Когда я приезжал на каникулы домой, отец усаживал меня в уазик, мы ездили по полям, и он мне много рассказывал о своей работе. Его хозяйство располагалось сразу за Баяндаем, в селе Покровка. Сейчас от него остались только бетонные развалины коровников. Правда, отец эти коровники не любил. Говорил, что бетон для коровы — это чуждый материал, ей надо в деревянном помещении жить. И вот я уже тогда стал вникать в особенности аграрного сектора. Но только сейчас, уже после многих лет работы в министерстве сельского хозяйства, я стал понимать эту отрасль. Она достаточно непростая, здесь очень много знаний нужно иметь: и в биологии, и в химии, и в механике, и в экономике. Сейчас я бы назвал себя экономистом агропромышленного комплекса. В этом качестве я чувствую себя достаточно уверенно и намерен дальше работать в этом направлении.

— А вы сейчас сами на земле работаете или отошли от этого?

— Конечно, работаю. У нас в поселке Усть-Ордынском свой дом, огород шесть соток. Так что пашем, сеем.

— Скотину держите?

— Пока дети были школьниками, 7—9-й класс, мы держали корову, свиней, куриц. Я сено покупал, солому возил. Зимой чистил, убирал. Но потом дети поступили в институт, я стал постоянно уезжать в Иркутск, а жена на работу уходит, так что некому ухаживать за хозяйством. Сейчас у нас только огород: картошка, капуста, морковка, огурцы, помидоры…

— Картошка хорошая вырастает?

— До нового урожая всегда хватает.

— Шесть соток — это не так много. У вас весь огород картошкой засажен?

— Нет. Картошку в основном мы сажаем на полях. Есть такое общее убеждение, что выращенная в поле картошка вкуснее, чем выращенная в огороде.

— Сами сажаете, окучиваете, копаете?

— Конечно. Я по жизни привык к этому. Родился я в Баяндае, а потом папа переехал работать в Васильевск. Там мы шесть лет прожили. В Васильевске тогда был председателем колхоза Александр Васильевич Перевалов — легендарная личность, при нем колхоз из отстающих превратился в передовое хозяйство. И мой первый опыт работы в аграрном секторе пришелся как раз на это время. Я тогда учился в пятом классе, и меня поставили работать топтальщиком.

— Это что за профессия такая?

— Нас сажали в грузовую машину, куда сыпали силос. Чтобы его больше входило, мы бегали по кузову и этот силос топтали. Будучи топтальщиком, я заработал свои первые деньги. Стал взрослее — мне доверили сено заготавливать, стоговать, волокуши на коне таскать. Часто пололи колхозные поля. Бывало, выйдешь, глянешь на эти бескрайние просторы и думаешь: «Неужели все это возможно прополоть?» Но ничего. Как говорится, глаза боятся, а руки делают. Со всем справлялись.

Король бульона 

— Скажите, а вы следите за тем, как сейчас поживает ваша малая родина?

— Конечно. Баяндай сейчас неплохо развивается. Там построена новая больница, новый детский сад — взамен старого деревянного детского сада, в который еще я ходил, в середине 60-х. Хотя жить там, конечно, достаточно трудно, и мне искренне больно слышать, как оттуда уезжает молодежь. Сейчас в Баяндае у меня живет много близких родственников. Там осталось хозяйство отца, и они в нем работают.

— Не планируете к ним присоединиться?

— Пока нет. Я им помогаю консультациями, иногда финансово. Может, когда-то позже и приеду сюда. Знаете, сейчас же есть такая тенденция, когда люди отходят от политики и уезжают на село. Вот, например, Сергей Семенович Босхолов, бывший заместитель главы администрации Иркутской области, бывший депутат Государственной думы, уехал на родину, создал свое фермерское хозяйство, живет в деревне. Почему бы и мне со временем не вернуться к корням?

— А дети ваши не планируют переехать на село?

— Тоже пока нет. У меня трое детей — сын и две дочери. Старшие окончили вузы, младшая дочь учится в магистратуре. Никому из них я, к сожалению, не смог привить любовь к сельскому хозяйству. С другой стороны, я тоже не сразу стал аграрием.

— С детьми у вас какие отношения? Вы жесткий, требовательный отец?

— Основы семейных отношений были установлены нашими предками. И в них, конечно, заложена требовательность родителей к детям. В нашей семье всегда было принято, чтобы в доме было чисто, убрано, чтобы каждая вещь знала свое место. Сейчас со своими детьми я реже вижусь и ловлю себя на мысли о том, что стараюсь быть с ними поласковее, повнимательнее, чтобы чаще в гости приезжали и совсем не забыли. Вот вчера буквально собирались у меня в доме в Усть-Ордынском. Поговорили, я их супом накормил.

— Суп сами варили?

— Сам. Я вообще бульоны очень хорошо варю. Когда я в Ленинграде учился в аспирантуре, у меня даже звание было — король бульона. У нас в общежитии ребята жили из разных регионов и стран — таджики, чехи, поляки. И все приходили ко мне на бульон. Всем нравилось.

— Поделитесь секретом вашего бульона. Какое мясо, например, надо брать?

— Хорошее мясо. Чтобы позвоночные кости были, ребрышки, грудинка — тогда наваристый бульон будет. Сначала надо варить на максимуме, а потом удерживать на небольшом огне, чтобы бульон просто томился. В Ленинграде были газовые плиты — удобно варить. Ставишь кастрюлю на маленький огонь и смотришь, как бульон доходит.

— Скажите, а какие в вашей семье традиции?

— Традиции связаны с нашими культовыми вещами. Раз в три-четыре года — иногда бывает, что раз в пять лет — наш род собирается и мы едем поклоняться предкам. Наши родовые места находятся в Качугском районе. Всегда отмечаем Новый год, майские и ноябрьские праздники, дни рождения. Собираемся вместе, готовим что-нибудь вкусное: летом почти всегда барана, а также молоко, творог, сметану, тарасун. Раньше у бабушки дома отмечали, потом у папы. Сейчас отца не стало, и, поскольку я в семье теперь старший, организация семейных праздников лежит на мне. Стараюсь поддерживать все семейные традиции.

Борьба и политика 

— А где отдыхаете? Знающие люди говорили мне, что большинство уроженцев Баяндаевского района почему-то любят отдыхать в Аршане…

— Действительно, в Аршане часто отдыхаем. Там удивительная лечебная вода — всегда после Аршана чувствую какое-то облегчение. Недавно был в Ниловой Пустыни — тоже понравилось, хотя уровень сервиса совсем низкий. На Хубсугуле был — удивительные места, красивая, своеобразная природа. Ну и Байкал, конечно, в лидерах. Часто ездим туда, отдыхаем.

— У вас есть какие-то увлечения?

— Когда-то я футболом увлекался. Но не так давно порвал мышцу — и с футболом, равно как и с другими игровыми видами спорта, пришлось закончить. Стараюсь бывать на всех соревнованиях по борьбе. Я уже восемь лет главный судья на Сурхарбанах…

— Ну, вы не только главный судья. Насколько я знаю, вы сейчас возглавляете Федерацию вольной борьбы Иркутской области.

— Да, и эта работа больше для души. У нас, бурят, борьба носит некий сакральный характер. Это основа нашей культуры. Поэтому эта тема мне очень близка. И вот в конце 90-х мы собрали тренеров, специалистов и начали тему борьбы активно продвигать. Вольная борьба и наша национальная борьба достаточно близки, хотя чисто визуально бурятская борьба попроще — там меньше силовой составляющей, но в то же время существуют другие приемы, подсечки. И мы начали развивать, по сути, оба вида борьбы. Сегодня мы видим в этом деле неплохие успехи. У нас есть борец Александр Богомоев. Он тренируется сейчас в Улан-Удэ, но воспитывался у нас, в бурятской семье, которая живет на территории округа, и прописка у него осталась усть-ордынская. Он выиграл в прошлом году чемпионат России, турнир памяти Ярыгина в Красноярске и сейчас готовится выступить на чемпионате России в Якутске, победитель которого получит путевку на Олимпиаду в Рио-де-Жанейро. Мы хотим, чтобы наш Богомоев победил. А поскольку площадка, где пройдет чемпионат, находится в Якутске, то у них свои пожелания. Чтобы придать вес нашей кандидатуре, мы подписали соглашение между тремя федерациями вольной спортивной борьбы: Иркутской области, Забайкальского края и Республики Бурятия — о том, что наши борцы представлены сразу тремя субъектами. В общем, сложилась достаточно непростая ситуация — не только спортивная, но и политическая. Достаточно сказать, что чемпионат России намерены посетить многие влиятельные люди, в том числе и сенатор от Иркутской области Вячеслав Мархаев — тоже, кстати, в прошлом борец.

— А вы сами боролись?

— Я бы не стал называть себя профессионалом в этой области. Конечно, определенные навыки есть. Бывает, приедешь в какую-нибудь деревню, там возле Дома культуры собирается молодежь. Видит, человек новый, и начинает подначивать, заводить: давай поборемся… Приходилось бороться. У меня и дед боролся, и отец боролся.

Личная тема 

— Вот вы сейчас деда упомянули… А я помню, как ровно год назад в интервью корреспонденту нашей газеты вы рассказывали про своего деда — ветерана Великой Отечественной войны. Мне показалось тогда, что тематика, связанная с войной, вам как-то особенно близка…

— Да, она для меня близка, серьезна и во многом носит личный характер. Мой дед прошел всю войну. Когда его вызвали в военкомат, ему было 42 года, он толком по-русски и разговаривать-то не умел. У него было четверо детей — казалось бы, какая ему война. Все равно призвали. И он четыре года воевал, дошел до Берлина. И даже здесь для него война не закончилась — их подразделение отправили в Чехию, добивать немцев там. Пока он воевал, мать одна осталась. Нужно было прокормить детей, не имея ни пенсии, ни зарплаты. Очень трудно было выживать. Отец рассказывал, как ходили ковырять мышиные норы — зерно в них искали. Что находили — жарили на сковородке и поровну раскладывали по тарелкам, чтобы на всех хватило. А когда дед вернулся, жена всего недельку прожила. Сказала: «Хорошо, что ты пришел», передала детей и умерла. А дед был силен, очень крепок физически. Более гектара сена мог скосить за день. Он поднял своих детей и к нам, своим внукам, всегда внимательно относился, часто истории про войну рассказывал. Он в своей части заведовал хозяйством. И как-то остановились они в немецком городке, установили на втором этаже какого-то здания пекарню, начали печь хлеб. Запах далеко разносился. И прибежали немецкие ребятишки. Собрались внизу, что-то по-своему говорят. Дед их увидел, подумал: «Наверное, и мои дети сейчас так же есть хотят». Взял несколько буханок хлеба и им в окошко кинул. Они хлеб схватили и убежали. А через два-три часа видит: снова дети пришли — то ли те же самые, то ли другие. Он и с ними хлебом поделился.

— На территории округа вот уже довольно долгое время идут съемки фильма про войну — «321-я Сибирская». Вас всегда называют среди тех, кто активно помогает съемкам…

— Когда дед смотрел советские фильмы про войну, где обычно показывали только некую героику и ничего больше, он всегда говорил: «Ерунда. На войне по-другому было, гораздо страшнее». И когда я ветеранов встречал, возил по округу, у них тоже рассказы о войне совсем другие были, нежели в фильмах. Помню, один ветеран вспоминал: «Идем взводом в атаку, снаряды вокруг падают, шум, ничего не видно и не слышно. Потом вдруг все как-то разом затихло. Смотрю, а нас с командиром двое осталось. Ну что делать — пошли дальше в атаку. Что-то кричу командиру, но никто не отвечает. Смотрю, и его убили. И я один, получается, в атаку иду». Такие картинки, рассказанные ветеранами, глубоко врезаются в память. И когда я узнал о съемках фильма на территории округа, который основан на реальных событиях и посвящен подвигу наших дедов и прадедов, то не мог пройти мимо этого события.

— В ходе разговора мы с вами совсем отдалились от политики. А я между тем хотел вас спросить, каким вы видите свое политическое будущее.

— Я хочу быть полезным своему народу, жителям Иркутской области, и пока будет оставаться возможность, я в этом направлении продолжу работать. Как это все будет происходить, на каком уровне, пока говорить сложно. Одно могу сказать: я буду находиться там, где смогу принести Иркутской области максимальную пользу.

Комментарии

Нажмите "Отправить". В раcкрывшейся форме введите свое имя, нажмите "Войти". Вы представились сайту. Можете представиться через свои аккаунты в соцсетях. После этого пишите комментарий и снова жмите "Отправить" .

Система комментирования SigComments