«Кто вас здесь ждал?»

Путин говорил, что русских государство в беде не оставит, но на местах думают иначе

Мария Ш. родилась и выросла в Волгограде. В 1980 году она познакомилась в поезде с молодым пограничником, который после службы в армии возвращался к себе домой. Это была любовь, как говорят, с первого взгляда, к тому же молодой человек оказался человеком решительным и не стал откладывать предложение в долгий ящик. Получив согласие девушки и благословение родителей, он увез молодую жену к себе на Украину, в город Дзержинск Донецкой области. Для бывшего Советского Союза, где независимо от места рождения можно было обосноваться в любой республике, это была совершенно обычная история. Разве мог кто-то тогда догадываться, какую опасность, оказывается, таят межнациональные браки?

Долгий путь в Россию

Но тогда Мария была по-настоящему счастлива. Правда, счастье было недолгим. Спустя несколько лет муж заболел и умер, оставив Марию с маленькой дочкой на руках.

— Тогда появилась мысль уехать обратно к родителям, в Волгоград, но не решилась, — говорит Мария. — В Дзержинске были жилье и работа. Через несколько лет я второй раз вышла замуж, родила сына. После распада Советского Союза все никак не могли поверить, что Украина стала другим государством, и все равно считали себя русскими и как будто продолжали жить в советской стране.

Политические события то и дело сотрясали Украину, но все они как-то не затрагивали семью Марии, если не считать того, что муж в поисках лучшей доли решил отправиться в Россию на заработки. На востоке Украины население очень доброжелательно относилось к России. Однако в отношении того, что происходило внутри их собственной страны, единодушия не было, но все разногласия до поры до времени не выходили за рамки словесных столкновений.

— Накануне 8 Марта в прошлом году нам выделили билеты на спектакль, — вспоминает Мария. — Пока ехали в Донецк, это часа три на автобусе, речь, конечно, зашла о том, что происходило в Киеве, на Майдане. И скоро спор дошел до того, что люди готовы были перейти в рукопашную, отстаивая свою точку зрения.

Не могла представить Мария, да, наверное, не только она, что очень скоро люди, одержимые разными идеологиями, доказывая свою правоту, сойдутся не в словесных, а в настоящих схватках и кровь, смерть и ненависть прочно войдут в их жизнь.

— Сначала стала слышна канонада орудий, но до поры до времени прямые обстрелы до нас не доходили, — продолжает свой рассказ Мария. — Появились тревога, страх, растерянность. Мы не знали, что делать, но до последнего надеялись, что все закончится быстро. Невозможно было до конца поверить, что это настоящая война. Когда снаряды стали рваться совсем рядом, люди стали покидать дома и искать спасения у родственников, знакомых, которые жили в других областях. Однажды мы отправились на железнодорожную станцию, чтобы уехать поездом куда-нибудь, но попали под артобстрел. Тогда мы впервые увидели убитых, женщину, которой снарядом оторвало голову. Над ней стоял сын, он плакал, кричал, но изменить уже ничего было нельзя. Мы вернулись в город, но мысль о том, чтобы бежать отсюда, уже не покидала меня. Я узнала, что можно на маршрутке доехать до украинско-российского пограничного поста, но у моего сына не было документов: к тому времени он должен был получить паспорт, но сделать это из-за начала войны не удалось. Водитель маршрутки сказал, что на пропускной пункт без документов даже соваться не стоит, украинские пограничники не пропустят. «Только деньги зря проездишь», — заверил он меня. Однажды мы проснулись ранним утром от разрыва снаряда, он попал в рядом стоявшее здание детского сада. Страх за свою жизнь и жизнь сына не покидал с той минуты ни на секунду. Случайно я узнала, что с центральной площади Дзержинска в Россию отправляются автобусы, в которых отправляют женщин с детьми и стариков. Мы пошли туда, и нам посчастливилось, нас взяли. Дорога до границы, которая в обычное время занимала часа три-четыре, теперь растянулась почти на сутки. Мы ехали какими-то окольными тропами, объезжая населенные пункты. Впереди и сзади колонны с автобусами ехали легковушки с автоматчиками, которые охраняли нас. Когда случались короткие остановки, вооруженные люди становились по периметру и предупреждали нас, чтобы мы далеко не отходили, боялись налета и снайперов. Атмосфера в автобусе была очень напряженной, люди сидели притихшие, подавленные. А я радовалась, что возвращалась на Родину, и верила, что теперь ничего плохого с нами не случится.

В безвыходном положении

Наконец, колонна добралась до Ростовской области. Приехавших отправили в Гуково, где к тому времени был оборудован пункт временного размещения беженцев. Началось оформление документов.

— Конечно, нам с сыном предлагали статус беженцев. В таком случае можно было устроиться в пункте временно проживания, получать пособие и ждать. Но я сразу отказалась от такой перспективы: мы бежали от войны, но я родилась в России, я русская и хочу остаться здесь навсегда, — Мария замолкает на минуту, и на глаза ее наворачиваются слезы. — Разве я знала тогда, что от смерти мы убежали, но с той поры трудности наши только начинались. В Гуково мне помогли оформить проездные документы до Волгограда. Я там родилась, но долго там оставаться не смогла: родители давно умерли, друзей и знакомых не осталось, к тому же в городе стояла невыносимая жара — асфальт плавился, у меня начались проблемы со здоровьем. Но если бы только это. Здесь я впервые столкнулась с равнодушием чиновников, которые всем видом показывали, что нас здесь не ждали. Я позвонила мужу, который обосновался в Усть-Куте. Правда, наши отношения к тому времени практически сошли на нет. Он сказал, что вышлет нам немного денег, а на большее чтобы я не рассчитывала. Но в Усть-Куте были еще знакомые, поэтому мой дальнейший путь был предрешен. Департамент соцзащиты Волгограда помог нам оформить билеты, и мы с сыном сели в поезд.

Приехав в Усть-Кут в августе прошлого года, Мария сразу же обратилась в Федеральную миграционную службу и столкнулась с новой проблемой: для постановки на учет нужна была принимающая сторона, которая обеспечила бы регистрацию. Ситуация казалась безвыходной.

— В службу ФМС я по вторникам и средам, в приемные дни, ходила как на работу, а результат был один — меня просили предоставить регистрацию. Осознавая безвыходность моего положения, однажды я не выдержала, и в кабинете чиновника миграционной службы со мной случилась истерика. Он в ответ посоветовал мне обратиться в жилищную комиссию городской администрации, что я и сделала. Помню выражение лиц некоторых членов этой комиссии, а их мысли выразила одна из них вслух: «А зачем вы сюда приехали? Кто вас здесь ждал?» Эти слова как пули полоснули меня по сердцу. Я не сдержалась и высказала им в лицо все, что накипело у меня на душе. Я говорила о том, что ехала на Родину, что была уверена, что здесь помогут, поддержат, ведь сам Путин говорил, что русских государство в беде не оставит! Я выбежала из этого кабинета, но меня остановил председатель комиссии, попросил подождать в коридоре. Словом, прописку мне оформили, и я смогла встать на учет в ФМС.

Нужно было как-то обустраиваться на новом месте. В поисках работы однажды увидела объявление на парикмахерской: требовались работники по специальности. Я обратилась к хозяйке салона. Она в качестве проверки предложила сделать ей маникюр, а потом сказала, что завтра могу приступить к работе.

— Я до сих пор благодарна судьбе за встречу с этой женщиной. Она, узнав, мою историю, помогла мне с зимними вещами, ведь приближались холода, а у нас были только летние вещи. Вообще, хочу сказать, что без участия добрых людей, что встретились мне с тех пор, как я пересекла границу, мы с сыном не выдержали бы. Большое спасибо устькутянам — тем хорошим, отзывчивым людям, которые живут в этом городе.

«Ничем помочь не можем»

Постепенно Мария и ее сын обживались на новом месте, удалось снять недорогую квартиру. Из Федеральной миграционной службы пришла хорошая весть: Марии можно войти в государственную программу по переселению русских в Россию, и это позволит получить гражданство и оформить документы сыну, но… для это требуется документ, свидетельствующий об официальном трудоустройстве. В парикмахерской ей откровенно сказали, что помочь не смогут. Пришлось искать другую работу, и вскоре Марии удалось устроиться в кафе. Однако, как только она обратилась с просьбой к руководителю заключить с ней трудовой договор, так необходимый для решения вопроса о гражданстве, ее уволили.

Узнав историю Марии, журналисты решили сами помочь ей с трудоустройством и два дня методично обзванивали знакомых предпринимателей и отделы кадров предприятий. Увы, все попытки оказались тщетными. Вакансий, где ее готовы были взять работу, нашлась одна: санитаркой в районной больнице. Однако оказалось, что зарплата там восемь тысяч, а Марии только за съемную квартиру каждый месяц необходимо платить десять тысяч рублей. На предприятиях, где можно было устроиться хотя бы учеником, чтобы получить специальность, а потом хорошо оплачиваемую работу, не оказалось квот для трудоустройства иностранных граждан, и, как выяснилось, руководители неохотно за такими квотами обращаются в соответствующие органы, потому что потом замучаешься отвечать на вопросы проверяющих: «А почему взяли иностранца, если своих безработных достаточно?»

Словом, сейчас, после многочисленных попыток получить официальное трудоустройство, Мария почти отчаялась и находится в совершенной растерянности. Денег, чтобы переехать в другой город, у нее нет.

Обращаться за статусом беженца она не хочет, сохраняя робкую надежду на то, что государственные чиновники наконец осознают, что Россия для нее Родина и именно в этой стране она хотела бы прожить оставшиеся годы. Прожить не нахлебником, не приживалой, а достойным гражданином.

Имя героини изменено.

Усть-Кут – город, где Мария хотела начать новую жизнь. Пока не получается. Мария даже отказывается называть себя и ставить свое фото, опасаясь каких-то неприятностей.
Усть-Кут – город, где Мария хотела начать новую жизнь. Пока не получается. Мария даже отказывается называть себя и ставить свое фото, опасаясь каких-то неприятностей.
Беженцы на границе Украины и Ростовской области. Этот путь Мария с сыном прошли еще в прошлом году, ожидая, что теперь все проблемы остались в прошлом.
Беженцы на границе Украины и Ростовской области. Этот путь Мария с сыном прошли еще в прошлом году, ожидая, что теперь все проблемы остались в прошлом.
Загрузка...