Кто-то для кого-то

«У всех все есть, только не у меня», — выводит Галя свой любимый припев. Про себя, конечно, поет, хотя хотелось бы во весь голос. Специалисты говорят, что надо громко выражать свои чувства. Плохо тебе — выйди в чистое поле и проорись там как следует.

Во весь, так сказать, голос. А какой он у нее, «весь» голос? И до чистого поля этого ехать и ехать. А если в городе вот так взвыть погромче, то упекут. Прямо и свезут на бульвар. И запрут там. Галя представила себе, как ее заперли, и кричать во всю глотку ей больше не хочется. Галя едет в трамвае и смотрит на пассажиров. «Вот у всех все есть», — опять вспоминает она любимый мотив. Даже у тетки этой толстой кто-то есть, вон как журчит по телефону, жмурится от удовольствия: «Да-да-да…». И духи еще. Ну вот для кого она надушилась такими дорогими духами. Толстая такая. Кто на нее посмотрит-то? И эти тоже совсем с ума сошли на старости лет. Двое старичков, а туда же. Ванечка, Манечка. Она ручонкой своей сморщенной чего-то разглаживает ему, складочку какую-то на курточке. А старик млеет. И они тоже о чем-то журчат тихонько, даже поругиваются. Вот ведь дожили до таких лет, а все равно им есть о чем спорить и отношения выяснять. Да, Галя завидует им — и тетке этой толстой с мобильником, и старухе со стариком. А Галя сейчас выйдет из трамвая и домой потащится. С тяжеленной сумкой. В сумке — куча стряпни. Это Галя, как всегда, горбатится. Галя приехала, а ей даже дверь не открыли. Хотя соседка, злыдня старая, высунулась из своей соседской квартиры и доложила с удовольствием — дома они, дома. Дома, да только не открывают. А Галя и сама знает, что они дома — и дочка, и свекровка. Ходят там за дверью и ждут, когда Галя уметется. А Галя скребется в дверь и ноет — откройте, ну, откройте, пожалуйста! Я вам вкусненького испекла. А оттуда ни словечка. Хотя Галя точно знает, что они обе дома — и свекровка, и родная дочка Галина.

А с мужем Галя развелась. Да, вот так. Взяла и развелась. Думала, он не согласится. Думала, что попугает и мужик меняться начнет. А он взял и согласился. Сказал — давно пора!

А Галя надеялась, что он ее уговаривать начнет, смеяться даже, шутить — в своей манере. А не шутит он давно и не смеется. И вообще у них в доме никакого смеха, ни гостей никого, ни родственников. Встречаются где-то там, кто-то с кем-то, а Галю никто не зовет, не приглашает. А сама Галя гордая и не напрашивается. А свекровка вообще как мышь забилась в свою квартирку и носа не кажет, а дочка Галина к ней сразу переехала, как только про родительский развод услышала. Родная дочка — и не нашла времени поговорить с матерью, чтобы глаза в глаза, нет, все по телефону. И вещи свои собрала тайком, вывезла все тайком. Все вывезла, до последней тряпочки. А на какие, позвольте спросить, шиши все это барахло куплено? Ладно, отец деньги дает. А Галя тогда кто? Кто она им всем? На кого она все время горбатилась, ишачила, здоровье портила, отдала лучшие годы и красоту? Да, красоту! Галя из тех женщин, которые свои тонкие косицы, висящие вдоль пухлых двадцатилетних щек на старых фотографиях, считают репродукцией Боттичелли. Ну в самом деле, ну что Галя? Галя, Галя… Галя всегда крайняя. А Галя хотела всего-навсего одного — быть счастливой. И для этого счастья вечно чего-то не хватало. Когда очень молодые были, денег не хватало. «Да, денег!» — говорит Галя мужу. А муж возмущается — опомнись, говорит, Галя, это когда это ты голодала? Ты вот лично скажи! Если это не было твоей личной прихотью — похудеть на пять кило к Новому году?

А Галя хочет одного — понимания. Чтобы муж подошел к ней и сказал проникновенно… Ну, не сказал бы, подумал… А она бы все поняла, почувствовала! А он ничего не говорит — говорит, что устал.

Домой приходит и — сразу устал. Когда ее видит, только эти слова и говорит. И дочь говорит, что устала. Они когда Галю видят, сразу уставать начинают и говорят только об этом. А сами, когда они вдвоем, дочь с отцом, говорят без умолку. И с чужими обо всем говорят, а с Галей никто ни о чем не говорит, только вопрос — что на обед? Да, только об этом — вкусно, невкусно. Где мой белый свитер, где мой черный свитер? И свекровь туда же — Галя, не надо приходить без звонка. Приходить без звонка — это как-то не интеллигентно. Она без прически, свекровка без прически. Смех. Галя говорит: да ладно, что перед своими-то выделываться? А свекровка надуется: вот именно, что перед своими. 

А потом и вообще перестала ведь дверь открывать. Это когда Галя к ней — а вот и я. А свекровка сразу глаза выпучит: что случилось? И в глазах ужас. Да ничего не случилось! Что может случиться? У Гали работа здесь рядом, в двух шагах, можно ведь в обед забежать чаю попить. Просто попить чаю. А свекровка ходит по квартире, как привидение, пока Галя на кухне хозяйничает — Ольга Ивановна, ау, где у вас заварка? А свекровка, оказывается, в это время свои кудельки в прическу закалывает. Ну, смех, какие прически, Ольга Ивановна, я на пять минут чаю попить заскочила. Вот пирожные принесла, хорошие. И свекровка садится на краешек стула, как чужая, как гостья в собственном доме.

У Гали уже и обед заканчивается, и она чай пьет уже на ходу, обжигается. А свекровка протягивает ей коробку с пирожными — забери с собой, я сладкое не ем. И Галя начинает упрашивать и уже опаздывает, бежит с этой коробкой, приносит на работу, а там же не принято у них никого угощать и чаи распивать.

И Галя забывает про эту коробку. И пирожные на следующий день приходится выбрасывать. Конечно, если они целую ночь простояли в шкафу, все на выброс. Хотя Галя знает, что все ест, еще как ест сладкое Ольга Ивановна. И сама печет под настроение — и торты, и печенье. И рецепты у нее есть свои фирменные. А с Галей она так из-за своей старушечьей вредности. А сама потихоньку есть свои плюшки с корицей, Галя-то знает. Галя тоже пыталась такие испечь, только ее родные и близкие морды воротят. Вообще никто не научился говорить спасибо. А года три назад вообще скандал приключился. Свекровка в санаторий уехала, это, кстати, Галя постаралась, путевку купила к юбилею свекровкиному. А сама, в отсутствие Ольги Ивановны, ремонтик не ремонтик, но генеральную уборку провела. Выбросила все хламье, кровать старую и диванчик приобрела хорошенький. Расцветка веселая — как васильки. Столик старый журнальный — тоже на помойку, новый купила, только его привезти не успели, как раз в день свекровкиного возвращения из санатория доставили. И что? Кто-то спасибо сказал? Ничего подобного! Скандал — вот что свекровь устроила! А Галин муж что-то про куриные Галины мозги орал. А свекровка все за сердце хваталась, отказалась от застолий, во всяком случае никакого банкета в ресторане потом не было. И с Галей не разговаривала долго, все трубку швыряла, когда Галя звонила. А Галин муж потом весь город облазил, кровать искал. Дочка еще пробовала их всех помирить. Говорила, что уютный вполне диванчик, вот она на нем теперь и спит, когда к бабке переехала. И как они там размещаются, в однокомнатной квартирке? Галя мужу однажды сказала, вроде в шутку — может, вы все вместе здесь жить будете, а я туда перееду? Или вообще уеду на край света. А муж вдруг серьезно и мечтательно ответил — хорошо бы… А Галя потом плакала. А он ей еще сказал — что ты, ведь я пошутил. А по вечерам он уже давно уходит. У них это называется — папа ушел с собакой гулять. Хотя никакой собаки у них нет и никогда не было. Такая старая семейная шутка. А Галя шуток не понимает и говорит всегда, что от собак одна грязь.

Ну, в общем, долго тут можно рассказывать. Долго, нудно и с подробностями. Можно ведь про самый скучный день завести длинную и унылую песню.

И говорить, и говорить, а тут не день, тут целая несчастливая жизнь выходит. Несчастливая жизнь несчастливой Гали. Галя хоть с мужем и разошлась, но жили они по-прежнему в старой квартире. И ничего не менялось, потому что жили, как привыкли — по-старому.

А однажды все изменилось, все. Галя домой шла с работы, а у подъезда дворняжка сидит, на Галю не смотрит, наоборот, в сторону смотрит, может, ищет кого получше Гали. От холода трясется. Галя тоже замерзла, но знает, что сейчас домой прибежит, согреется и супу горячего поест. Вот Галя домой пришла, дома тепло, супу нагрела. Галя суп ест и уже холодильник открыла посмотреть, что бы еще там такого найти. А потом вдруг холодильник закрыла, куртку надела и на улицу — бегом. Только никого у подъезда не было. Галя тогда принялась бегать и собаку звать: собака, собака! И плачет, главное.

Гале так стало жалко себя, потому что последнее дело это — когда ты никому не нужен. А на нее прохожие смотрят с сочувствием, понимают, как это страшно — когда человек друга теряет. В общем, когда умотанная вконец Галя вернулась к своему дому, собака там ее и ждала. Галя опять взвыла, теперь уже, получается, от счастья. А собака еще смотрела на Галю с опаской как на психическую, думала, может, кто поспокойней найдется вместо нервной Гали. Но Галя взялась ее так упрашивать, так упрашивать, что собаке пришлось признать Галин дом своим. Ну, в общем, понятно, да? Ты только начни, а там все подтянется — в судьбе. Хорошее — к хорошему. Кто-то ведь всегда есть для кого-то.

И видел бы еще кто Галиного мужа, когда он пришел домой, а там… Тоже ведь заплакал. Здоровенный мужик, под два метра ростом, а рыдал от счастья, как ребенок.