Красивая Ира

Жизнь у красавиц вообще-то нелегкая. Все от них вечно чего-то ждут, а точнее, не ждут. Лучше же всем, всей окружающей красавицу среде, когда красавица дура конченая или стерва.

А если нет всего перечисленного, то надо придумать, какие-то ею совершенные подлости сочинить. А еще хорошо, чтобы красавица без ярких талантов — вроде громкого голоса; чтобы солисткой в хоре; чтобы ни одного стишка за всю жизнь по случаю юбилея учительницы. Чтобы никакой художественной гимнастики в малолетстве, чтобы без юношеских разрядов. Когда ничего этого нет, тогда и ясно, что дура. И все вокруг требуют и чего-то ждут. А ты сядь и смотри. Как на картину. Особенно когда девушка без дерганья, без желания нравиться всем без разбору, без притязания на успех, короче. Суеты и так вокруг хватает. И все вокруг Иры сплошь суетятся, бегают за ней и что-то доказывают. А Ира — как одинокая лодка в море. Идет себе, солнце и волны блещут. Вот сиди себе на бережку и смотри. А эти все бегают кругами, а парни за нее еще и дрались. Если какая-то драка в школьном дворе, то из-за Иры все. А сама Ира идет мимо, словно не в курсе, безучастная. А потом идет в кино. Одна. Или мороженое себе купит и ест в одиночестве. Там у нее и подружек не было никогда. И не в зависти дело. Просто эти девочки уже тогда каким-то буйным нравом отличались, отношения выясняли визгливыми голосами. А Ире ведь даже из-за тряпок никто не завидовал. Она ведь не хвасталась, придет в школу в чем-то новом, и не сразу заметишь, что новое, пока она пятьдесят раз туда-сюда не пройдет по школьному коридору. В отличие от той же Нади, которой каждая вещь доставалась с огромным трудом. Наде ведь столько времени приходилось мать упрашивать, ныть и обещать все на свете про учебу, унижаться, чтобы что-то хоть малюсенькое получить — французскую заколку в волосы. А у Иры мать как-то сама до всего доходила прямо с опережением. Даже противно, когда видишь такую мать у девочки, такую мать, которая сама лучше всех знает, что сейчас остро модно и необходимо. Не то что у других девочек в классе, там вообще катастрофа с родителями, пока нужную вещь допросишься… Ладно, школу эту с грехом пополам окончили и в разные стороны все разбрелись, разбежались. Прямо как горошины покатились. Были, правда, какие-то совсем неудачные попытки встретиться всем классом, пару раз собрались, напились, нахвастались друг перед другом. Ну посплетничали, но без зависти. Про Иру говорили, что вышла замуж сразу после школы за Костика из параллельного класса. Все ходил и ходил за Ирой — прилипала. Надоел, наверное, особенно Ириным родителям. Сами же и посмеялись — замуж бы ты за него, что ли, пошла. А Ира взяла и пошла. Жили у Иры сначала, а Костик все ныл и ныл про отдельную квартиру. Пришлось Ириным родителям им квартиру покупать. Чтобы отстал. Теще он очень надоедал долгими своими размышлениями о смысле жизни, делился он с ней своими мечтами о том, что им надо еще купить. Теща из себя выходит, а Ира — нет. Он говорит, говорит, а Ира в окно смотрит. Он ведь никого ни о чем не спрашивал, не вовлекал в разговор — сам для себя и ответы, и приветы. Он свое бубнит, а Ира вдруг ни с того ни с сего что-то совсем не в тему. Вроде того — а ты не знаешь, когда у Нади день рождения? А Костик про Надю, может, сразу после выпускного и забыл, если вообще помнил, в параллельных же классах учились. А Ира встает посреди интересного семейного разговора о предстоящих покупках и идет кому-то звонить, и действительно выясняется, что у Нади чуть ли не завтра день рождения. Тогда Ира надевает пальто и идет покупать что-то совершенно немыслимо дорогое, несусветно дорогое — духи, например, французские. Плюс цветы. Полюс конфеты, кофе и еще, еще, еще: «Здравствуй, Надя, поздравляю тебя с днем рождения». А они там сидят, Надя с подружками, перед бедняцким совершенно столом, а тут — Ира с подарками. И одета, как всегда, неброско, но это такие деньги, чтобы вот так одеваться. Ира одета так, что все девушки, сидящие там за кухонным столом, включая именинницу, все там на кухне выглядят чучелами. А Ира садится и не замечает, и не просто вид делает, а действительно ведь ничего не замечает — этого напряжения. И встает она из-за стола не потому, что ей неловко или она начинает что-то соображать — что ей здесь не рады; она встает, потому что ей пора. И она даже извиняется, что уходит, потому что Славик у мамы, нужно его забрать. А Славик — это Ирин сыночек. И получается, что и здесь она всех обогнала, потому что у этих девочек на этой кухне никаких своих сыночков и дочурок нет. И пока даже никто и не маячит на горизонте, кого можно было бы хоть приблизительно представить в роли отца предполагаемого мальчика. Или девочки. А еще плюс институт умудриться окончить. А преподы говорили, что не понимают, почему ставят Ире четыре, хотя там твердое три. Но, может быть, потому, что она никогда не выпрашивала себе высоких оценок. А преподы никогда и не видели, хоть сколько вспоминай, других таких несуетливых особ. И даже представить странно, чтобы Ира ходила за кем-то хвостом и выпрашивала бы себе лишний балл.

А муж от Иры все равно ушел.

Долго-долго ходил к одной такой некрасивой, но энергичной женщине. Вот он к ней ходил, а сам как-то даже и не скрывал ничего, словно ждал, что все начнет уже само собой решаться. Эта задачка с тремя известными. Или чтобы все стало настолько критическим, что Ира сама начнет делать то, что обычно делают женщины, — ругаться матом и бить посуду. Хотя бы плакать. А если не плакать, то хотя бы попытаться отношения выяснять. Ждал, ждал, не дождался, сам ушел. Хотя, между прочим, выяснилось, что та женщина, к которой он все ходил, сама взяла на себя инициативу кое-что прояснить. Эта женщина, оказывается, уже давно сама позвонила Ире и все Ире рассказала. А Ира все выслушала и положила трубку. И, главное, никаких действий в ответ. Так что той женщине пришлось опять звонить и опять все по новой рассказывать. Она потому что подумала, что, может, она в прошлый раз совсем даже не с Ирой разговаривала. Потому что не может быть так, чтобы уж совсем никакой реакции. Ладно, Костик ушел и ушел, а Ира скоро опять вышла замуж — за одного такого плейбоя с работы. Он красивый. Ира красивая. Чтобы идти им по улице, а все головы бы сворачивали. Здорово же. Вот так они ходили — красивый с красивой — туда-сюда по этим улицам, а он ведь опять к своей жене вернулся. Через какое-то время. А это, между прочим, если брать жизнь уже самой Иры — десять ее женских лет. Плюс десять лет на Костика. Или как раз минус-минус. Один Ирин брак десять лет длился, второй — столько же. А этот второй муж вообще какие-то глупости начал ей говорить, когда уже окончательно решил, что уходит. Он Ире сказал, что Ира, видите ли, уже никакая не красивая, а, наоборот, толстая. И, вообще, как все. А там предыдущая его жена — хотя бы не толстая. Вот не может человек по-простому сказать — прости, Ира, за все. Ему надо, чтобы Ира начала плакать, рыдать. Этих слез вообще все от нее ждали, Костик, кстати, тоже. И чтобы бросания на грудь, припадания к этой мужской груди и вопли про не уходи и побудь со мной. Хотя бы романс бы спела тихим проникновенным голосом. Романс. А Ира отвернулась к окну и смотрит туда вдумчиво. А этот мужчина со своей бывшей женой и Костик, кстати, тоже, они же представления не имеют, что такое женская красота. Что такое женское лицо. Им что Боровиковский, что Крамской. У этих мужчин, наоборот, обида, что их надули и обманули. Пообещали, что они будут ходить по улицам и все прохожие будут смотреть и завидовать. А никто не смотрит и не завидует. Конечно, обидно. И чему там завидовать, если каждый год — по килограмму. Конечно, такого мужика послушаешь и ужаснешься его ужасом. Какая там Ира — бывшая красавица, если вокруг этих Ир все сплошь рядами и толпами идут от диетологов, косметологов, стилистов и фитнес-тренеров. А Ире, кстати, давно уже разонравилось сидеть перед зеркалом и подробно, миллиметр за миллиметром, раскрашивать свое лицо. Не то чтобы лень, а уже смешно. Тем более сначала сынок был маленький, некогда, да и потом, когда подрастать стал, жалко времени. Тем более заботы и все, что связано с тем, как заработать денег и как их тратить. А еще и с работы пришлось уйти, с той, на которой работали когда-то вместе со вторым мужем. Когда он стал замечать перемены в Ириной внешности, что-то еще замечать, стал говорить, что муж и жена на одной работе — это неприлично. Большой знаток этикета. Прилично — неприлично.

Вот так и прошел целый кусок жизни. И времени вроде на все не хватает, а все равно у некоторых людей этого свободного времени — вагон. Кому-то, бывает, и заняться нечем.

Вот так Надя вспомнила, что она была когда-то активисткой-общественницей. И почему бы не вспомнить про эти таланты? Вспомнила и решила себя занять и проявить. А заодно и похвастаться. Тем более что дату же она сама назначила. Определила для себя срок — полгода. Денег нашла, кое-что во внешности улучшила, поправила. Не наше собачье дело уточнять, что именно. Похудела, гардероб обновила. Решила взять реванш. Всех, почти всех, кто был в городе в настоящий момент, собрала Надя. Вот они все собрались, сели, наконец, за хорошим столом в хорошем ресторане. И сама эффектная. Это кто у нас? Правильно, Надя. И все получилось, все нормально и хорошо, и жизнь удалась. А Иру она не сразу узнала. Прямо какая-то тетка сидит в какой-то жакетке. Ну хотя бы из вежливости сказала бы какие-то слова благодарности Ире? Ничего. Молчит и улыбается. А главное, все они, все бывшие одноклассники и самый главный, на кого Надя делала ставку, мальчик, ради которого все ею и было устроено, он сидел и весь вечер пялился на Иру. А если перехватывал ее взгляд, то сразу краснел. А потом решился и пошел позвать Иру на танец. Все на свете забыл, идет к ней, а на Ире такое надето, что она рядом с ним как уборщица. И поняла Надя, что хоть что ты надень на Иру, у Нади с ее дорогими шмотками и кучей пластических операций никаких шансов. Потому что бывших красавиц не бывает. Даже если тебе под сто килограммов, даже если одета ты в какое-то немаркое тряпье, ты, Ира, красавица. Таких не забывают. И мальчик из далекого далека шел к девочке, шел, волновался и думал, как все ей сейчас скажет, все свои главные слова, которые берег только для нее. А Ира спокойно смотрела и улыбалась.

baikalpress_id:  103 596
Загрузка...