Кошка с котятами

Жены уходят, друзья остаются. А Лева и не знал, что у него столько друзей.

Он вообще про друзей когда думал, то представлял, что все они в прошлом. Футбол, хоккей, казаки-разбойники. Все они там остались — далеко-далеко, в детстве, юности, в армии, вот еще в институте потом пара приятелей. А тут вон их сколько набилось в квартиру. И все они рядом — верные, любящие, внимательные. Это Лева Колю встретил на улице, сказал только просто: «Подыхаю, старик». Лева, собственно, с непривычки от похмелья так маялся: непьющий — вот и набрался. Пошел в магазин, чтобы посоветоваться со специалистами: что там к чему в этой сложной технике опохмела, чтобы подсказали что-нибудь насчет поправки здоровья. Там у кассы и Колю встретил. А Коля все понял буквально — что у Левы мало того что голова трещит с перепоя, так еще и рана сердечная. Они тогда посидели недолго: Коля домой торопился. Собаку, говорит, надо выгуливать по часам: «Собака породистая, мало ли что, организм у этих породистых, сам знаешь». Зато потом наверстали, прямо на следующий день. Коля позвонил Славе, Слава Яшу разыскал. И понеслось. Про то, что друзья остаются, — это Коля сказал. Они сидели такие классные и пивными кружками по столу стучали. Кружки Слава принес. «Как это, — удивился, — у тебя, Лева, в доме кружек пивных нет нормальных. Ты что, пиво из стаканов пьешь?». Лева даже не признался, что он пиво, собственно, и не пьет. Пробовал как-то — не понравилось, горько, и в сон тянет. А сейчас выпил, ничего вроде, и сна нет. И сидят хорошо, прямо как нормальные болельщики, так, во всяком случае, их по телику показывают. Кто телик смотрит про спорт и про спортивные кафе. А Лева ничего такого вообще же не знал — ни про спорт, ни про пиво. Он как женился, так все прошлое как отрезало. Словно кусок льдины откололся — и в океан унесло и детство, и юность, и армию. А потом он понял, что это не его друзья откололись, а самого Леву унесло от берега, от настоящей жизни. А друзья — вот они, сидят и смотрят с сочувствием, с пониманием. Тосты душевные. Выпить принесли, закусить, всего натащили. Сначала принесли то, что можно нарезать по-быстрому: сыру, колбасы, консервов рыбных. Хлебушка чтобы нарезать и посидеть. А Лева вдруг размечтался — вот бы горячего сейчас.

Друзья, конечно, в лепешку расшибутся, только чтобы Леве помочь. Все учли — что парень в холостяках, что некому ему первое-второе сварить, пожарить. На то и друзья, чтобы понимать все с полуслова. Что-то варить стали, сковородки достали, у плиты толкутся, друг другу мешают, ржут, советуют. «Прямо как в стройотряде, помнишь, Лева?» Что-то горело, что-то выкипало. От этого еще больше смеялись. А Лева ловил себя на жлобских мыслях, что лучше бы гости побыстрей ушли, чтобы можно было плиту почистить, а то пристанет — не отмоешь. «Но вообще-то нормально. Да, Лева?» Вот вам суп из тушенки, вот вам мясо из котлетного фарша. А Коля даже какой-то салат сообразил. Всего, говорит, по чуть-чуть и майонезу побольше. С черненьким хлебушком, с горбушкой — самое то. Мы в общаге такое мастерили, когда деньги заканчивались. Ну, будем! Жены уходят, друзья остаются. И сидели, главное, в большой комнате. Вот так бы Анька увидела, как здесь гости хозяйничают и пепел на ковер смахивают. И в уличной обуви прямо по этому ковру, Анька ковер чуть ли не каждый день чистила. Лева еще вякнул, что тапок на всех нет. А гости не услышали или услышали неправильно: «Что мы, в Японии, чтобы в носках ходить?». Да и где набрать тапок на всю компанию. У них же с Аней гостей сроду не было — чтобы так, толпой, кого-то принимать. Какие-то Анины подружки забегут мимоходом, и такие озабоченные, все им некогда. Да и Аня с этим озабоченным вечно лицом. Лева сколько раз ей говорил — сядь и расслабься. Соку нальет, ну и плеснет туда пару капель для тонуса. Но Анька спиртное сразу чует, не проведешь, пойдет и в раковину все выльет. Только добро переводить — такие коктейли смешивать. Хотя в доме коньяк всегда стоял. Подружек угощала, но подружки все тоже какие-то мымры непьющие. Где-то же стояла бутылка. Ей, наверное, лет пять, не меньше. Так же, как Маше. Ну да, он же как раз на выписку все купил. И коньяк этот. Думал, праздник устроят. А какой праздник, если они потом год или больше только на цыпочках ходили и шепотом разговаривали. Ни телевизор нормально посмотреть, ни музыку послушать. Да хоть бы радио, хотя бы новости. Не говоря уже о том, чтобы достать старый магнитофон и как все нормальные люди…

Вот он все своим друзьям и рассказывал. И про коньяк, и про музыку, а друзья слушали, не перебивали. Только рюмки поднимут — ну ты держись, старик, время лечит.

Хорошо с друзьями. Придешь с работы, а тут звонок. Коля, или Слава, или Яша: «Ты дома?». А Лева кивает только — дома, дома. А сам у окна стоит, ждет, кто первым покажется. Коля с собакой стал приходить. Ничего такой пес, воспитанный, только пару раз лужу надул и книжку сгрыз. Книжку, правда, жалко — «Три мушкетера». Но это Лева сам виноват, нечего книжки по полу разбрасывать. Собаке скучно, вот и ищет, чем заняться, в основном в прихожей лежит и скулит тихонечко. Видно, что не нравится псу у Левы, по своему дому скучает. А Коля псу строго — сидеть, лежать. Пес и лежит, что ему остается, если хозяин его погулять вывел. Может, просто хозяин не понимает, что такое настоящая прогулка. А Коля смеется: «Это я своей говорю, что собак нужно подолгу выгуливать, она и не вякает». Шифруется так Коля от жены. Только она его все равно как-то вычислила и запретила собаку брать. Говорит: «Уморишь ты пса своими пьянками». Сама стала собаку выводить, не доверяет мужу. Женщины они такие — все сама, все сама. И чего удивляться, что столько разводов. Если они все привыкли за мужчин решать. Правда, Лева? Лева мычит что-то с полным ртом. Ему почему-то постоянно хочется есть. То, что готовят гости, все какое-то непитательное. Все какое-то студенческое. Недоваренное, недожаренное. Гости уходят, Лева все выносит во двор, там вроде кошки мелькают, во дворе, может, им сгодится. Жалостливый стал, даже удивляется себе — какие кошки, Лева. Лева же кошек терпеть не может. А жена Левина суп полдня варила. Мясо выбирала на рынке, с тоски уснешь ждать, когда она наконец купит что-то. Гостям что, они тут у Левы похлебают варева из тушенки, придут домой, а их там жены нормальным ужином встречают. В общем, притомлять Леву стала компания. Какие-то все-таки громкие у него друзья. И смех громкий, и разговоры. Насчет уличной обуви не понимают. Вот пришел бы к ним Лева и комья грязи потащил бы по квартире. Один раз сказал, второй. «Ну ты, Лева, и зануда, правильно Анька от тебя ушла». Слово за слово — поругались. Кто-то дверью хлопнул. Но потом мирились. Пиво-водка. Дружба, дружба. Подгорелая тушенка со сковородки, которую Аня берегла под блины. Так и говорила — блинная сковородка. Вообще-то это надо было постараться так быстро разрушить уютный и чистый дом. Ну понятно, Аня дома сидит, чем ей еще заниматься. Наводи порядок, готовь, стирай, жди мужа с работы. Все же нормально. Это он ей пытался объяснить — что все нормально. А она смотрела на него с ужасом, как на змею. Это когда Света ушла. Приходила сказать Ане про роман с Левой и про любовь.

Аня не плакала, не кричала, а вот так смотрела, словно он змея и ползет. Не так, как женщины на мышей или больших жуков смотрят — вот сейчас забьются в истерике, завизжат.

Аня замерла. А в глазах — ужас. Он же ей нормально стал все объяснять — давай поговорим, выслушай, было всего один раз. От этого слова «было» ее качнуло. И руки затряслись. А по щекам слезы — быстро, быстро. И собралась молниеносно, за день. Пока он на работе, они с Машей и уехали. Покидала в сумку только детские вещи, и они исчезли. Жена с дочкой. Понятное дело, к матери. А теща ему сказала: «Ты, Лева, дурак и прелюбодей». Аню к телефону так и не позвала ни разу. И Машу не позвала. И трубку стала бросать, как только его голос услышит. Такая тоска. А Света… Что Света? Ну, пришла потом извиняться, сказала, что не подумала ни о чем, что назло все. А сама деловито так плащ снимает и на плечики вешает. А Лева вдруг схватил ее плащ комком, на площадку швырнул и Свету вытолкал. Еще и кричал ей что-то вслед, пока она вниз по лестнице бежала. А Лева там же по стенке стал сползать, так трясло его от слез и рыданий. Потом даже больничный пришлось брать — сердце ухало, из груди выскакивало, в горле стучало. Хотя участковая врачиха поставила диагноз ОРЗ, но не удержалась, вздохнула — пить вам надо заканчивать, молодой человек. Но больничный выписала, и на том спасибо. Соседка, добрая душа, в аптеку сходила, кастрюлю супу ему нормального сварила и сметану в стакане принесла. Он как сел, так полкастрюли сразу умял. Потом, когда уже нормально ходить стал, торт ей купил. А она говорит: «Спасибо, конечно, только зачем потратился, лучше бы дворовой кошке еды принес. Она сидит у подъезда, тебя, видать, поджидает. Ты на торты деньги не выкидывай, лучше заплати Люде из пятой квартиры, она мигом у тебя порядок наведет. Да и твой шалман заодно разгонит. Порядочная женщина». Люда деньги взяла, но и лекцию про свиней прочитала. А друзей Левиных она действительно погнала. И ключи у них у всех забрала от подъезда. Они же все ключей себе от подъездной двери наделали. Чтобы нормально ходить туда-сюда, как к себе.

А потом Лева завел себе кошку. С котятами. Как-то так незаметно для себя и завел. Сначала кормил, кормил, а потом она котят своих к нему вывела. Лева стоит, смотрит на них, а они на него. Кошка Мурзик и котята — Мишка и Зайка. У Маши игрушки такие есть — мишка и зайка. В прошлом году Лева слышал, как его дочка под елкой просила у Деда Мороза только такой подарок — чтобы ее игрушки превратились в настоящих — кошку Мурзика и котят — Зайку и Мишку. Только чтобы настоящие-настоящие. А Лева сделал вид, что ничего не услышал. Дочка шептала свое главное желание, а Лева тут же забыл.

Теща даже руками всплеснула, когда он достал большую стопку фотографий. Это Зайка молоко пьет, это Зайка у Мишки мячик просит. А это кошка Мурзик в окно смотрит, Машу с Аней дожидается.

Загрузка...