Дирижер с кнутом

Народный артист Северной Осетии Таймураз Кануков рассказывает о джигитах, цирковых лошадях и жизни на манеже

Этим джигитам и лошадям рукоплескал весь мир, разные континенты. С 1926 года ведет начало осетинский коллектив, связанный с именем великого Михаила Тугарова — одного из основателей джигитовки в Советском Союзе. Легендарный конный аттракцион «Иристон» и сейчас завоевывает зрителя. Нынешний художественный руководитель, народный артист Северной Осетии Таймураз Кануков — воспитанник и продолжатель прославленной школы, уже 48 лет он выходит на манеж, как дирижер оркестра, где музыкальные инструменты — бесстрашные наездники и их верные четвероногие партнеры — создают могучую народную симфонию, в которой царят свобода, горы и лезгинка.

Цирковое воспитание

— Когда я набираю ребят, всегда стараюсь взять их из хореографического училища, — говорит легенда цирка Таймураз Кануков. — У меня такой принцип: если артист на манеже танцует, он должен исполнять танец профессионально, а не показывать имитацию. Из хорошего танцора можно сделать хорошего джигита, а джигита танцевать не научишь.

Не только головокружительные полеты верхом на скакунах: страстные мелодии Кавказа и зажигательные танцы горцев — и вот на арене он, великолепный спектакль, путь к каждому зрителю. Хоть в Париже, где мсье Иристона узнают в лицо, хоть в Иркутске.

— Нужно показывать балет на лошади, дарить игру, кураж, озорство, — продолжает Таймураз. — Не люблю, когда прыжки и перевороты выполняют с кривыми ногами, носочки не тянут — исчезают красота, грация, изящество. Я считаю, если выехал на манеж — больно тебе или нет, ты должен сверкать и блестеть, чтобы нести удовольствие публике. Ее восторг — главная награда. Поэтому всегда учу ребят тому, чтобы они были не только джигитами, но и артистами. Ведь и обезьяну можно научить переворачиваться — но без сердца от сложной акробатики останется пустота. Душа должна гореть!

Это уроки выдающейся школы Михаила Николаевича Туганова, где Таймураз получил воспитание с 14 лет.

— В 1941 году, когда началась война, ворота Московского цирка открылись и со всей труппой на своих лошадях он ушел на фронт, — рассказывает Таймураз о наставнике. — Дошел до Берлина, дал концерт у рейхстага. Его дело продолжила дочь — Дзерасса Михайловна Туганова, великая актриса, наездница и необыкновенной красоты женщина. Однажды мы работали в Англии, она выехала на манеж на белом арабском скакуне, в белоснежном костюме, уже седая, как я сейчас, и один лорд восхищенно написал: «Эта белая леди на белом коне!» До сих пор не вижу ее красивее. Всему, что умею, я обязан Дзерассе Михайловне, она учила меня даже, как правильно вести себя за столом и пользоваться приборами. Я ей очень благодарен и эту школу продолжаю.

Музыка для лошадей

За блеском и феерией — фантастический труд, много сил, терпения и любви, вложенных в напарников по манежу, лошадей. Какой осетин без коня! Сейчас в аттракционе «Иристон» их восемь. А за все эти годы сколько прошло?

— Немало, — соглашается Таймураз. — Считаю, что под хорошим джигитом должна быть хорошая лошадь. Сам отбираю животных — езжу, когда мне надо кого-то поменять. Обычно своих партнеров я никогда не бросаю — всегда довожу до естественного конца. Сам не поем, если знаю, что у меня лошадь не накормлена.

— Есть такие кони, которых забыть не можете?

— Понимаете, они мне все родные. Но была одна лошадка — даже не чистых кровей, но очень преданная, отлично знала свою работу. По-настоящему коня звали Старт, а мой сын называл Ежиком: когда годовалого жеребенка привезли к нам зимой, у него волосы, как у ежа иголки, торчали. Сыну было тогда 13 лет, он попросил меня: отдай! Взял и воспитал хорошо. Старт так до пенсии и дожил.

— Чистопородность для четвероногого артиста цирка много значит?

— Так не скажу. Обычно я не смотрю на то, что он сверхъестественных кровей. Для меня важен характер, экстерьер — зачем на манеже кляча?

У меня есть немецкие, испанские лошади, наши — орловцы. Например, для высшей школы верховой езды я взял португальского коня, у него ход особенный, грациозный, и покладистый характер. Раньше я готовил арабов, но они горячие. Знаменитая Туганова, выезжая на арабских лошадях, всегда говорила: «Я сижу на пороховой бочке». Когда школу работаешь — мундштук очень жесткий, они нервничают, шенкелем управляешь: у них бывают капризы. Один день может отработать идеально, а второй — как будто в первый раз на арене. Надо коня заставить, и чтобы публика не заметила.

Конечно, лошадь должна быть умной. Я когда-то купил коня, год с ним мучился и так ничего не добился, пришлось просто подарить.

— Что нужно вложить в правильное воспитание цирковой лошади?

— Ласку. Они ее очень чувствуют. Перед работой я выхожу на улицу, а ребята гуляют около цирка, разминаются, и лошади идут ко мне. Знают — сахара сейчас дам: круг пройдут и опять возвращаются.

Цирковая лошадь, конечно, отличается от обычной. Во-первых, наши живут дольше. Мы же за ними как за детьми смотрим: купаем, делаем массаж, проверяем зубы — они все время под наблюдением ветеринарного врача. У нас есть такие доктора, которых нет нигде в мире. Ветеринар Кировского цирка на сложные операции к тиграм, медведям, слонам из Кирова вылетает в любой конец света и помогает.

Первым долгом, когда в город приезжаю, я иду в цирк и смотрю конюшню, чтобы обустроить своих питомцев с комфортом. Мои джигиты времени не жалеют — могут и ночью остаться с лошадью, если необходимо.

— Многое зависит от манежа, в разных цирках они разные. Есть похожие на натуральные, из каучука, в приличном состоянии. Бывают порванные, и вот начинаешь латать, чтобы вывести лошадей и работать. Я люблю хорошо работать, — признается Таймураз. — Не могу, если что-то не так, ночью плохо сплю, в голове номер перебираю.

— Как сделать, чтобы лошадь вышла на арену и показала все, чему вы ее научили?

— Если лошадь посвятила себя цирку, она верна ему всю жизнь. Случается, когда ее не выводишь на работу, как только музыка заиграет, она начинает ржать, прыгать, рваться на манеж. Они знают свою музыку! Стоит услышать первые такты, как животные подтягиваются, смотрят вперед. Каждая понимает и чувствует нужный момент.

— А что делает человек в бурке и папахе, который стоит с кнутом посередине манежа, пока вокруг него кружат кони, а над ними и под ними порхают акробаты?

— Так это ж я, — улыбается народный артист Осетии, — Управляю как дирижер. Я вижу даже, с какой ноги лошадь идет: это много значит. Чтобы конь не подорвал, когда исполняется трюк, не дернулся. Джигиты же летят, спрыгивают, закручивают, и, если в это время конь собьется, артист может серьезно травмироваться. Скажу: когда действует центробежная сила — это совсем другая езда, джигиту на скаку надо держаться так крепко, чтобы из седла не выбросило. А наружу так и выносит. В цирке нет номеров, в которых не было бы риска и опасности. Цирк этим и живет...

Елена Русских. Фото из архива цирка Филатовых

Напоследок

Пятнадцать лет народный артист Северной Осетии Таймураз Кануков работал в Европе. Вернулся год назад и выступает в России в составе легендарного цирка Филатовых. Имеет шесть международных наград: «Золотой цирк» получен в Италии, «Хрустальный шапито» — во Франции, Гран-при — в Голландии, Испании, приз телевидения Франции. Таймураз Кануков — лауреат фестиваля в Монте-Карло.

Один трюк, который придумали и выполняют джигиты Канукова — прыжок всаднику в плечи (как описал мне его маэстро), больше не делает никто в мире.

В конном аттракционе «Иристон» рядом с отцом выступают сын Мурат, невестка Альбина. Цирковую династию продолжают дочь, которая работает в Голландии, внуки и внучки — Давид, Соня, Вера, Заур.

Метки:
baikalpress_id:  19 062