Зернышко к зернышку

В этом году хозяйства округа намолотили более 200 тысяч тонн зерна, собрав самый большой урожай за 15 лет

Хлеборобам УОБО впервые удалось приблизиться к результатам доперестроечного периода, намолотив по 20,5 центнера с гектара. Если учесть, что минеральных удобрений с каждым годом в почву вносится все меньше и меньше, да и погода не балует, то из оставшихся аргументов в пользу хорошего урожая остаются семена. В подтверждение данного тезиса корреспондент «Копейки» отправился во ФГУП «Элита-Россельхозакадемия» Эхирит-Булагатского района. Здесь, например, пшеницы нынче собрали 25 с лишним центнеров с гектара, элитные сорта (а их разведение, собственно, основная забота сельхозпредприятия) дали и того больше, 29—30 центнеров — весьма приличный результат для зоны рискованного земледелия.

Весной пригодится

Пшеница, овес, ячмень, горох, многолетние травы... Семенной фонд подрабатывается на мехтоках: очищается, сортируется, пакуется в мешки с этикетками, аккуратно размещается на чистеньких складах — все это пригодится земледельцам следующей весной. В апреле-мае хозяйства со всего Приангарья, а также из Бурятии, Красноярского края, крупные и малые, будут присматриваться к тому, что нынешней осенью засыпали в хранилища в Свердлово, Захале, Куяде, Еловке.

— Деньги появятся, понадобятся хорошие семена, начнут покупать, — объясняет мне главный агроном ФГУП «Элита-Россельхозакадемия» Юрий Иннокентьевич Белоусов, сразу видно — шибко толковый в своем деле, потому как руководил им много лет, с 1985-го.

— Порадуетесь, когда опустошат ваши запасы?

— Если трудиться только в склад, тогда и смысла работать нет, — заверяет Юрий Иннокентьевич, широко шагая по Еловскому отделению, я еле успеваю.

Гудит мехток, вокруг деревянные амбары, полные чуть ли не доверху. Вот они, закрома Сибири. Юрий Иннокентьевич цепляет горстку. Семенам Тулунской-12 или Ирени оказаться в его трудовых ладошках — особый почет. Сколько за 30 с лишним лет подержал их в руках Белоусов! Положи рядом кучки разных сортов — не только отличит, но и расскажет о каждом зернышке.

— Хорошо сформировано или плохо, при каких условиях росло — все ясно, — перечисляет Юрий Иннокентьевич. — Щуплое или тугое, пухлое зерно... Это, как вы видите, полный человек перед вами или худой, так же... А когда раскусишь — поймешь, сколько белка, клейковина какая...

В общем, целая наука.

От имени государства

ФГУП «Элита-Россельхозакадемия» — предприятие с историей, было создано в 60-х годах, называлось по-другому, но суть работы не менялась.

— Конечно, мы необычные, так сложилось исторически, — соглашается директор Василий Федин. — Являемся федеральным государственным унитарным предприятием и напрямую подчиняемся Москве, Россельхозакадемии. Именно наше хозяйство занимается выращиванием и продажей элитных семян в области и за ее пределами. А проще или сложнее нам живется, судите сами.

— Господдержка — первое, на что сетуют директора других хозяйств при встречах, — продолжает Василий Васильевич. — «Вам-то чего жаловаться? Государство деньги дает, помимо того что область выделяет...» Отвечаю: просто так нам никто ничего не дает! Наука — ни копейки, только на равных условиях с остальными товарными хозяйствами. Появилась программа, мы вошли в нее, так же как и другие. 50 на 50 закупаем технику. На молоко — то же самое. Но ведь с нас требуют, чтобы мы были на голову выше остальных!

А как? Сижу и голову ломаю! Вилка цен такая, что... По ГСМ — звонил узнавал, зимняя солярка 35—41 рубль за литр, а зерно мы продаем — элиту! Если доработать, с тонны ее получается 4 центнера — по 15 рублей за килограмм. Как на этой вилке жить? Второе, что удивляет: мы получаем 20 млн руб. дотаций, при этом 19 млн руб. платим налогов. На развитие остается один миллион, и о какой помощи идет речь? И чем выше поднимаем зарплату, тем больше налогов отдаем. Это еще при том, что мы находимся на едином сельхозналоге и не так много платим за землю. Если все эти вилки взять, то сельскому хозяйству — руки вверх! Или, к примеру, техника. Нынче мы ее мало закупили — «Беларусь», Т-150, «Газельку» и два плуга. Работаем по инвестпроекту, рассчитываемся. В апреле взяли на 4 млн 200 тысяч, возврат миллион 900 — деньги должны только-только подойти, значит, с апреля убраны из оборота. Обычно говорят: вы, госники, в последнюю очередь. Конечно, не мы одни такие, чего плакать-то, — все хозяйства. Встречаемся, Сибирский федеральный округ, Западный. В СФО нас 26 подобных предприятий, у всех одни и те же печали.

Люди на вес золота

И все-таки самые тяжелые времена позади. Главное — спасли хозяйство в лихие 90-е. «Благодаря людям», — считает Юрий Иннокентьевич.

— Увидели они, что если развалимся, будет еще хуже, — говорит Белоусов и вспоминает, как денег в деревне не было, а зарплату давали гречкой и сгущенным молоком. — Вокруг-то, посмотрите, по чужим полям бурьян стоит, а мы сеем...

— Часто спрашивают, как было раньше, при советской власти, и теперь. Люди стали работать гораздо лучше, — утверждает он. — В совхозе числилось 350 человек, сейчас 250, и техники меньше: тракторов 50 вместо 85, комбайнов было 33, нынче — 19, силосно-уборочных 12 против 4, автопарк уменьшился с 33 до 16 грузовиков. В конце 1980-х в уборочную у нашего общежития, полностью забитого мобилизованными из города, стояло 33 грузовика автоколонны «1945». Сейчас мы никого не привлекаем и ту же самую работу выполняем сами. Лучше работаем или хуже?

Если техника пришла более современная и мощная, что дает, безусловно, отдачу, то люди-то! 33 комбайна у нас было, а управлять некому — садили студентов. Сейчас из 19 механизаторов 12 — это асы, штучный товар. Так же по силосным комбайнам — душа радуется, когда они работают. И с шоферами то же самое. Раньше комбайнеров гоняешь, они то там загуляют, то тут; сегодня пьяного на поле не увидишь, потому что он знает: потеряет работу — останется без денег. Так что не все так плохо.

Удобрений нет, спасает солома

А еще, чтобы рождался колос, землю свою надо понимать — чего она просит и может вернуть сторицей. При тотальном дефиците ресурсов ключевое слово — смекалка агронома. Про то, что каждому сорту определенное поле, разговор впереди. Сначала — про удобрения, на которых средств давным-давно не хватает.

— Раньше вносили 160 килограммов, сейчас — 32, — рисует картину всероссийского масштаба Юрий Иннокентьевич. — Мы еще как-то умудряемся держать урожайность, хотя ни фосфора, ни калия наша земля больше 20 лет не видит. Вообще, главное, конечно, влага — можно и 160 кг вносить, но без дождя толку от них не будет. Мобилизуем резервы почвы, которые имеются в глубинных слоях. Высаживаем многолетние травы — донник, люцерну, клевер, они помогают вытащить и снова запустить в оборот почвенные запасы. Пока этого хватает, но выше роста уже не будет — потому что удобрений очень мало. Кроме того, раньше мы вносили микроудобрения — серу, например, делалось известкование. Нынче же — ничего.

Что спасает, так это солома.

— Мы стали запахивать ее в землю давно, лет 18—20 назад. Раньше было нельзя. Партия приказала — и солому выжигали, а это же страшное дело — по существу из земли взяли, но ей ничего не дали, и так снова и снова. С 1970-х годов даже при тех удобрениях, которые вносили, шла деградация почвы. Каждые 5 лет брали пробы, и анализ показывал снижение ее естественного плодородия. Сейчас прекратилось. Не сказать, что плодородность резко возросла, но по крайней мере держится на одном уровне, а по некоторым полям даже идет рост накопления гумуса.

— Я всегда мужикам говорю, — улыбается Юрий Иннокентьевич, — главное наше достоинство в том, что землю, которую мы приняли, следующему поколению передадим лучше.

Продолжение темы следует.

Метки:
baikalpress_id:  33 817