Штучный товар

Житель Большого Луга вырезает из дерева диковинные музыкальные инструменты, например американский пимак или диджериду австралийских аборигенов

Возможно, Игоря Коморникова из поселка Большой Луг кто-то назовет чудиком. А он и вправду не похож на многих сверстников — молодой человек с длинными волосами, курчавой бородой и плетеным венком на голове. Свой деревенский угол не променяет на город. От суеты и скверны спасается в горах. Не ест мяса, сам печет хлеб, мастерит мебель и музыкальные обрядовые инструменты, собрал гончарный круг и лепит глиняную посуду. В свои 28 ищет он неподдельной, природной жизни. На удивление окружающим. На радость себе.

Магия звуков

Его флейты — что те же дудочки, русские народные, под которые в старину водили хороводы на лугу. Расписаны красками или просто покрыты маслом. Только названия у них заморского происхождения и суть, говорит мастер, магическая.

— Американский пимак, — знакомит меня Игорь Коморников с экспонатом из своей музыкальной коллекции. — Но эта флейта по духу нам близка — традиционно она делается из кедра, потому что родом с Аляски, природа которой очень напоминает нашу.
Флейту индейцев Северной Америки Игорь вырезал из местного сибирского великана.

— Чтобы инструмент появился, прежде всего нужно найти заготовочку, — рассказывает он и смеется: — Есть у меня потайник. Конечно, по лесу хожу, на дороге деревья не лежат. Буквально полтора года назад по одной горе около Большого Луга лазил, обнаружил кедр — завалил его кто-то или сам упал. Я приметил. Когда музыкальными инструментами начал заниматься, вспомнил про кедрач: сходил, нарезал. Повезло — он был почти сухой, что важно: быстро и на печке дерево не высушишь — месяца два-три необходимо.

Потом срезанный сучок или ветку диаметром сантиметра 2—3 отмеряют, режут вдоль, выбирают изнутри, склеивают. Шлифуют, конечно.

— Важна не столько идеально круглая форма, — делится мастер, — сколько гладкая поверхность: чтобы звук, распространяясь, нигде не цеплялся, шероховатостей не встречал, а этого можно, постаравшись, достичь вручную.

Дальше флейте нужны отверстия, иначе она не запоет.

— В моем случае берутся гвозди разного диаметра, — продолжает Игорь, — нагреваются, вот и дырочки, у классических флейт их пять. Можно по схеме наносить, можно — под свою распальцовку, но чаще не угадаешь. Тональность настраиваю по тюнеру. Флейта сама подсказывает, с какой ноты хочет зазвучать — к примеру, с соль или ля. Если бы я просто их делал и они лежали, было бы нелогично, правда? На флейтах играю сам, — улыбается умелец и подносит к губам рукотворный образец. Начинает ловко перебирать пальцами, льются стройные звуки — откуда?

— Природы мелодии, из сердца, — блаженно произносит исполнитель. — Импровизация, получается... Эти флейты не в оркестрах звучат, — признается он. — Они обрядовые, их хозяева — экспериментаторы-исследователи, собираются в своих компаниях и музицируют.

Еще более диковинный с виду и по своему содержанию инструмент — разукрашенная труба внушительных размеров тут же, прислонилась к стене. Поднимаю — а труба-то невесомая.

— Она же внутри полая, — с улыбкой объясняет Игорь. — Этому инструменту все дивятся: знакомьтесь, диджериду, изобретение австралийских аборигенов. На родине он делается из куска ствола эвкалипта длиной больше метра, сердцевина которого выедена термитами. Я наткнулся на сведения о нем в Интернете — прочитал, как изготавливается, сделал и был в полном восторге от специфических низких звуков, которые диджериду издает. Вибрации пронимают до костей, — демонстрирует мне волшебную мощь чужестранной духовой трубы Игорь. — Это скорее не музыкальный, а трансовый инструмент — для таинств обрядов, настроя на осознанный сон для получения определенной информации, для лечения. Больного человека укладывают на пол, вокруг него садятся шаманы и начинают исцелять его чудесными звуками. Кстати, ученые исследовали — диджериду на самом деле помогает людям избавиться от астмы.

— Это не первый экземпляр, который я сострогал. Однажды в гостях у меня оказался знакомый, услышал он инструмент — весь затрепетал. Сказал, что у него головную боль в секунду отпустило. Пришлось ему трубу подарить. А свою я беру в руки по настроению. Тело само идет — я наблюдаю, — смеется молодой человек.

Приложить свою энергию

Стремление вдохнуть живую жизнь в материальные предметы, одухотворить их у Игоря Коморникова было всегда. Во-первых, от отца — радиофизика-самоучки — ему достался талант ремонтировать всякую бытовую технику, еще мальчишкой он стал разбираться в хитросплетениях разноцветных проводов и микросхем. И образование после школы получил университетское, радиотехническое, а после диплома уехал в Тункинскую долину, в астрофизическую обсерваторию, поработать инженером у радиотелескопа — в общем-то, перебрался поближе к космосу.

— Не космос, сама долина навевала определенное сознание, — улыбается Игорь. — Это места силы. Когда я приезжал туда на вахты, сновидения начинались другие, я больше читал. Там в первый раз убедился, что человек может обходиться без мяса. Целый год уже не ем. Хлеб попробовал печь бездрожжевой: вкуснее, питательнее и полезнее.

Обычная буханка пивным запахом отдает, брожением.

Бессмысленно делать ничего нельзя, бездумным не должно быть и питание, считает Игорь. А выпечка хлеба подобна медитации, одно из планетарных чудес.

— Если торопишься, ничего не получится, — говорит философ. — Сколько раз убеждался, впопыхах приступишь, тесто поставишь, а оно возьмет и не поднимется. Не приложишь к нему энергию свою — вот и результат.

Также и кусок глины — будущие чашка, кружка, тарелка, кувшинчик на столе Игоря или его близких — любит тепло и внимание, не терпит суеты.

— Процесс приготовления глиняной массы больше трансцендентальный, мистический, — делится мастер. — Сел, сжимаешь кусок, месишь-месишь, и все мысли в порядок приходят, состояние наступает легкое, благословенное.

Гончарное ремесло — одно из древнейших на Земле, к подобным искусствам у Игоря — особое притяжение.

— Ко мне по этой весне увлечение пришло, — признается он. — Начинал, имел общее представление, а потом, когда материал изучил, выяснилось — технологию угадал. Глину нужную набрал — светло-коричневую, вязкую, обнаружил ее от дома неподалеку. Мне сразу захотелось круг, он так и родился спонтанно — все же руками делается! Взял колесо от мотоцикла, ось, закрепил, буквально за день собрал конструкцию и стал крутить. Было бы желание, рядом с нами есть все, что нужно, чтобы его осуществить.
Кружка, в которой хозяин преподнес мне пахучий чай, пусть и непривлекательна на чей-то взгляд, по цвету угольная да по форме нефабричная, но дух у нее первобытный.

— Типовой посуды много, а таких экземпляров — единицы, — гордится мастер.

* * *

Вот и сам Игорь Коморников из Большого Луга — штучный товар: вот уж кого трудно представить серым офисным деятелем, «белым воротничком» с режимом работы от восьми до пяти! Покуда его сверстники рвутся в город и мечтают о благоустроенных квартирах и теплых туалетах, он, современный человек, в совершенстве владеющий интернет-технологиями, отвергает каменные джунгли.

— Мое тело бежит оттуда, — объясняет он. — Вся его атмосфера и смешанность не для меня. Пока я в деревне — все нормально. В город приедешь, начинаешь ощущать хаотическую энергию и понимаешь: заблудился, запутался и в конце дня думаешь: ты же совсем за другим приехал!

Он знает север, работал в Якутии, лазил на Мунку-Сардык, объездил Байкал, Бурятию, в Окинском районе республики недавно полюбовался вулканами, знаменитой Долиной. «Вселенная пускает, — говорит Игорь. — еду». Туда, где неподдельная, настоящая жизнь.

Загрузка...