Сестра из военного госпиталя

В поселке Среднем 92-летняя Анна Ефимовна Константинова осталась единственная из фронтовичек

Она прошла всю Великую Отечественную — с июня 1941-го по самый победный 1945-й. Ей не пришлось держать в руках винтовку и стрелять во фрицев. Но без ее оружия войну было не выиграть: шприц, стакан воды и миска с кашей, доброе, вовремя сказанное слово... 365-й полевой хирургический госпиталь двигался за медсанбатом, палатки стояли километрах в пяти от передовой. Врачи ампутировали нижние конечности тяжелораненым защитникам Ленинграда, Риги, Праги, а сестричка Аннушка, как и другие ее подруги-медсестры, помогала выхаживать солдат.

Вслед за медсанбатом

Анна Ефимовна Константинова — долгожитель Среднего. Судьба отмерила ей длинный век и многие испытания, войну. Воспоминания о лихолетье уже, конечно, стали далекими, ведь более 70 лет прошло. Но хрупкая память нет-нет да и выхватит эпизоды фронтового бытия, которые никакому времени не стереть. В них Анна Ефимовна опять молодая, с толстой каштановой косой вокруг головы, в белом халате на гимнастерку, бежит в палатку, где на раскладушках лежат раненые и в бредовом забытьи зовут: «Сестра...»

Аня Хомутова, деревенская девчонка с Урала, окончив медтехникум в 1941 году, сразу попала, можно сказать, на боевые позиции.

— Два года училась на медсестру. Только выдали диплом — тут же всех нас забрали, в эшелон и на станцию, — вспоминает она.

Номер госпиталя, куда попала по распределению, Анна Ефимовна помнит как «Отче наш», кажется, и ночью разбуди — отчеканит: 365-й хирургический полевой передвижной. Двигался он за войсками, поэтому всегда нужно было быть готовым свернуть лагерь, оборудование — и вперед по разбитой фронтовой дороге.

— Медсанбат окажет раненым первую помощь, и бойцы поступают к нам. Мы подлечим и отправляем в тыл, — рассказывает Анна Ефимовна. — На передовую уже никто не возвращался.

Километрах в пяти от линии фронта хирурги отрезали ноги, развороченные снарядами, осколками: кому ступню, кому по колено, а кому и по самый пах. Госпиталь так и назывался — нижних конечностей. Напротив стоял другой брезентовый шатер с красным крестом — верхних конечностей, где ампутировали руки. Поэтому воевать пациентам этих полевых лазаретов после ранения не приходилось — пойти бы на поправку....

Первым местом дислокации военного госпиталя стал Ленинградский фронт — бои за город Ленина шли ожесточенные, врачи и медсестры зачастую не знали сна.

— Ой, много было раненых, когда началась операция! — восклицает Анна Ефимовна. — На улице лежали. Помню, сдала свои две палатки, дежурной аккурат была, и наш доктор Кашин приходит: «Сержант Хомутова, на дежурство!» — «Куда? Я только что отдежурила!» — «Смотри, — говорит, — сколько нам раненых привезли!..» Когда Ленинград освобождали, все было заполнено — госпиталь без раненых не жил.

Героев, а на самом деле обычных парней и мужиков, превратившихся в калек, надо было возвращать к жизни — кормить-поить, выносить судна, ставить уколы.

— Все, что доктор назначал, то и выполняли. Накормишь, сама сядешь: один кричит — «Сестра!..», другой — «Сестра...» — вспоминает она. — Перевязки мы не делали, перевязывали раненых в отдельной палатке, куда их таскали санитары — два хороших пожилых мужика, — рассказывает фронтовичка. — Белье в прачечной стирали, бинты — мы их только крутили ночью. Принесут стираные — сидим до утра, заворачиваем, пока спят раненые.

Анна отвечала за каждого — около 50 бойцов лежало в двух ее палатках.

— Еще какие раненые попадут: которая партия хорошая, спокойная, а которые такие вредные — что ни сделаешь, все неладно, неохота прямо в палатку заходить. Все неходячие, без ног. Буйные попадались, кричали: «Жить не хочу!..» Мы успокаивали, разговаривали с ними: что скажем, то и примут. Жалели, конечно: но тут хоть плачь, хоть не плачь — ногу не вернешь. Много раненых умирало.

— Сначала, в первые годы, их хоронили как и в чем попало — в братских могилах, голых, очень было жалко, — говорит Анна Ефимовна. — А потом, ближе к 1945-му, стали одевать в нижнее белье. Но всех — с именами-фамилиями, из госпиталя похоронки отправляли.

Страх нагоняли бомбежки.

— Немцы не смотрели, что госпиталь, самолеты прилетали большие, — рассказывает сержант медицинской службы. — В палатке останешься дежурной, как бомба упадет — больные запереживают, заругаются, заматерятся. Один раз я раненых повезла — надо было к эшелону доставить, и аккурат под бомбежку попала. Ой, я так перепугалась... Но все прошло хорошо, нас не задело — отправила, слава Богу.

До самой Победы

За Ленинградским фронтом последовал Прибалтийский, бои за Ригу. Потом Западное направление — наступали на Прагу. До последнего дня войны солдат убивало, ранило, калечило.

— Приближения победы мы вроде бы и не чувствовали. На сколько она, война, кто же знат? Работы ведь меньше не стало, — говорит Анна Ефимовна. — Хотя раненых все-таки поубавилось, чем в первые года.

Но он все же наступил, этот долгожданный день — 9 Мая 1945-го.

— Окончила я войну под Прагой, оттуда вернулась домой, — рассказывает боевая медсестра. — Мы уже свернуты были, издали приказ — идем на Японию. Но японцев победили без нас, стали распускать. Построили, начальник госпиталя всех поздравил, в столовую сводили, по сто грамм выдали, начали расформировывать. Начальник госпиталя каждого провожал. В деревне, где родилась, после пятилетней разлуки Анна появилась в форме, с одним чемоданчиком. Встретили мама и сестра. Отец с фронта уже после дочери вернулся — живой. А брата Федора убили.

* * *

В госпитале, в котором Анна Ефимовна, а тогда просто Анюта, прослужила войну, она встретила любовь на всю жизнь — отца своих будущих троих сыновей, Семена Константинова.

— Он у нас лечился, а после ранения остался работать при госпитале писарем, — рассказывает Анна Ефимовна.

Как война кончилась, за Анной Семен в уральскую деревушку приехал из родной Мордовии. Потом его, учителя начальных классов, направили в Иркутскую область, в Тайшетский район. В Кочетаре Семен Михайлович Константинов директорствовал в школе. Анне медицинский халат в мирное время уже не пригодился.

В Сибири родились Святослав, Юрий и Сергей Константиновы — офицеры, все имеют отношение к авиации, ныне в отставке. Мужа, Семена Михайловича, нет уже с 1983 года, а Анна Ефимовна с младшим сыном живет в Среднем. До прошлого года 9 Мая она еще наряжалась в праздничный сарафан с медалями и шла к местному клубу на парад.

— Ветеранов раньше в Среднем было много, а сейчас... — машет рукой она. — Давно никого не вижу.

Несмотря на солидные годы, в квартире Анна Ефимовна не засиживается: спустится во двор, поболтает с соседками на лавочке — и обратно. Жалко только, что ее молодые 80-летние подружки выходить на улицу стали все реже. А сама она ничего, пока молодцом!..

Да еще и рассмешила меня на прощание:

— Чего это нам Сережка, сын, сто грамм не налил? — пошутила вслед.

Вот такая она, Анна Ефимовна Константинова, медсестричка из госпиталя, отвоевавшая жизнь...

Метки:
baikalpress_id:  18 604