Оголтелая гуманизация

Новации в охотничьей отрасли вызывают шок и недоумение

Начну с главного: в России, естественно и в Приангарье, нельзя добывать диких животных с помощью наших традиционных капканов, столетиями служивших охотникам верой и правдой. Под запрет попали также петли и яд (фторацетат бария), широко применявшийся ранее в волчьих привадах-приманках. А недавно сибирские охотники вновь испытали шок: фактически под запретом оказалась и добыча медведя в берлоге. Шок, потому что все знают — сколько существует российское государство, столько существовала и берложья охота.

Откуда ветер?

Все это подается в красивой упаковке под лозунгом гуманизации охоты. Новшества пришли из неугомонной старушки Европы, чиновники которой, решив, видимо, что с соблюдением прав человека у нее все в порядке, озаботились правами зверей и птиц. Ну ладно бы только у себя, на своей территории, так нет — прицепились к России. Мол, не так добываете диких животных, негуманно, мучаются они долго в ваших капканах. Нападки продолжались, пока российская власть не дрогнула. В итоге появилось на свет соглашение о международных стандартах на гуманный отлов диких животных между Европейским союзом, Канадой и Российской Федерацией, которое вступило в силу в 2010 году. Канада, говорят, поначалу не горела желанием, но ее убедили, пообещали чего-то там...

Гуманные стандарты лова повергли наших охотников в изумление. Ведь теперь умерщвление, например, волка не должно превышать 5 минут, соболя — 2 минуты, горностая и того меньше — 45 секунд. В старых отечественных капканах они сидели порой сутками. Конечно, жалко дикое животное. Но если встать на такую гуманную точку зрения, то надо вообще охоту запретить, как требуют «зеленые», и домашний скот на мясо не выращивать — убийство ведь в любом случае.

Подписывая в 2008 году соглашение, Россия договорилась об отсрочке его вступления в силу на четыре года. За это время, до 2010-го, планировалось разработать отечественные гуманные капканы и начать их производство. Для добычи мелких пушных зверьков кое-что создали, однако качество самоловов оставляет желать лучшего. Да и до массового выпуска еще далеко. При этом непонятно, кто будет платить за них — сами охотники, из своего кармана, или государство компенсирует им понесенные затраты. В той же Канаде это делает государство, в Европе — тоже, а у нас эту тему никто даже обсуждать не хочет.

У российских гуманных капканов пружина сильнее, дуги выше: по идее, они должны сдавливать не конечности зверька, а жизненно важные органы — грудь, шею, голову. Чтобы пленник быстро погиб. Однако для лова крупных хищников, в первую очередь волка, гуманных капканов нет и в помине. Ни одного. Власть поступила в этой неординарной ситуации просто — взяла и запретила использование прежних лапозахватывающих волчьих капканов. Как и всех других старых отечественных самоловов — надежных, простых в использовании, но негуманных с забугорной точки зрения.

В некоторых европейских странах волки настолько малочисленны, что к ним относятся почти как к краснокнижным животным, тогда как в РФ с серыми дикий перебор. Охотоведы убеждены: в Иркутской области для сохранения вида достаточно не более одной тысячи особей. А их у нас, согласно оценке специалистов региональной службы по охране и использованию животного мира, намного больше — около 4 тысяч.

Спасет ли 20-тысячная премия?

Областное правительство возобновило с нынешнего года премирование охотников-волчатников, увеличив разовое вознаграждение до 20 тыс. руб. за каждую шкуру. Выплаты уже начались. Но вот чем и как добывать теперь волка? Зверь он хитрый, умный, осторожный и ловкий — под пулю так просто не подставится. На недавней областной выставке «Охота. Рыболовство. Отдых» я побеседовал на эту тему с охотниками, специалистами отрасли, руководителями районов. Особенно интересной получилась встреча с представителями Жигаловского района. Все они сошлись во мнении, что добывать серого в сложившейся ныне ситуации стало очень и очень трудно — в отличие от прошлых лет, когда у охотника был в наличии целый набор спецсредств, а не одно лишь ружье. Стрелять в сплошном лесу несподручно, вряд ли попадешь в серого через стволы и ветви деревьев. Ведь Жигаловский район таежный, лесной, облавная охота не пойдет, особенно с флажками. Ее здесь никогда и не пытались применять. «В лесостепной зоне можно, а у нас нет. Бывает, кто-то убьет волка в лесу при случайной встрече, но это редко. Вот если бы яд не запретили...»

В последние годы все чаще слышу разговоры о том, что альтернативы яду, как показала жизнь, нет, что запретили его зря, ибо вред живой природе он наносил не такой уж большой. По крайней мере, никак не сопоставимый с тем, который наносят ей чрезмерно расплодившиеся волки. В прежние годы за счет применения яда в Приангарье добывали 50—60% всех изъятых из природы серых разбойников (в Забайкальском крае и того больше — 80%) и 25—30% — с помощью капканов. В итоге добыча хищника только за один 2004 год составила 470 особей, а в 2012-м упала до... 57. Аллилуйя гуманизации! Зато теперь будем тратить огромные деньги из бюджета области на стимулирование добычи серых, на премии охотникам-волчатникам — в надежде хоть как-то переломить негативную ситуацию, которую сами же и создали. В общей сложности на эти цели запланировано потратить с 2013-го по 2015 год 27,16 млн руб., 6 млн — уже в нынешнем году.

Мы в этом не одиноки. В упомянутом Забайкальском крае премии волчатникам забирают из бюджета 5 млн руб. ежегодно. Хотя здесь добыли в прошлом году 927 серых (не чета нашим жалким 57!), хищников все равно много и они по-прежнему губят сельскохозяйственных животных. В 2012-м по этой причине Чита вводила в двух своих муниципальных районах режим повышенной готовности. А в Якутии дошло до того, что впервые в истории правительство республики из-за волчьего террора объявило чрезвычайное положение. На неоднократные обращения сибиряков и дальневосточников в российские Минсельхоз, Минприроды, Минздрав, прочие федеральные ведомства с просьбой разрешить применение фторацетата бария или изготовить и внедрить иной эффективный противоволчий препарат приходят отписки. Мол, ничего сделать не можем: фторацетат бария не прошел процедуру государственной регистрации, а заменить его нечем. Почему не прошел регистрацию — молчок. То ли оказался неприемлемым в новой природоохранной российской системе, то ли этой долгой и непростой процедурой никто не захотел заниматься. Люди недоумевают: почему в великой державе, имеющей богатую химическую промышленность, отправляющей своих граждан в космос, на земле такая беспомощность? Если власть считает, что фторацетат бария не годится, так пусть даст задание ученым создать что-нибудь другое, более современное, что годится. Нет, не дает таких указаний.

В советский период наряду с ядом для добычи серых использовали вертолеты. Отстреливали хищников с воздуха особенно активно в Якутии. Но и в Забайкалье, Бурятии, Иркутской области к помощи винтокрылых машин тоже прибегали довольно часто. Теперь не прибегают, потому что их аренда никому не по карману. Пытаются использовать парапланы, другие малые летательные аппараты, но они не дают желаемых результатов.

Я пытал многих экспертов: достаточно ли одной лишь 20-тысячной премии, чтобы подвигнуть охотников начать активную добычу волков? «Хотелось бы в это верить», — дружно отвечали почти все. Но произносили слова надежды не очень уверенно, с оговорками. Их смущало, что выполнение громко заявленной областной программы резкого снижения в 2013—2015 годах численности серых выполняется не в полном объеме. Областное правительство выделило средства только на поощрение охотников, хотя были намечены и другие меры — в частности, обучение охотников искусству добычи серых, передача им опыта лучших волчатников, закупка специального промыслового оборудования и так далее.

Получилось как в плохой армии: воевать надо, но как успешно воевать — солдаты не обучены... За годы тотального запрета на традиционные способы лова, отмены к тому же в 2008-м областными властями премиальных выплат за добытых хищников число опытных волчатников сократилось до предела. Их можно пересчитать сегодня по пальцам. Обычные охотники, как профессионалы, так и любители, в большинстве своем утратили навыки добычи серых. Это очень серьезная проблема. К сожалению, ее решением никто не занимается — ни чиновники, ни охотпользователи, у которых в аренде находится 86% всех охотугодий Иркутской области. А ведь именно охотпользователи — арендаторы, согласно нынешнему российскому законодательству, как раз и должны заниматься регулированием численности волка на своих территориях, создавать собственные бригады волчатников, повышать их квалификацию. Это не благое пожелание. Это одно из условий, на которых они прежде получали долгосрочные лицензии, а сейчас заключают охотхозяйственные соглашения. Но, мягко говоря, далеко не все выполняют взятые на себя обязательства. Арендаторы жалуются, что в одиночку, без помощи государства, им не справиться с «волчьей» проблемой, просят отменить запрет на яд и капканы — хотя бы временно, чтобы сбить безудержный рост популяции хищников.

Продолжение в следующем номере.

Метки:
baikalpress_id:  18 570
Загрузка...