На берегу Синей Жемчужины

Корреспонденты «Копейки» узнали, как живут аборигены монгольского севера

Направление «на Хубсугул» с каждым годом становится все популярнее у российских любителей активного отдыха: недалеко, недорого, экзотично, а кроме того, привлекает и некая эксклюзивность. Другому иностранцу попасть в эти края весьма проблематично — на пограничном пункте в Мондах в Монголию пропускают только жителей нашей страны. Всем остальным приходится ехать до Кяхты, а уже потом по не лучшим дорогам возвращаться. На такое затратное в плане и времени, и денег путешествие, согласитесь, не каждый решится. Туристические проспекты меж тем наперебой расхваливают местные красоты: тут тебе и нетронутая природа, и воды озера Хубсугул, полные рыбы, и горы, словно с картин Рериха. А вот о повседневной жизни местных аборигенов (коренных жителей) сведений немного. Корреспонденты «Копейки» попытались восполнить этот пробел. Итак, чем живешь ты, сомон Ханх?

И здесь Похабов отличился

Это сейчас жители самого северного монгольского поселения встречают россиян с
распростертыми объятиями — туризм наряду со скотоводством тут главные источники
дохода. А ведь были времена, когда здешние воины всеми силами старались отогнать
русских от своих земель. Есть даже сведения о боестолкновениях местного войска с
казачьими отрядами Якова Похабова (да-да, того самого, которому приписывают
строительство Иркутского острога). Силы, правда, были не равны. Разница в
вооружении сказалась, считают историки: в арсенале у казаков в ту пору уже
имелись кремневые ружья, азиаты же для стрельбы использовали луки. В общем, наши
победили, как итог — в начале XVIII века первые русские вошли на территорию
Прихубсугулья и в районе нынешнего сомона Ханх поставили острог (говорят, что
его фрагменты остались до наших дней).

Впрочем, очень скоро казакам пришлось разрушить свое пристанище и уйти
восвояси. Виной тому Кяхтинский договор 1727 года, который от имени российского
царя подписал с уполномоченными правителя империи Цинн известный дипломат Савва
Рагузинский. Граница, которая тогда была прорисована, с незначительными
изменениями существует и поныне. Так некогда великая монгольская нация,
покорившая в свое время полмира, оказалась зажата между двумя отнюдь не дружески
настроенными соседями (помните, как в фильме про Чапаева: белые придут — грабят,
красные придут — грабят).

То, что не позволили сделать военным, спустя некоторое время совершили
торговцы: русские купцы, придя на берега Хубсугула, вмиг просчитали все выгоды
его местоположения. Именно они и построили здесь первые деревянные дома. Наши
соотечественники причастны и к развитию судоходства на озере: на деньги купца
Карвонова в 1910 году сооружен первый баркас, названный с благословения местного
ламы «Монгол».

Арбат по-монгольски

Если первые коммерсанты Ханха старались строить свои усадьбы поближе к воде,
то нынешние торговцы (уже из местных) возвели целую улицу на горе. Именно с нее,
если ехать от российской границы, и начинается монгольское поселение. Несколько
магазинчиков — продуктовых и сувенирных, небольшая гостиница, филиал самого
крутого в Монголии банка... Все в деревянном исполнении. Кирпич не приживается
здесь по очень простой причине — слишком уж хлопотно и дорого везти его из
России (своего-то нет). Потом еще цемент добудь для заливки фундамента, гравий,
песок и т. д.

Ассортимент магазинов по запросам российского горожанина, привыкшего к
походам в супермаркеты, довольно скудный. Чем-то напоминает сельпо советских
времен: на прилавках только все самое необходимое — пиво, водка, сладости,
какая-то нехитрая снедь. Заметим, что рассчитаны данные торговые точки в первую
очередь для заезжих гостей. Местные отовариваются чаще всего в магазинах в
нижней части поселка — там чуть дешевле, да и к дому поближе. Шерстяные и
кожаные изделия, которыми славится Монголия, здесь, на севере страны, не особо
дешевы (цена почти как в Иркутске), ведь производят их в основном в южных
районах, а оттуда товар еще привезти надо.

Школа на 500 человек

Единственное капитальное сооружение в Ханхе, а вернее сказать, в центральном
поселке сомона — Турте (по названию протекающей рядом реки), — школа. Построили
это двухэтажное каменное строение на сваях совсем недавно.

— Прежняя школа была старая, трухлявая — вот-вот рассыплется, — рассказывает
генеральный директор КОО «Саян-Радиан» Доржготов, взявшийся на себя роль нашего
гида и переводчика. — Когда ее показали приехавшему на Хубсугул порыбачить
заместителю премьер-министра страны, тот был в ужасе. Решение о строительстве
нового здания было принято очень быстро. Деньги выделило правительство Монголии.

К архитектурным шедеврам данное строение, конечно, не отнесешь, да и внутри
совсем не евроремонт (деревянные полы, крашеные стены). Но для здешних мест
появление столь масштабного объекта уже диковинка. Кстати, школу посещают 500
учеников. Для сомона с числом проживающих «что-то в районе 2300—2400» цифра
невероятная. Объясняется сей факт просто: к учебному заведению приписаны дети из
всех ближайших селений (даже самых маленьких, таких как отдельное стойбище).
Живут приезжие мальчишки и девчонки в интернате на 200 мест, находящемся
неподалеку от школы.

«Мы родились и выросли на берегу озера-матери Хусбсугул, мы являемся детьми
Ханх-школы и в будущем сделаем много хорошего для всей Монголии...» — это
вольный перевод одного из куплетов гимна Ханхской школы. Текст и ноты
произведения вывешены в вестибюле на самом видном месте. Музыку, между прочим,
написал известный монгольский композитор, уроженец Ханха Сэр-Од, слова — его
отец Тогтох.

Несмотря на воскресный день, школа была открыта. Группа старшеклассников под
руководством бывшего директора, ныне учителя физики, Санждоржа (хубсугульского
Эйнштейна, как представил нам его Доржготов) готовилась к ЕГЭ. Оказывается,
такой вид испытаний существует и в монгольском образовании. Только вот система
оценки иная: максимальное число баллов здесь 800, хорошим считается результат
650.

Кстати, среди выпускников Ханхской школы есть студенты иркутских вузов. После
короткого обсуждения присутствующие в классе насчитали как минимум троих таких
учащихся. Среди нынешних 11-классников тоже есть те, кто собирается продолжить
свое образование в столице Приангарья, — в основном выбирают политех. Чтобы
осуществить свой замысел, им приходится учить не только физику и математику, но
и русский язык.

Меж тем язык «большого брата», который в советские времена был едва ли не
обязательным к изучению, сейчас заметно сдал свои позиции. Монгольские школьники
все больше отдают предпочтение English. Противостояние двух миров можно наглядно
наблюдать и на стенах Ханхской школы: на одной стене фразы на латинице, напротив
— на кириллице.

И все же, несмотря ни на что, наши страны продолжают оставаться добрыми
соседями, продолжают дружить целыми населенными пунктами. Вот и сомон Ханх имеет
своих российских побратимов, причем в Приангарье: это город Шелехов и Олхинское
сельское поселение. Соглашение о сотрудничестве и дружбе между ними подписано
еще в октябре 2006-го. И в рамках этого соглашения в городе металлургов три года
назад побывала группа школьников из монгольского поселка. Руководил делегацией
как раз Санждорж (в ту пору директор учебного заведения). Воспоминания самые
восторженные: жили на загородной базе, ходили в кинотеатры, музеи, ездили на
экскурсии. Однако больше всего детей поразил переезд через «большой мост». Как
впоследствии удалось выяснить, это была плотина ГЭС...

Продолжение в следующем номере.

Метки:
baikalpress_id:  33 923
Загрузка...