Мусор на ветер

Ангарчанин Евгений Ильичев изготавливает из целлофановой пленки черепицу и тротуарную плитку, но благородный бизнес терпит убытки

Трудно в России стать богатым, особенно если не торгуешь. Ангарчанин Евгений Ильичев вот уже пять лет пытается поднять уникальный бизнес: для производства черепицы и плитки он использует мусор, целлофановую пленку. И все эти пять лет дело Ильичева стабильно приносит не доход, а сплошные хлопоты. Евгений уже продал все, что мог: квартиру, машину, имущество, о себе забыл, что получает — вкладывает в свое маленькое предприятие. Отчаяться и бросить затею после очередной неудачной попытки не позволяют только упорный характер и убежденность: он поступает так, потому что иначе не может.

Полезная идея

— Мне понравилось, что из ничего получается что-то, Тем более сырье доступное
— мусор, — говорит Евгений Ильичев об идее, которая овладела им пять лет назад.

Паренек из обычной ангарской семьи, где мама и папа — простые рабочие, он
всегда старался жить своим умом. Сам выдернул себя с улицы, отказавшись
подчиняться дворовым авторитетам. Вечно что-то изобретал и мастерил. А еще с
удовольствием занимался в экологическом кружке — сажал деревья, убирал мусорные
кучи в пойме Китоя, на Ольхоне, в родном Ангарске. Жаль, говорит, что не стало
ГЭО — городской экологической организации, в городе должно быть такое
направление с образовательно-воспитательным уклоном, но средства выделять
перестали. А сам Евгений сейчас о мусоре знает очень много, но главное —
понимает, как его утилизировать с пользой.

Вообще, судьба отходов в Ангарске, как и в других больших городах, весьма
печальна: горы хлама закапывают бульдозерами в землю. Если учесть, что
использованный целлофан, пластмасса не разлагаются более 200 лет, можно
представить, что там, в земле, творится... Да и на поверхности тоже: обочины
дорог, дачные поселки, а вокруг свалки, свалки...

— Как перерабатывают мусор, я увидел в Таиланде, — продолжает Евгений. — Там
пленку собирают — машины навьюченные увозят ее куда-то. И обратил внимание на
необычную черепицу на одной из крыш. Это меня и подтолкнуло заняться
переработкой. Вернувшись в Россию, я стал искать необходимое оборудование.

С чего начинается бизнес

Кстати, риск — для Евгения осознанный выбор. — Получив среднее техническое
образование по специальности «Контрольно-измерительные приборы», решил: вся эта
так называемая матрица «дом — работа — дом» не для меня, и открыл ИП. Поехал в
Иркутск, где фирме, занимающейся изготовлением мебели, требовались рекруты, —
вспоминает он. — Договорился в Ангарске об аренде площади, и, в принципе, пошло
бы мебельное дело, но первый рейс из Иркутска мне задержали и в аренде отказали.

Выручила квартира бабушки: выбросив все, что в ней находилось, Евгений
разместил диваны, которые привез для продажи. Через полгода благодаря
беспроцентному кредиту для покупателей и низким ценам Евгений сколотил небольшой
первоначальный капитал.

— Свои сбережения я честно прокатал в Таиланде, куда отправился посмотреть,
чем люди живут, — говорит молодой предприниматель. А потом наступило время,
которое иначе как пятилетней тюрьмой Евгений не называет. «Ага, все равно что
отсидел», — признается он.

Хождение по мукам

Для изготовления черепицы по образу и подобию таиландской — полимерной,
которая легче и долговечнее глиняной и цементной, оборудование в России Евгений
нашел.

— Собирают его в Ижевске, например, — рассказывает ангарчанин. И добавляет: —
Я все-таки продал бабушкину квартиру. Купил станки, подсчитал — должно было
окупиться. Вот до сих пор окупается...

За пять лет Евгений со своим предприятием сменил четыре адреса. — На первом
месте база обложила меня арендой, хотя начиналось все замечательно. Въехал я
туда по приемлемой цене, потом ее подняли — и существенно, на четверть, —
рассказывает он. — Я свет провел, электрику восстановил, а меня перестали
пускать на территорию — вдруг стал много должен. Разрешения попасть туда я
добивался всяческими уговорами. Вставал к станкам и почти сутками работал сам.
Но все равно пришлось съехать. Вообще, цена аренды у нас дикая. Хотя в Ангарске
есть большие площадки, например 32 000 квадратов, где можно было хоть самолеты
собирать — кран-балки мощные, станки, но все порезали и сдали в металл, вот что
у нас произошло. Я пытался хотя бы запчасти выкупить — даже этого не дали. Как
так — не понимаю...

А производству Ильичева нужно всего-то 150—200 квадратов и немного
близлежащей территории — сырье разместить и материал — песок. Сырье, за которым,
казалось бы, только руку протяни, достается Евгению непросто.

— В первый раз, когда я быстро не смог найти нужное количество пленки,
пришлось недорогой контейнер притащить из Тольятти, где заводы мусор прессуют на
полигонной сортировке и продают в другие регионы. Сырье оказалось плохого
качества — продолжает Евгений. — Чего там только не было — все подряд, пришлось
собственноручно перелопачивать. Нарвался, в общем, по незнанию.

А здесь, дома, ангарский полигон предложил Евгению пленку покупать — по 7
рублей за килограмм, к тому же непрессованную. Прямо грабеж. Любой завод вдвое
дешевле продаст и доставит бесплатно. А тут еще и машину к полигону за город за
25 километров гонять — на одном топливе прогоришь. Отдельный разговор —
человеческий фактор.

— Люди приходили из Центра занятости, устраиваться на работу, смотрели, что в
мусоре придется копаться, разворачивались и убегали. Не теряя надежды, я
все-таки нашел более низкую аренду, взял ребят, точнее они сами прибились. Мало
того, что нянчиться с ними приходилось, как с малыми детьми: показывать,
рассказывать — времени убивалось много. Но, допустим, назавтра заявка: нужно
плитку увезти. Прихожу утром, а они все пьяные валяются: один спит на красителе,
второй в мусоре, третий на экструдере — станок же тепленький. Электричество
мотает — он спит. К тому же не знаю — то ли они, то ли кто, но у меня полетел
очень редкий и серьезный насос. И вылетел год из жизни. Пришлось срочно машину
выменивать с доплатой на комнату, выставить ее на продажу, купить пресс, чтобы
начать работать.

Режимное предприятие

Сейчас производство Ильичева приютила одна из ангарских колоний, на нем
работают заключенные. Евгений пошел на этот шаг не от хорошей жизни — выбора не
было. Практически отдал собственное дело во вторые руки: о том, кто и как
работает на его станках, он только догадывается. Предприятие за колючей
проволокой: захочешь — не попадешь. Его заботой остались сырье, доставка,
реализация товара.

— Обидно, безусловно, что вроде бы бизнесом пришлось поделиться, но, с другой
стороны, раньше я был совсем один — грузчик, водитель, директор, бухгалтер. И
ночные звонки от работников, когда спросонья надо было объяснять, как устранить
поломку, прекратились, и производительность труда вдвое повысилась.

Евгений продолжает искать новые идеи. Обратился в администрацию, чтобы
выделили средства для оборудования на полигоне площадки для сортировки
привозимого мусора. Вышел на председателей садоводств — откликнулись, готовы
целлофан собирать.

— Я развез по садоводствам большие мешки — биг-бэги: чтобы дачники туда
пленку отсортировывали. Сейчас благополучно заполняют. Объяснил: нужна тепличная
пленка, тянущаяся — стрейч, канистры, тазики попросил складывать. Если что-то не
подойдет по составу, пластик окажется другой — мы его сами утилизируем, —
рассказывает Евгений. — Предложил в обмен на пленку плитку — по 6—8 штук за 100
килограммов, по деньгам это 300—400 рублей. По-моему, неплохо.

Часто вместе с необходимым для производства целлофаном Евгений забирает у
садоводов другие отходы.

— Ладно, говорю, раз я у вас — стекло увезу в Ангарск, к женщине, которая его
принимает, а металл соответственно придется сдать, — улыбается ангарский
предприниматель моему удивлению. — Да, мусор забираю и плитку привожу. Особой
выгоды от этого я не вижу. Если сесть и подумать — оно тебе надо? Нет, не надо!
А позвонили — и поехал. И сделал доброе дело. Просто потому что иначе нельзя.

***

Пока, несмотря на суровую экономическую реальность, Евгений свой благородный
бизнес не бросает.

— Вообще считаю, что производство само по себе в нашей стране невыгодно,
потому им и занимаются единицы — только у китайцев почему-то дело спорится.
Смотрю, в Ангарске Дом китайской керамики появился, арматуру льют, не говоря о
том, что наши рынки завалили овощами-фруктами. Первое время я старался, черепицу
и плитку дешево продавал. Потом мне стали себестоимость задирать, транспортные
расходы, сырье подняли, зеки тоже просят зарплату отдельно — несмотря на то, что
колония им платит. Плитка у меня сразу подорожала. Но все равно она оправдает
ожидания в плане долговечности. Смотрю, в городе тротуары уже рассыпались, хотя
прошло всего два-три года. А ведь и денег было немало выделено. Заново будут
переделывать скоро. Вот кому заказы отдадут — неизвестно.

Загрузка...