Моряцкое счастье

В этом году ангарчанин Виктор Лифантьев в сороковой раз поднял в день ВМФ флаг, привезенный им после службы на Тихом океане

Подарок старшему матросу Виктору Лифантьеву от мичмана Тетерина — под этим флагом команда сторожевого корабля, охранявшего границу СССР с Японией, ходила на шлюпках. Сибиряк Лифантьев веслами греб широко, размашисто — как привык на Байкале, где вырос. Поэтому и на воде держался лучше многих. Образцовый получился из него моряк, отличник боевой и политической подготовки, потому что всей душой полюбил он море и свою службу. И с тех пор, с 1972-го, взлетает каждый год над лифантьевским домом зеленый стяг морских пограничников, и крутится старый советский фильм «Право на выстрел», снятый в родной бухте на Шикотане.

Корабельная наука

— Вот он, наш причал, стоят военные, — горячо объясняет Виктор Александрович,
включив кадры киноленты; сам сотни раз смотрел, а волнуется. — Чаек сколько,
видите! Вот какой газ — корабль на соляре работает, выхлопы такие, что глаза
ест, хоть противогаз надевай. Вон рыбозавод, там общежитие цунами выбросило,
потом замыло. Фильм кручу часто: вспоминаю что было... — признается моряк.

Впрочем, до призыва в армию Виктор Лифантьев и не догадывался, что есть такие
части — морские погранвойска. — Думал, что просто попал во флот, — говорит он. —
Нас всего 100 человек из Иркутской области тогда служить на море призвали.
Отправили в Анапу — там находилась единственная в Союзе школа морских
пограничников при КГБ. Привезли, построили на плацу, командиры удивляются:
«Откуда таких голодранцев набрали?» А мы, молодые ребята, все в клешах,
патлатые, в рубашках с большими воротниками — сибиряки, 1968 год, 15 мая. В баню
всех, давай стричь. Переодели — мы друг друга узнать не можем: как одуванчики, в
белой форме. Бескозырку бросают на голову — она крутится.

Школа большая, в ней училось шесть с половиной тысяч курсантов. Нас во взводе
было 76 человек, это не как у сухопутных, в роте — до 500 матросов. На камбузе
по три с половиной тысячи обедало разом, представляете? Но дисциплину держали
железную. По части пешком чтобы один не ходил: по двое — а третий ведет строевым
шагом. Обучали новобранцев на совесть — серьезно и долго, 11 месяцев. — Я попал
на корабельного электрика, — рассказывает Виктор Александрович. — Нужно было
знать оснастку корабля, полностью изучить оборудование. Нам читали лекции,
показывали схемы. Пять уставов, 36 морских узлов — чтобы завязать и развязать с
закрытыми глазами. Практику проходили в Новороссийске.

Подъем в пять утра — и на пирс: занятия по плаванию — и 50-, и 100-метровка.
В кубриках порядок образцовый: на тумбочку кладешь фланельку, гюйс, сверху
бескозырка, под ней ремень. За 40 секунд должен одеться, а куда денешься — такая
тренировка. Курсанты в кубриках скоблили деревянные полы. Целая наука: заносят
опилки, шваброй их туда-сюда таскают, потом вымывают с мылом-порошком, дальше
натирают мастикой и уже после нее — суконкой. Пол блестит. Стоишь на вечерней
поверке или утром, когда подъем, — свое отражение видишь.

— У нас и на корабле грязи никогда не было, — продолжает Виктор
Александрович. — Судно отдраивали так, особенно когда генералов КГБ или
адмиралов встречали, что белой салфеткой даже в трюме проводили — ни пылинки.

Отучившись, курсанты сдавали государственные экзамены, получали удостоверения
и распределения — по всей стране. Виктора Лифантьева — у него 18 благодарностей
от командования только за время учебы — оставляли в Анапе обучать молодежь, но
он выбрал не черноморскую Балаклаву или Балтику: Дальний Восток, службу на
настоящем военном корабле.

Широка страна моя родная...

Из Анапы, где цвели каштаны и абрикосы, в суровые дальневосточные края везли
молодых матросов полмесяца. Ожидание было тревожным.

— В марте 1969-го как раз случилась заваруха на острове Даманском —
пограничники принимали бой с китайцами, открывшими огонь по нашей заставе. Нас,
полторы тысячи курсантов, держали как морскую пехоту. Если бы на границе что-то
произошло, мы пошли бы в бой. Наш поезд, обычный, людской, постоянно менял
литеру, в отдельном вагоне ехали автоматы, патроны. Кстати, в 1968-м, когда был
конфликт с чехами, у нас перестроили учебу — была только огневая и тактическая
подготовка.

Но и на этот раз все обошлось: в Слюдянке проездом Виктору даже удалось
повидаться с родственниками. — Во Владивостоке нас держали в казармах, —
продолжает Виктор Александрович. — Питались мы на улице. Март: слякоть, сырость,
ветер. В части — двухъярусные койки, пирамиды, автоматы. Спали так: суконное
одеяло и матрас, подушка без наволочки. Через полторы недели началось
распределение: кого в Находку, кого в Корсаков, кого в Петропавловск-Камчатский.
Я попал на Шикотан. До Японии как от Ангарска до Иркутска. Остров сам небольшой
— 35 на 40 километров, скалы, бухты, Курильская гряда... Все это я повидал.

Сначала я служил на торпедном катере, потом его списали, получили
корабль-сторожевик ПСКР 205-й — новый проект. Скорость большая. Торпедные
установки, пушки стояли — все по-настоящему. Сразу приступил к самостоятельной
службе, в машинном отделении. Первое время некоторых укачивало, у меня все было
нормально.

Конечно, погода-непогода, зимой в снег, осенью в дождь, летом в жару — в
море. Кубрики металлические — это не в городской квартире. Но человек ко всему
привыкает, как к тайге: я привык — раньше и охотой, и рыбалкой занимался.
Знаете, у нас люди из Украины служили, из Латвии, Эстонии — в общем-то, высокие
ребята, не сказал бы, что слабаки, но подтянуться даже не могли, выносливости не
хватало. А я на турнике по 15 раз переворот легко делал.

«И Родину надо защищать...»

На своем сторожевом пограничники уходили в море на месяц. — Топливом
заправляешься, продукты берешь — и обратно, — вспоминает Виктор Александрович. —
Задержал нарушителей, пришел — сдал. Японские шхуны часто пересекали границу. По
боевой тревоге мы поднимались за ночь раза четыре — на сон времени не
оставалось. Под видом рыбаков японцы снимали наши объекты, засекреченные
авиаполки. Мы их вылавливали. Главная задача — задержать: прибыть в нужный
квадрат — быстро, незаметно — и обезвредить противника. Мы забирали у
нарушителей съемки, пленки, различные данные — что только не находили.
Сопровождали до Крабозаводска, где передавали сухопутным пограничникам и КГБ.
Команды обычно возвращали японским полицейским, а капитанов шхун-шпионов у нас
судили, отправляли в тюрьму.

Японцы вели себя дерзко. Нас же не зря обучали боевым единоборствам, и
стрелять приходилось, если не подчинялись. Мы высаживались с пистолетами,
автоматы применять нам не разрешали. А в 70-е годы можно было даже из пушки
палить — но у нас такого не случалось. Действовать нужно было всегда очень
грамотно — чтобы без международного конфликта. Проверяли мы плавбазы, снимали
японские сети в наших водах. Бывало, улов отдавали сухопутным пограничникам, они
нам — молоко.

На боевых вахтах могло случиться самое непредвиденное, поэтому корабельная
электрика должна была работать четко и слаженно. — И соленой воды ледяной
пришлось хлебнуть немало, — вспоминает морской волк, — и на мачту лазить,
лампочки менять, чтобы ночью освещать нарушителей. Высоко — молодого не пошлешь.

Виктор Лифантьев ни разу не подвел командира. Прикипев к службе, даже в
увольнительные сибиряк оставался на корабле — вместо кока. — Наш капитан Лимонов
любил мою кухню, — улыбается он. — Я крабов готовил, у королевских клешни длиной
с человеческую руку. Осьминогов варил, сам, правда, не ел — не мог, эти щупальца
с присосками. Акул мы ловили небольших, прямо на крючок: бирки вставляли в жабры
и отпускали — развлекались так, пока дрейфовали в открытом море. А в Новый год
обязательно стряпали пельмени.

* * *

В отглаженной морской форме Виктор еще долго ходил по Култуку, где
родительский дом, — на дембеле. В отпуске, которым наградили на 7 ноября
1970-го, вместо шапки-ушанки носил бескозырку. Потом дорогой сердцу головной
убор с надписью «Морские части погранвойск» подарил соседу — сейчас парнишка
совсем взрослый. — Бушлат до сих пор в гараже, — говорит ангарчанин. — Правда,
пуговицы морские посрезали — кому-то все время они были нужны. А флаг,
подаренный мичманом Тетериным, храню как ценную реликвию. Внуку Коле передам.
Говорит, что капитаном будет...

Загрузка...