По обратному следу

Улики по ограблению кассы Иркутского кирпичного завода нашлись в бывшем общественном туалете

Год 1974-й. Иркутск. Октябрьский РОВД. По внутренней связи вызов: всему оперативному составу немедленно на выезд! Выскакивают, на ходу получают информацию: в Лисихе около завода совершено вооруженное нападение на кассиров кирпичного заводоуправления. Ранен один человек. Рванули сумку с месячной зарплатой двух предприятий — 47 тысяч рублей в то время огромная сумма. Так началась очередная криминальная история, которую поведал наш старый знакомый — бывалый иркутский сыщик. Громкое дело предстояло распутать.

Штабные и опера

— Машин в отделе нет. Кто на чем добирается до Лисихи, останавливая попутный транспорт с помощью милицейского жезла, — раскручивает свою историю сыскарь. — В штабе спецкомендатуры сидят пять или шесть полковников во главе с генералом, плюс отдел «перехватчиков». Так называли оперов убойного из УВД за их способность появляться в нужное время= и в нужном месте.

(К слову сказать, много лет спустя наш опер оказался в их числе, но никто из местных — то есть подразделений, где он бывал в командировках — никогда не называл его перехватчиком, ибо он пахал сам и заставлял пахать всех окружающих).

— Ну эти могут сидеть, травить байки (на них висяка не будет), а РОВД некогда — у этих разбой с огнестрелом, надо засучивать рукава. Разбежались по территории: три-четыре огромных сарая для обжига кирпича, четыре барака для проживания условно-осужденных и условно-освобожденных, барак — штаб спецкомендатуры, столовая завода, заброшенные полуразрушенные сараи и пустыри — вот тогдашняя Лисиха. Ни одного жилого дома. Прохожих — один-два за час. Все условники — по сараям около печей.

Десять оперативных групп примерно час отрабатывали территорию. Выяснили: кассиры шли от остановки «Лисиха» вниз, к комендатуре, их встретили двое, вырвали сумку. Это видел водитель грузовика, машиной налетчиков он не стал сбивать — далеко не каждый шофер способен абсолютно осознанно давить живых людей самосвалом. Выскочил из кабины с монтировкой и получил пулю в грудь.

Женщины маленько пришли в себя: было двое, возраст, одеты в спортивные костюмы (трико), один — в армейской фуражке, вспомнили. Встретили здесь — побежали туда.

Через час безрезультатных поисков собираются в штабе, чтобы обменяться впечатлениями и определиться с дальнейшими действиями. «Генералитет», слава Богу, разъехался, остались начальник управления уголовного розыска Алексей Степанович Жданов, руководство Октябрьского РОВД и группа «перехватчиков».

Жданов: «Группам повторно перепахать всю территорию. Доставить в штаб начальников цехов, смен, мастеров участков. Особистам УВД пора поработать на бумагу — допросить всех этих людей. А то уже обед, а у нас ни одной строчки в деле нет! Как будем отчитываться перед прокурором? По коням!»

Наш опер тем временем подошел к начальнику РОВД Лошакову, стал шептать ему: «Трофим Трофимович! Были не условники: одежда, фуражка, кеды, возраст, морды не от кирпичного завода, да и убегать стали куда-то в город, за пределы комендатуры». — «Согласен. Что будешь делать?» — «Отрабатывать след!» — «Действуй!»

Разговор заметил Жданов: «Трофим, кто это около тебя?» — «Это наш опер. Имеет кое-какие соображения, пошел проверять, сразу доложит». «Ты не забыл, что шептаться в присутствии старших у нас не принято?!» — сурово пожурил полковник.

Фуражка с запахом

Опер поспешил на улицу. Думает: вот, «отметился» перед всеми, Трофима подвел... Жданов пока не знал этого сыскаря. Но прямой начальник уже сталкивался с его дотошностью и нетерпимостью к «перехватчикам». Что-то подталкивало опера: иди на след, вспомни, как ползал в пограничниках, чему учили в академии в Москве.

Пошел на место преступления. Было два выстрела, нужно найти гильзы — чтобы понять, из какого оружия стреляли. Ползает на четвереньках, буквально по квадратикам ощупывает траву, озирается по сторонам, откуда могли видеть случайные люди. Следы есть, но гильз нет. Продвигается по пути бегства грабителей, чувствует, что за ним кто-то наблюдает.

— Усек мужичка около сарая, — вспоминает сыщик. — Аккуратно подошел. «Интересно ползаю?» — спрашиваю. — «Интересно! Главное, почти след в след...» «Ну и?.. Время идет, я лазаю уже третий час, а толку-то нет!» — говорю. — «Тогда прямиком, — отвечает, — вон в ту сараюшку! Правда, это бывший уличный туалет, но вы умеете ползать, не стесняйтесь — они туда заходили!»

Опер бежит в сарай. Обломки труб, досок, железяки, деревяшки, старые оконные и дверные блоки, тряпье, бумаги и так далее, и все это обильно в дерьме. Он палкой копает по углам во всем этом хламе и... обнаруживает фуражку. Изнутри на тулье выведены фамилия, инициалы и пятизначный номер воинской части.

— Укладываю в угол, как все было, закрываю тряпьем — нужно же находку процессуально оформить и привязать к месту, бегу в штаб: «Товарищ полковник, обнаружено...»

«Перехватчики» пососкакивали, уши навострили. Жданов осадил всех: «Вы собираете оперативников в штаб, комплектуете под своим началом группы захвата с оружием. Ему (кивок в сторону находчивого опера) не мешать, за мной не ходить, ждать здесь! Сусанин, веди!» Примерно так, с юмором.

Тот самый наган...

Идут к сараю: Жданов, опер, следователь, эксперт, понятые. Следователь рисует схему, протокол. — Достаю фуражку, — улыбается сыскарь. — Алексей Степанович говорит: «Слушай, опер, я вижу, что здесь сплошное дерьмо. Но ты постарайся: переверни тут все, а потом мы тебя отмоем на Ангаре не только водой». В одной из труб нахожу наган, а именно ревнаган, в барабане — две стреляные гильзы и 5 боевых патронов. Надо было видеть лицо Алексея Степановича! Хотя упрекнуть его в сентиментальности, при многолетнем опыте оперативно-разыскной работы, сотнях задержаний махровых преступников, конечно, было невозможно!

Много позже, когда наш опер сам разрабатывал и возглавлял весьма серьезные операции, он понял: обнаруженное и изъятое огнестрельное оружие — это не просто вещдок. Это в первую очередь боевое оружие, из которого больше никого не убьют, в том числе и тебя, а потом не ограбят, не изнасилуют...

...Жданов — эксперту: «Если не найдешь пальчики, завтра из теплого кабинета пойдешь на улицу, постовым». «Пошли в штаб, — продолжал руководить Алексей Степанович. — Первая группа — в облвоенкомат, вторая — в областное адресное бюро. Берем с запасом — от 18 до 30 лет — с такой фамилией и инициалами». Эксперт обнадежил: пальчики хорошие, пригодны к работе.

«Брать будут «октябрята»

Из военкомата сообщили: есть такой, имеется карточка призывника, призывался с такого-то адреса. Из адресного бюро получили информацию: карточка прибытия-убытия, прописка и так далее — все в наличии. «Перехватчики» рапортовали: «Мы готовы, разрешите взять, товарищ полковник?» Жданов приказал: «Брать будут «октябрята»!» — Мы поехали, взяли, нашли деньги, — завершает рассказ иркутский сыщик. — Правда, полторы тысячи эти братья успели издержать, но выпить и съесть все купленное не успели — мы помешали. Вместе с братьями забрали и водку, и закуску — куплены-то они были на заводские денежки.

* * *

Рабочие двух заводов в тот же вечер получили зарплату. Для всех участников операции дирекция и профком предприятия организовали грандиозный ужин, ну а наш опер стал известен в областном УВД.

Метки:
baikalpress_id:  16 437