Тропою геолога

В канун профессионального праздника иркутянин Виктор Наумов рассказывает о первой производственной практике, преподавателях и пройденных маршрутах

«У нас никогда ничего не теряется»

— Первую производственную практику я проходил в Восточных Саянах. Мы, четверо студентов первой и второй групп — Володя Баранов, Артур Сезько, Эдик Плоткин и я — после окончания третьего курса решили испытать себя на выносливость: район-то горный. До места работы Хор-Тагнинской партии забрасывали нас на машине до поселка Монды, потом — самолетом до Орлика, оттуда пешком 60 км до селения Алак-Шулуун, что по-бурятски означает «красный камень».

Во время практики мы освоили несколько видов работ: ходили в качестве коллекторов в геологические маршруты, сопровождали промывальщика при взятии шлиховых проб и отмечали место их взятия на карте, занимались отбором металлометрических проб, замеряли радиометром гамма-излучение горных пород. Начальник партии Павел Васильевич Дубин поручал нам и несколько самостоятельных маршрутов.

Металлометрические пробы брали вдоль склонов. Выход из маршрута, или обратный ход, осуществляли обычно по берегу реки. Вернувшись однажды из такого маршрута, я обнаружил, что потерял карту, а точнее ее фотокопию, разрезанную на части и наклеенную для удобства пользования на марлю. Рассказал все ребятам. Через день нас, всех четверых, послали в самостоятельный трехдневный маршрут. Но, прежде чем идти, я по совету ребят вернулся на последнюю точку предыдущего маршрута, где пользовался картой. Попытался найти ее, но так и не обнаружил.

После возвращения из трехдневного маршрута пришлось обо всем рассказать Павлу Васильевичу. Но узнала об этом вся партия. Прораб-геолог партии Александр Павлович Коновалов так выразился по этому поводу: «У нас в геологии никогда ничего не теряется». Это означало, что надо идти и искать карту.

На поиски отправился уже в официальном порядке. За мной увязалась сибирская лайка — молодой пес по кличке Черник, которого взял с собой на практику заядлый охотник Артур Сезько. И как только дошли до последней точки наблюдения, мой четвероногий спутник начал скрести, фыркать и пытаться достать лапами что-то меж крупных полуметровых валунов на берегу реки. Оказалось, что он нашел мою карту. Только от ночной сырости она отклеилась от марли и листочки карты свалились в пустоту между валунами. С тех пор я верю, и эта вера до сих пор не поколебалась: у нас в геологии действительно никогда ничего не теряется. А если и теряется, то всегда находится.

Отчего болела голова

— На практике 1957 года мы впервые попали под радиоактивные осадки. Было это так. В конце августа — начале сентября небольшой отряд партии направили на картирование участка в междуречье Урда-Оки и Хор-Тагны. Из-за позднего времени выхода с базы до места не дошли. Заночевали на перевале. Утром проснулись, вышли из палаток — кругом снег. И у всех... болела голова! Прождали 12 дней, но снег так и не растаял. А голова у всех продолжала болеть. Кто-то догадался сунуть трубку радиометра в снег — стрелка поползла вправо, а в наушниках вместо щелчков раздался сплошной треск. Увы, это был отголосок наземного ядерного взрыва, проводившегося далеко-далеко — на Семипалатинском полигоне.

Позднее геофизики (они входят в штат каждой геолого-съемочной партии) научились точно увязывать такие осадки с наземными ядерными взрывами. Так, в июне 1975 года вблизи поселка Преображенка на реке Нижняя Тунгуска я ожидал на базе Преображенской партии вертолет. И опять в течение двух дней у всех болела голова. На что геофизик партии глубокомысленно заметил: «Двое суток назад китайцы произвели в Тибете (а это две тысячи километров от Нижней Тунгуски) взрыв водородной бомбы». О чем ранее было объявлено по радио. За двое суток радиоактивное облако достигло Катангского района Иркутской области, а дождь помог спустить радионуклиды на землю.

Летом 1980 года довелось мне побывать и на месте подземного ядерного взрыва, в левобережье Нижней Тунгуски, километрах в двадцати ниже поселка Тура — столицы Эвенкии Красноярского края. Но это уже совсем другая тема.

«Встаньте в ряд»

— Окончив университет и отработав три года вначале в геолого-съемочной, а затем в Нижнеудинской экспедиции, я поступил в аспирантуру при кафедре минералогии и петрографии ИГУ, а после окончания аспирантуры остался работать на кафедре. Каждое лето в течение примерно 15 лет выезжал в поле, в основном на Нижнюю Тунгуску — ту самую, которую писатель Вячеслав Шишков назвал Угрюм-рекой. Впервые я попал в эти края в 1962 году в составе Тунгусской экспедиции университета. Руководил экспедицией заведующий кафедрой общей геологии Михаил Федорович Кузнецов. У него была одна особенность — выезжать в поле попозже, когда полетит тополиный пух, с тем умыслом, чтобы пик полевых исследований пришелся на осенний перелет уток. Можете себе представить: ведро утятины на четверых вечером в палатке уничтожалось мгновенно.

Но в 1962 году осень, а затем и зима наступила рано и мгновенно, да так, что Нижняя Тунгуска за одну ночь покрылась льдом. На тот момент мы были за 60 км от Ербогачена. Выпал снег. Кончились продукты. На другой день после ледостава слышим — летит, а затем делает круг над нами самолет. В кабине рядом с летчиком — завхоз экспедиции Дмитрий Иванович Марков. Видим, из самолета что-то выпадает, оказалось — вымпел. Рукой Дмитрия Ивановича написано: «Если есть продукты — встаньте кучкой, если нет — в ряд». Мы встаем в ряд, самолет улетает.

Из сосны расщепом мы делаем четыре широкие лыжины, укладываем на каждую лыжину по спальнику, берем минимум вещей (остальное складываем в кучу, укрываем палаткой и оставляем, потом все это будет вывезено в Иркутск). И ступаем на лед Нижней Тунгуски. К каждой лыжине привязана длинная тонкая жердь, за которую везем груз. К тому же жердь должна помочь тому из нас, кого угораздит провалиться под лед. Первым по пути в Ербогачен проваливаюсь под лед я, но неглубоко. Пока сохну у костра, мороз крепчает. Вскоре снова в пути.

Через день мимо нас со стороны Ербогачена по правому берегу Тунгуски бредет молодой верзила с двумя лошадьми. Он проходит мимо, кто-то из нас вдогонку его спрашивает, куда он идет. Оказывается, он везет нам продукты. Думаете, что Дмитрий Иванович отправил нам? Две буханки хлеба и две бутылки водки на четверых. Так Марков расценил отсутствие у нас продуктов. Кстати, одна бутылка здесь же выскользнула из рук и разбилась о лед. Но мы уже подходили к Ербогачену, да еще накануне наткнулись на избушку рыбака, который по свежему льду ловил налимов.

Где ставить лагерь?

— Если ты сплавляешься по реке, то к концу дня всегда встает проблема, где ставить лагерь для ночлега. Если поставишь его на западной (солнечной к вечеру) стороне, то наутро это место окажется в тени, в росе, а палатки будут сырыми. Если на восточной, то к закату там уже тень и сыро. Но зато утром палатки быстрее просохнут от ночной росы. Следует учитывать и крутизну склона, с тем чтобы избежать ночного подъема воды.

А вот эвенки, кочующие с оленями, летом всегда ставят чум ниже устья любого притока, впадающего в более крупную реку или речку. Почему? Да потому что холодок от воды впадающего притока движется вниз по течению и отгоняет мириады комаров, что водятся в бассейнах всех платформенных рек, включая Нижнюю Тунгуску. Но у геологов при выборе стоянки обычно побеждает чувство красоты самого места привала. На реке Илимпее, крупном левом притоке Нижней Тунгуски, такие красивые места появляются тогда, когда русло реки выходит на прямые отрезки длиною в несколько километров. Подобные участки реки фиксируют собой разломы в земной коре. Здесь абсолютно ровные поймы и невысокие террасы, где удобно ставить палатки.

Однако всякий раз, когда в таком живописном месте мы причаливали к берегу и выходили из байдарок для осмотра места стоянки, к своему ужасу видели на террасах домовины — одиночные, грубо сколоченные, стоящие... на ножках. Так хоронят своих усопших кочующие по тайге эвенки. И выбирают при этом самые красивые места. Но почему же над землей, а не в земле? Да потому что иначе нельзя: мешает вечная мерзлота. А мы так ни разу и не поставили лагерь в таком красивом месте. И духи — обитатели здешних мест — были к нам благосклонны.

Метки:
baikalpress_id:  16 295