Шел слесарь на выборы...

Глядя, как нынешние кандидаты в депутаты курят себе фимиам, обещают царство небесное на земле и одновременно вываливают в дегте своих конкурентов, невольно обращаешь свой взор к советским временам. По крайней мере, людей в Верховный Совет умели выбирать достойных. Другое дело, что они безропотно штамповали законы, предписанные партией. Но разве сейчас Госдума не тем же самым занимается?

Итак, идет 1950 год. После школы я устроился работать на Восточно-Сибирскую студию кинохроники. Ну конечно, не снимать, а исполнять роль мальчика на побегушках; это принеси, это унеси... Подкатывают выборы в Верховный Совет. Нашей киносъемочной группе, в составе режиссера Александра Владимировича Шатрова, оператора Алексея Александровича Белинского и вашего покорного слуги, дают почетное задание: отснять свободное волеизъявление народа на одном из лучших избирательных участков, то есть в Доме культуры завода имени Куйбышева.

Заранее завезли мы на участок целый грузовик аппаратуры, и режиссер стал думать, как поэффектнее снять событие. Ходили слухи, что кинохронику очень любит смотреть сам товарищ Сталин, и нужно не ударить лицом в грязь. Решено было заснять первого избирателя, который в шесть часов утра (тогда именно в это время открывались участки) бросит свой бюллетень в урну. Но не простого, случайного избирателя, а самого лучшего, передового рабочего завода. Выбор пал на слесаря Губанова. Его рекомендовали партком, завком и прочие инстанции. Сам Губанов ради такого случая приобрел новенький, в полоску костюм и заверил нас, что будет как штык в шесть утра.

Наступает утро. К назначенному часу возле участка уже теснится очередь. Конечно, главная цель — буфет. Там колбаска, конфеты, пряники и обязательно мандарины. Они были неким символом хорошей жизни. Но люди в погонах, зная эту человеческую слабость, никого в буфет не пускали. Сначала исполни свой гражданский долг, как говорили тогда, а уж потом ломись к прилавку.

Часы бьют шесть, двери распахиваются, а нашего героя все нет. Оператор, конечно, отснял первых счастливчиков, но это был рядовой люд, не санкционированный властями. Ждем до семи — вдруг подойдет. Может, думаем, обмывал новый костюм и проспал? Это простительно. Но нет никого. Так мы и уехали... И как выяснилось позже, не виноват был слесарь Губанов. Он встал пораньше, надел новый костюм, повязал модный галстук, сдвинул шляпу и отправился на участок. И тут на Ушаковском мосту его останавливают урки и раздевают до трусов. Ну не пойдешь же в таком виде голосовать за любимого товарища Сталина! Сразу загремишь на нары, никакие трудовые рекорды не спасут и не помилуют. Пришлось слесарю срочно возвращаться домой.

История эта могла остаться лишь забавным случаем, если бы не радиостанция «Голос Америки». Она уже вечером передала, что вот, дескать, какие нравы царят в Советском Союзе: пошел слесарь голосовать, а остался без штанов. И город назвали, где вот так запросто штаны с героев труда снимают, и фамилию слесаря. В общем, скандал, да и только.

Ко мне, по малолетству, не прикапывались, а вот режиссера с оператором взяли органы в оборот: мол, это вы специально подстроили, чтобы дискредитировать советские выборы. Грозились выгнать из партии и лишить права съемки политических сюжетов. Едва они отбились от обвинений.

Но, видно, напугать сумели. Боясь нового прокола, Алексей Александрович Белинский стал сдувать все пылинки в кадре. Помню, как нас с ним послали в Куйтунский район, в совхоз «Ленинский», снять кандидата в депутаты Верховного Совета, известную доярку. Фамилию ее за давностью лет я, конечно, не помню. Была она женщина крупная, колоритная. Алексей Александрович просто светился от счастья, работая с этой роскошной натурой. И вдруг вижу — опускает он камеру и скучнеет. Что такое? «А ты разве не видишь, — говорит, — коровы-то грязные. Стыдно таких коров в кадр ставить, надо их помыть». Все, кто был на ферме, вытаращили глаза: он что, с ума сошел, мыть у коров под хвостами?! Доярка его принялась успокаивать: было бы вымя чистое, а остальное на литрах не отражается. Но Белинский гнет свое: надо вымыть!

Никто, естественно, этим не хочет заниматься, и тогда мой учитель и наставник командует: «Эдька, чисть скотину!» Что делать? Взял скребок и принялся отдирать навоз с коровьих задниц. Посмотрели скотники на мои мытарства и — спасибо им — отобрали щетки, тряпки и сами закончили приборку. Так с чистыми задами и вошли коровы в кадр.

Да разве одним только коровам придавали благообразный вид! Механизатора полагалось снимать в красной ковбойке (хотя кино было черно-белое) и в комбинезоне. И чтобы на голове кепочка. У Белинского была кепка-восьмиклинка, с пуговкой посередине. Так эта кепка кочевала из сюжета в сюжет. Трактористы, натягивая ее на свои вихры, так захватали руками, что пришлось покупать новую...

Комментарии

Нажмите "Отправить". В раcкрывшейся форме введите свое имя, нажмите "Войти". Вы представились сайту. Можете представиться через свои аккаунты в соцсетях. После этого пишите комментарий и снова жмите "Отправить" .

Система комментирования SigComments