Шальная история

Шелковый палантин княгини Волконской, украденный почти сорок лет назад, вернулся в Иркутск

Детективная история со счастливым концом: на музейную полку вернулась шаль. Более 150 лет назад она принадлежала княгине Марии Волконской. Понадобилось 37 лет, чтобы этот нарядный шелковый палантин снова оказался дома, в Иркутске, в Музее декабристов: его украли в 1975-м прямо из экспозиции. Правда, когда-то свадебный подарок иркутской сироте сейчас выглядит далеко не празднично — рассыпается прямо на глазах: многие годы неизвестные хранили его совсем не как ценный исторический экспонат — носили, стирали, вручную подрубали... Без реставрации шаль погибнет.

Повесили прямо на стул

Эта история началась в 1970 году. Тогда в самом главном музейном документе — акте приема ценностей — появилась запись, сделанная рукой научного сотрудника Нины Струк. Она указала, что 31 декабря приняла «шелковую шаль с чередующимися белыми и синими полосами, на полосах — орнамент из мелких разноцветных цветов, орнамент в виде огурца, с двух сторон — кисти». Подарила шаль музею иркутянка Марина Андреевна Перфильева. Женщина рассказала, что, по семейному преданию, этот предмет одежды как свадебный подарок княгиня Мария Волконская преподнесла ее бабушке Варваре Родионовой — простой иркутской сироте.

— Шаль оформили и сразу включили в экспозицию, — говорит Ольга Аркадьевна Акулич, заместитель директора по научной работе Иркутского музея декабристов. — Экспозиция в те годы была достаточно скромная, и музейное оборудование для экспонирования этой шали еще предусмотрено не было. Ее просто разложили на спинке стула — прямо в открытом доступе. Пять лет она так и выставлялась.

 А дальше, — пишет в своих воспоминаниях Нина Степановна Струк, — экскурсия за экскурсией шли беспрерывно, и они, два сотрудника музея, могли не встретиться с утра до вечера. Поэтому пропажу шали заметили не сразу, даже во время рабочего дня. Подумали, что кто-то забрал или куда-то переложил, может быть, унес или изъял. Ведь если идешь с экскурсией и видишь — предмета нет, сразу группу не бросишь, не побежишь, не закричишь: «Караул, воры!»

Когда музейщики наконец спросили друг у друга: «Куда шаль-то делась?», прошло несколько часов с того момента, как она пропала. Оказывается, шаль украли — вероятно, один из посетителей. Вот такой детектив.

К сожалению, по факту пропажи редкого экспоната уголовное дело заведено не было, а значит, следствие не проводилось: по сути, шаль не искали, вероятно посчитав, что это бесполезно. Согласитесь, музейные экспонаты воруют не для того, чтобы возвращать их... Через 11 лет после пропажи Министерство культуры разрешило музею списать свадебный подарок Волконской. И казалось, что, после того как в документации появился штампик «списано», дальнейшую судьбу вещи невозможно будет проследить — она пропала для иркутской истории навсегда. Однако в судьбе ценного экспоната последовал неожиданный поворот.

Спустя десятилетия, в Чите...

Прошло много лет, и вот однажды, уже в середине 1990-х годов, к главному хранителю Читинского краеведческого музея (сейчас это Забайкальский краевой) Марии Ивановне Алфериной пришел человек и предложил приобрести атласную шаль — всего за 1500 рублей. А между делом шепнул: «Шаль эта самой Марии Волконской принадлежала...»

Мария Ивановна Алферина — старый музейный работник, вспомнила, что в молодости видела эту шаль в Иркутске, любовалась ею. А потом услышала на всесоюзном семинаре: вещь из музея украли да так и не нашли, было очень жалко.

Но о том, что что-то заподозрила, посетителю виду не подала. Несмотря на то, что сделку ей предлагали провести через подставное лицо и сама шаль уже была очень ветхая, Мария Ивановна сделала все, чтобы читинский музей купил вещь. Нужно было сохранить мемориальный предмет для потомков.

— Понимая ценность этого музейного предмета, она совершила гражданский поступок — огромная благодарность ей от нас, — говорит Ольга Аркадьевна. — Благодаря компетентности, энтузиазму Марии Ивановны Алфериной мы сегодня снова можем видеть шаль Волконской. Если бы она хотя бы случайно намекнула этому человеку, что вещь украдена и он имеет отношение к краденому, тот ушел бы с ней и, быть может, выкинул или сжег...

Преступников, конечно, найти не удалось.

— В документацию Читинского музея шаль была занесена в 2002 году, — продолжает Ольга Аркадьевна. — Приняли ее с таким смутным описанием: «Фрагмент атласной шали с шерстяными кистями, 2-й половины XIX века». Материал был определен как атлас, потому что на шали есть блестящие полосы, их можно и сейчас рассмотреть. Размер вещи — 80х165 см — более или менее совпадал с первоначальным. Правда, это оказался фрагмент: край был подрублен вручную белыми нитками — очевидно, от ткани уже отрезали. Шаль принесли очень ветхую и нуждавшуюся в реставрации, поэтому в Чите экспонировать ее не стали.

Хотя ценный предмет положили в фонды, главный хранитель Мария Алферина все-таки пыталась поделиться своей радостью с коллегами. И ей представилась такая возможность. В 2007 году на очередном семинаре Мария Ивановна встретила нашего директора (ныне покойного) Евгения Ячменева и рассказала ему о том, что, вполне возможно, они приобрели ту самую шаль, которую украли в Иркутске в 1975 году.

Хорошо, что остался слайд

Евгений Ячменев с тех пор часто вспоминал о шали: как вернуть ее в родной музей? В Иркутске ему повезло разыскать изображение пропавшей вещи. Он случайно обнаружил в фондах краеведческого музея цветной слайд, на котором была отснята шаль до того, как ее похитили.

— Это редкий случай, — объясняет Ольга Аркадьевна, — снимки экспонатов делали нечасто, слайды были дороги и малодоступны в 70-е годы...

Электронную версию этого слайда в 2008 году отправили в Читу. Но в Чите, в общем-то, не очень торопились что-либо предпринимать, а тут вскоре произошла трагедия — не стало Евгения Ячменева. Тем не менее в конце 2008 года завотделом Игорь Васильевич Пашко поехал в Забайкалье с культурной акцией и попросил, чтобы ему показали шаль Волконской и позволили ее сфотографировать.

— И когда этот слайд и фото из фондов Читы сопоставили, сомнения у нас отпали: однозначно перед нами был один и тот же предмет, только в ужасной степени разрушения. На основании двух этих изображений иркутский музей вступил в долгую переписку.

— У меня собрался целый веер писем, ходатайств, которые мы писали, отправляли... — рассказывает Ольга Акулич. Наконец в 2009 году на многочисленные просьбы иркутян читинские коллеги, собрав совещание фондово-закупочной комиссии, решили судьбу исторической вещи.

— «Рассмотрев указанные обстоятельства, учитывая, что указанный предмет связан с историей города Иркутска, а также руководствуясь соображениями профессиональной этики» — что очень важно! — комиссия не возражала против передачи шали в наш музей на постоянное хранение, — подводит итог Ольга Акулич. — Если бы высокое собрание наших коллег из Читы сказало: «Нет, не отдадим» — то мы ничего не могли бы сделать. Но, спасибо, они проявили добрую волю...

Домой!

Три года спустя, в январе 2012-го, шаль Волконской вернулась поездом домой, в Иркутск. Ей подготовили радостную встречу: аккуратно разложив на белом полотне, сфотографировали, определили в экспозицию в специальном стеклянном ящике, и до 9 марта она будет находиться там.

— Развернуть ее страшно, она рассыпается, — объясняет Ольга Аркадьевна. — Сейчас наш главный хранитель уехала в Москву, она будет во Всероссийском научно-реставрационном центре имени Грабаря. С собой повезла диск с качественным изображением шали — чтобы московские коллеги рассмотрели ее внимательно и поставили в план реставрации.

То, что реставрация необходима, и то, что ее никто не сможет в Иркутске провести, мы уже понимаем. Предварительный осмотр проводила наш музейный реставратор по ткани с многолетним опытом Ольга Константиновна Лось. Нужна очень серьезная работа, которая требует комплексного подхода.

Шали, вероятнее всего, более 150 лет. Конечно, это не тот платок, который Мария Николаевна Волконская могла сама получить в юности от своих родных. По орнаменту, по стилистике вещь все-таки ближе к середине XIX века, это 40—50-е годы, как раз тогда княгиня жила в Иркутске. Она могла ее купить для себя или специально, в дар, а может, прислали родственники.

Хорошо, если нам удастся отправить шаль на реставрацию в будущем году. А пока мы будем ее хранить — чтобы только не навредить.

Метки:
baikalpress_id:  16 154
Загрузка...