Черепанов Корнилий — полководец

Герой Советского Союза генерал-майор Черепанов из села Бутакова Качугского района

Продолжение. Начало в № 1

Взятие Холма

В январе 1944 года дивизия получила приказ передать оборону под Старой Руссой другой дивизии и скрытно сосредоточиться на подступах к городу Холму. От Старой Руссы до Холма примерно 100 километров. 26-я дивизия шла по бездорожью — и только по ночам, чтобы занять оборонительный рубеж северо-восточнее города. 312-й Новгородский полк занял позиции на высоком берегу реки Ловати. Решающие бои начались 16 февраля 1944 года. Противник упорно сопротивлялся. На рассвете 21 февраля 1944 года после артподготовки наши бойцы ворвались в город. «В этом бою, — пишет Черепанов, — преградил путь наступлению огонь из дзота.

Сержант Меркулов закрыл амбразуру своим телом, пулемет замолчал. Бойцы, воодушевленные подвигом, бросились вперед и захватили важную позицию, обеспечив дальнейшее продвижение полка». В этот же день город Холм был освобожден, а сержанту Ивану Меркулову посмертно присвоено звание Героя Советского Союза. 26-я стрелковая дивизия за освобождение города Холма от фашистских оккупантов Указом Президиума Верховного Совета СССР награждена орденом Суворова II степени.

Победа! Победа!

В конце мая 1944 года по приказу командующего 3-м Белорусским фронтом 26-я стрелковая дивизия на машинах армейского автополка была переброшена в Белоруссию, чтобы провести наступление и освободить от оккупантов г. Освея, а в дальнейшем — наступать в Латвии в направлении Граверы. Преодолевая сопротивление противника, дивизия освободила более 50 населенных пунктов.

Вскоре Черепанов получил приказ о назначении его командиром 263-й Сивашской дивизии 43-й армии, которая готовилась наступать на Тильзит. Корнилий Георгиевич прибыл в дивизию, занимавшую оборону на восточном берегу Немана. В январе 45-го шли бои за город Рагнит. 19-го числа враг сдался. Тогда Черепанов решил сразу штурмовать Тильзит, причем ночью, надеясь на смелость солдат и на внезапность нападения. Его расчеты оправдались. Уже на следующий день в городе не осталось ни одного фашиста. Далее 263-я дивизия ведет наступление на Кенигсберг и вместе с частями 43-й и 2-й армий штурмует город. 9 апреля Кенигсберг взят. Затем 263-я стрелковая дивизия, форсировав реку Вислу, взяла Данциг и передала более 300 пленных фашистов армейским представителям. Весть о победе Корнилий Черепанов со своей дивизией встречают в Дайч-Кроссе (Померания). Девятого мая для сибиряка закончилась одна война и началась другая: он едет воевать с японцами на Дальний Восток. Его назначают командиром Харбинской стрелковой дивизии 1-й Краснознаменной армии.

 «Командующий армией — дважды Герой Советского Союза генерал-полковник Афанасий Белобородов, мой земляк по Иркутской области», — пишет в мемуарах Черепанов. Белобородов лично поставил Корнилию Георгиевичу задачу прорвать укрепления переднего края обороны японцев и захватить занятый противником китайский город Бомяньтунь. «Поставив задачу командирам 22-й стрелковой и 53-й дивизий, командарм спросил: «Понятны ли вам ваши задачи?» — вспоминал Корнилий Георгиевич. — Мы ответили, что понятны, и он пожелал нам успеха и предупредил, чтобы мы были готовы к отражению контратак японских войск, это коварный враг».

Во время наступления на город Муданьцзян Черепанов был ранен: «Слышим звуки авиамоторов и видим, что группа бомбардировщиков летит в направлении Муданьцзяна. Мы были уверены, что это наша авиация помогает захвату города. Оказалось — наоборот, эти самолеты начали бомбить войска и танковую бригаду. Отбомбив соседей, налетчики вернулись, открыв пулеметный огонь. Много было убитых и раненых, ранило и меня осколком бомбы — разбило левую руку. Находившийся в дивизии командир нашего корпуса срочно отправил меня на своей машине в армейский госпиталь в Бомяньтунь. После первой операции началась гангрена, и, чтобы спасти меня от смерти, хирурги решили ампутировать руку до плечевого сустава».

 «Корнилий, дружище!»

В своих воспоминаниях Корнилий Георгиевич практически не оставляет места эмоциям, пишет просто, зачастую лишь констатирует факты. Даже о своем ранении сообщает сухо.

В этот момент рядом с ним находился другой наш прославленный земляк — Афанасий Белобородов, который так описал этот эпизод в своей книге «Прорыв на Харбин»: «Деревня Наньчанцзы завешена дымными облаками. Бьет японская артиллерия, бьет наша, атакуют с воздуха десятки штурмовиков — «илов», горят на склонах сопок посевы. Водитель резко вывернул руль, объезжая воронку, и с ходу въехал в другую. Попытки вытащить машину из воронки ни к чему не привели. С адъютантом капитаном Соловьевым пошли к деревне. Жарко и в прямом смысле, и в переносном. Грохот такой, что уши закладывает. Не слышно даже, как свистят, подлетая к земле, японские мины. В воронке санитар перевязывает раненого. Не дожидаясь вопроса, указал рукой куда-то вперед: «Командир там, товарищ генерал. Он в батальоне капитана Байбуса». Где перебежками, где ползком, по-пластунски, продвигаемся к деревне. Опять встретили сержанта-связиста с перевязанной головой: «Где командир дивизии?» Он ответил, что генерал Черепанов вместе с заместителем командира корпуса полковником Лубягиным находятся за ближним от нас бугром. Подошли мы к ним, и вдруг как лавина обрушилась.

Грохот, тьма, свист осколков. Ни тогда, ни тем более сейчас не могу вспомнить, успел ли я увидеть Корнилия Георгиевича или не успел. Поймал себя на том, что стою, а не лежу, как положено обстрелянному солдату в таких случаях. Вокруг дымятся воронки, тлеет земля, словно в кратере действующего вулкана. А впереди, в десяти шагах, лежит забросанный комьями земли человек с очень бледным лицом, кровь хлещет из-под оборванного рукава генеральского кителя. Да это же Корнилий Георгиевич! Кинулся я к нему: «Корнилий, дружище!» Молчит, глаза закрыты. Приложил голову к его груди — да разве мог я, сам оглушенный, услышать биение сердца? Подскочили санитары. «Жив, — говорят мне, — живой наш командир, надо скорее в медсанбат, ранение тяжелое». Отправили генерала Черепанова в тыл, врачи спасли ему жизнь, но руку моему старому боевому товарищу пришлось ампутировать».

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 8 сентября 1945 года за умелое командование стрелковой дивизией, образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с японскими милитаристами и проявленные при этом мужество и героизм генерал-майору Черепанову Корнилию Георгиевичу присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда» (№ 4306).

После войны генерал-майор Черепанов — военный комиссар Московской области. С 1953 года — в запасе. Жил в Москве. Работал в Центральном опытно-конструкторском бюро Всесоюзной академии сельскохозяйственных наук имени В.И.Ленина (ВАСХНИЛ). Умер Корнилий Георгиевич Черепанов 30 января 1999 года. Похоронен в Москве, на Троекуровском кладбище.

Награды: Герой Советского Союза Корнилий Черепанов является трижды кавалером орденов Ленина, Красного Знамени, Красной Звезды и четырежды — ордена Отечественной войны; 14 медалей, в том числе «За победу на Германией», «За победу над Японией», «За взятие Кенигсберга» и других. В юбилей, 50-летие, Победы награжден орденом Г.К.Жукова.

Ольга Игошева. Фото из Музея К.Г.Черепанова (с. Бутаково) Редакция благодарит библиотекаря с. Бутакова Галину Манцурову за помощь в подготовке материала.

Метки:
baikalpress_id:  36 113