Служба в армии: приказано выжить!

Записи рядового Николаева, адресованные младшему брату, который через месяц-другой получит свое первое звание — салага

Продолжение. Начало в № 38, 39, 40, 41, 43

Самоволка: их знали только в лицо (из армейского словаря)

«...Первый раз сходил в самоволку. Пошатался часа три по городку, а как дома побывал. Вообще, самоходы бывают двух видов: «на ура» и «умные». Самоволка «на ура» проста и незатейлива, как лопата сапера или мысли прапорщика: солдат, в чем стоял (хэбэ, сапоги, пилотка), махнул через забор и, прячась от патрулей и офицеров, направился туда, куда нужно. Так опрометчиво ведут себя люди неопытные или те, у кого нет другого выхода. Основная часть старослужащих предпочитает «умную» самоволку. За определенную плату писарь из штаба стряпает увольняшку, солдат надевает парадку и спокойно идет через КПП в город.

Если есть гражданская одежка (она хранится у приятеля — каптера), то здесь главное — вовремя сменить маскарад, нырнув потом за проволоку. Я пока что ни до того ни до другого еще не дорос. Говорят, что года два назад, до нашего призыва, каптер Алик обожал ходить в самоволку в... лейтенантском мундире. Вырывался за КПП с водителем на машине. Ехал куда надо. Ваишники (военная автоинспекция. — Б.С.) только честь отдают на перекрестках. Самоволки бывают дневные и ночные. Естественно, ночные — строго к «бабам-с». В тридцати километрах от наших казарм находится бывшее общежитие швейной фабрики. Некоторые умудряются за ночь сбегать туда и обратно. Может, врут».

«...Наши собрались в групповой самовол на 66-м (ГАЗ-66. — Б.С.). Я был на ночном дежурстве и по просьбе выключил лишь на десять минут прожекторы. За это время толпа укатила грузовик за сопку. Там его завели, поехали на б... . Часа в два ночи «деды» прибежали грязные как поросята. Оказалось, машину посадили в болото по самое не хочу. Пытались вытолкнуть, но не могли. Откопать не успели, засосало по кабину. Подняли всех живых и мертвых и укатили за сопку уже ЗИЛ-131. Под утро вояки приперлись еще грязнее, потому что и эту машину посадили рядом...»

«...Дежурного по части, говорят, временно отстранили от службы, наших шестерых «дедов» отправили на «губу». Почти сутки застрявшие машины вытаскивали тягачом. Такие вот б... получились».

Девушка — живая мишень (из армейского словаря)

«...Странно все-таки, как в казарме жестокость уживается с человечностью. К одному из «духов» приехала невеста, не зная, что ее возлюбленный который месяц обнимается с унитазами. Не повезло парнишке, дал слабину, вот и загнобили. Вначале «старики» припахивали, потом одногодки приняли эстафету. Хорошо, невеста ничего не знала. Когда «духу» сообщили о том, какое счастье ему привалило, он даже не сразу понял, в чем дело. Бедолага драил в умывалке краны брючным ремнем. Служба для него превратилась в сплошную «губу» (гауптвахту. — Б.С.), успевал ли читать письма, которые слала девчонка? Полностью осознал свой подарок, когда сержант дал в лоб. Тут же расплакался, как в детском саду. Видимо, на секунду представил, как в таком наряде предстанет перед глазами любимой: хэбэшка 54-го размера, засаленные штаны с чужой задницы, стоптанные сапоги.

Кажется, он готов был наложить на себя руки, нежели пойти и попросить у каптерщика свою законную парадную форму. Так вот сержант дал команду еще двоим «духам», они помогли воину отмыться в душе. Говорят, коросту щетками сдирали. Духанскую парадку (уставной парадный китель и брюки. — Б.С.), которую подменили раз пять, сержант не позволил надеть, одолжил из НЗ. Счастливчику дали новенькие майку и трусы, причем явно гражданские. Среди «дедов» считается не- правильным ходить к женщине в армейском нательном белье, тем более зимой, когда трусы не положены».

«...Дух» заселился на три дня в одну из комнат в ДОСе (дом офицерского состава. — Б.С.), переделанных для свиданий. Вечером казарма фонтанировала на тему, что сейчас делают молодые, хватит ли сил у «духа». В общем, были мысленно с ними. Из увольнительной молодой пришел каким-то другим, его тут же отправили в наряд, и всю работу, кажется, делал с радостью».

«...В казарме будто все сошли с ума. Начался отсчет очередных ста дней до приказа. Мой приказ — следующий. «Деды» вывешивают тряпочные портновские метры, отрезая от них каждый день по сантиметру, другие прокалывают обыкновенные календари иголкой. Толпа подстриглась наголо. Ритуал такой. Все чего-то радуются, хотя если разобраться, то до дома им минимум полгода. Через три с лишним месяца — приказ, а там еще два-три месяца коптить».

К интернационализму — через мордобой

«...На станцию пригнали стройбат. Рота казахов, вторая — азербайджанцы, курды, говорят, есть даже турки. Третья — сплошняком бандеровцы из Западной Украины. Через одного — судимые. На хрен их призвали, хоть и в стройбат?! Двоих во время самохода задержал патруль, так эти с ломами пошли комендатуру разбирать! Говорят, остановить их способен только комбат». «...Вчера смотрели очередную передачу «В гостях у сказки», так мы называем «Служу Советскому Союзу!». Хоть бы на экскурсии побывать в таких бравых частях. Морпехи ножи кидают, с парашютом прыгают, танки плавают, елы-палы. А тут, если дадут оружие, сразу друг друга перестреляют».

«...У нас был ПХД (парко-хозяйственный день. — Б.С). Встретил земляка, Вадика из второй школы. Может, помнишь, они все приходили драться на нашу улицу. Вадик еще вперед рвался, здоровый кабан, дружил с дочкой нашей класснухи. А сейчас приезжали — технику забирали. Службу тащит в десантуре (воздушно-десантные войска. — Б.С.). Спрашиваю, как служба. А он говорит, мол, вот ты метешь территорию, и я мету, только метла насажена не на палку, а на лом. Заодно и качаешься. Но все равно уже трижды прыгал с парашютом, на учениях был».

«...Человек в армии быстро перестает быть украинцем, узбеком или армянином. Официально он именуется «советский солдат», а неофициально превращается в хохла, чурку, айзера или ару. Армия смешала всех в интернациональный винегрет. Вместо дружбы непонятным образом культивируется ненависть к представителям другой народности. Бедный тот, у кого нет мало-мальских земляков». «...В столовке наши подрались с кавказцами. Айзеры затаили злобу. Собирают своих зем (земляков. — Б.С.), по одному, по двое в драку не полезут».

«...В парке опять подрались. Водилы сошлись на монтировках. Пацана из Красноярска айзеры чуть не запороли багром с пожарного щита, спас ватник. А домой потом написали бы, что сынок погиб, исполняя воинский долг». «...Ответ кавказцам получился неслабым. Наши выпили для храбрости лосьону и пошли пи...ть. Малость перестарались, двум проломили головы, заставили грызть березки».

«...Один из побитых заумирал, срочно отправили в госпиталь, начались разборки. Мля, понаехало начальства, идут тотальные допросы. Двум пацанам, похоже, светит по году дизеля (дисциплинарный батальон. — Б.С.), потом заставят еще дослуживать».

«...Офицеры собирали комсомольское собрание, типа, надо осудить старослужащих, допустивших неуставные взаимоотношения, ля-ля, ля-ля. Да так можно половину посадить, причем вместе с офицерами, которые знают, но прикрывают дедовщину, а с ней свой зад...»

Тревога — карнавальная ночь (из армейского словаря)

«...Не спали двое суток вообще, трое «котлов» свалили из части. Один отыскался часов через десять. Когда дали по соплям, рассказал, что объелись «колес» (таблетки, содержащие наркотические вещества. — Б.С.), стащив в санчасти индивидуальные аптечки. Он завалился спать в вентиляционную шахту, а дальше ничего не помнит». «...Бегунков отыскали километров за сорок, не понимаю, как они могли столько отмахать. Главное, сами ни черта не помнят. Глюки поймали, и понеслось».

«...Ездили в город, на продовольственные склады, грузили продукты для военторга. По дороге хитрым способом натрясли себе конфет».

Умирать страшно даже «деду»

«...Половина части свалила на учения. Жизнь — сплошные наряды. Из столовки приходишь, а уже на следующий день готовишься в караул. «Старики» под-сказали, как надо спать в карауле, если стоишь где-нибудь у складов, на пятом-шестом посту. Пристегиваешь к автомату штык-нож, втыкаешь в столб, опираешься и как лошадь дрыхнешь два часа. Сам пробовал, но ни фига не получается, а наши ничего, посапывают.

 В караулке «торчок» из автомата чуть не завалил «деда», который, видимо, молодого допек до печени. Этот пришел вместе с разводящим и напрямую к «деду». Передернул затвор, ствол упер в живот и тихо спрашивает, мол, молиться умеешь? Умирать кому охота, хоть ты дважды «дед»? Кто ж ожидал, что «дух» вспомнит старое? Вначале «оруженосец» хотел заставить обидчика отжиматься, а потом поставил условие: «дед» делает в штаны по-маленькому — и все, в расчете. В результате караул в полном составе, включая начкара, едва не оказался с мокрыми штанами. Старлей бубнил, пытаясь вразумить пацана не делать глупостей, ведь затвор передернут, осталось чуть крючок поджать. «Деда» порвало бы на две части. Начкар все-таки убедил молодого отпустить, а утром его отправили на «губу».

 После возвращения «торчок» выглядел героем, хоть и получил по шее. «Дед» все это время пытался по-другому нарисовать историю, случившуюся в карауле. Он вдруг забыл, что молодой в обмен на жизнь требовал сходить по-малому в штаны, но весь батальон уже знал правду».

«...После ЧП в караулке «старики» притихли: никому не хотелось умирать молодым. Ведь гражданскому человеку, если что-нибудь случится, почти невозможно объяснить суть армейских конфликтов».

Окончание следует.

Метки:
baikalpress_id:  35 890
Загрузка...