Кафедра журналистики ИГУ

Кузнице кадров для теле-, радиостудий и редакций газет исполнилось 50 лет

Продолжение. Начало в № 45

— Конечно же. Раньше как-то платили и за практику, и за руководство дипломами. Сейчас это отменено: нет денег...

— Но как-то надо выходить из положения?

— Выходим. Ставку делаем на свою аспирантуру: уже семь человек учатся, недавно защитилась Антонина Шинкарева, на подходе диссертация у Анатолия Бобкова. Беда в том, что за последние годы ушли из жизни опытнейшие преподаватели, отдавшие кафедре десятки лет: Леонид Ермолинский, Александр Горбунов, Владимир Владимирцев, Галия Бобкова, Раднай Шерхунаев, Валерий Кашевский... Людей заменить нелегко, тем более от нас требуют не просто преподавателей, пусть даже практиков (они у нас есть и неплохо помогают), но ученых, кандидатов наук, высококлассных специалистов. Требование справедливое, но, повторяю, весьма нелегко выполнимое.

— Леонид Степанович, а как вам нынешние абитуриенты? В том смысле, что... Может быть, поточнее — чем они отличаются от нас, поколения шестидесятых?

— В этом вопросе много других вопросов. Ну, если говорить о наборе, то тут вроде нет больших проблем — набор обеспечивается. Остались те же требования: в частности, чтобы поступить, надо иметь публикации. И они имеются. Разобравшись поглубже, нередко видим: некоторые материалы явно написаны журналистами — папами и мамами. Далее: 20—30 лет назад много говорилось о возможной феминизации профессии. Сегодня это уже факт — больше поступает девушек. У нас равноправие, поэтому вроде это не должно волновать. Но во что это выливается... Представьте себе — в кризис газет. Их стало, правда, больше, но они проигрывают телевидению: в газеты девицы идут неохотно. Понимаете, некоторым образом поменялись ценности: девушки во что бы то ни стало стремятся на ТВ. Это понятно почему: тут легче себя показать. «Показать», я подчеркиваю, — в буквальном смысле. Тут ведь все на виду: твоя фигура, цвет глаз, умение держаться и т. д. В газету девушки идут неохотно, газеты многое от этого проигрывают. Число газет возросло, а тиражи их резко за последние годы сократились (хотя и не везде). Вообще, журналистика как бы растворяется, размывается на суетность, на малозначимость. Звонишь, бывает, на иное радио: 2—4 человека работают, музыку крутят. На ТВ то же самое — кое-какая программа, какой-то «разовый» коллектив, рассчитанный на работу с аудиторией в 4—5 тысяч человек.

Можно ли о серьезной работе в таком случае говорить? Упала грамотность — это повсеместно, хотя газеты здесь выигрывают, здесь со словом надо работать. Посмотрите, что зачастую показывает ТВ, особенно на центральных каналах! Это или криминал сплошным потоком, или бесшабашное и бесконечное веселье — по любому поводу. Серьезной журналистикой тут не хотят заниматься — зачем, когда можно зарабатывать бешеные бабки на рекламе... Но ведь поступают хорошие, интересные ребята, «портят» их уже там, за экраном, обрекая профессию на выхолащивание, уводя молодых от проблем жизни. И это повсеместно, увы, хотя тон, на мой взгляд, задает как раз столица, куда едут, чтобы «пробиться в люди» любой ценой.

Допускаю, могут быть и другие мнения, но я говорю о своих взглядах. Я сам учился у замечательных учителей, педагогов с большой буквы — Шостаковича, Коваля, Агалакова, Кудрявцева; они научили меня любить предмет, любить книгу, я стал формироваться как историк, потом увлекся историей печати, сам стал печататься, и немало. Так что мое появление как историка на кафедре журналистики вовсе не дело случая. Вон там, за столиком, посмотри, я крупными буквами записываю (на слух, конечно) все те чудовищные порой ляпы, которые слышу на радио и телевидении. На НТВ недавно слышу в передаче: в городе Иркутске есть дом, где жил декабрист Трубецкой (он, слава Богу, через 6 лет отсидки уехал в Москву). А журналист утверждает, что Трубецкой вошел в этот дом в кандалах в 1830 году (это передавали москвичи).

Увы, за эти годы наша журналистика сильно поглупела, точнее сказать — измельчала. Самые серьезные передачи ТВ загнало на час — на два ночи. А реклама? На радио — сплошь реклама лекарств (хорошая кормушка). Почему я, налогоплательщик, плачу за набившую оскомину рекламу? Только за то, чтобы кто-то зарабатывал на ней деньги, которые простому смертному и не снились... Это же аморально, согласись: с экрана то и дело слышишь о чудовищных заработках тех, кто пристроился в нужное время в нужном месте. А через час показывают (для экзотики, что ли?) старика, который решил жить один (!) в брошенной всеми деревне, или о людях, вынужденных пить вместо воды отравленную муть из болота, потому как на 100 метров трубы денег не нашлось.

И людей уже приучили не возмущаться увиденным, ибо все знают — так оно останется и на следующий год. Журналистика, таким образом, теряет свое главное качество — социальную функцию. Ну разве это не глупость: милицию переименовали в полицию, и мы каждый день видим, как полицаи (иначе не назовешь) глумятся над людьми. А сколько развели рекламщиков — свет такого не видывал! Селу не хватает учителей, а филологи идут в рекламу. У нас единственный вуз остался — педагогический, который еще как-то посылает в школы выпускников. И никого это не волнует, в том числе и журналистов. Скажут — Любимов не прав! Ну возразите мне, докажите, что без рекламы мы все умерли бы с голоду. Тогда я готов отказаться от своих слов. Ребята, молодежь, не хотят идти в геологи, искать нефть. А зачем? Надо научиться лишь принципу: здесь купил — там продал. Вот они, живые деньги. Выпускники идут куда угодно, ибо с работой — проблемы.

— Леонид Степанович, мы сейчас, кажется, почти «по Ленину» разговор повели. Вы, конечно, помните — когда ему исполнилось 50 лет, друзья решили его поздравить. На что Ильич ответил «по-ленински»: «Лучший способ отпраздновать юбилей — сосредоточить свое внимание на недостатках».

— «Юбилеить» мы уже неплохо научились — и по любому поводу. Конечно, мы еще соберемся на свое 50-летие, скажем кафедре доброе слово. Но ведь мы говорим по делу, как ты думаешь?

— Ну... вроде бы да. И все же давайте хоть на чуть-чуть отступим от ленинских принципов. Что можно сказать о сегодняшнем дне кафедры? Хотя бы вкратце...

— Изменилось за эти годы многое. Во-первых, я считаю, за счет новых преподавателей вырос уровень знаний, уровень требований к студентам. Увеличилось число кандидатов наук. Уровень защиты дипломов высокий. Ведь на защите дипломных работ бывают опытнейшие журналисты — редакторы газет (кстати, наши выпускники: Геннадий Бутаков, Александр Гимельштейн, Олег Желтовский) и ведущие преподаватели кафедры, кандидаты наук. Не забывай — за эти годы кафедра не только тысячи своих студентов воспитала. Было время — к нам охотно ехали учиться монголы и китайцы, афганцы, вьетнамцы, индийцы, африканцы и даже европейцы, американцы. Безусловно, стала более современной научно-техническая база. Ты вот компьютер на кафедре даже не видел, а сейчас у нас компьютерные классы. Немало работ (а этого раньше почти не было) рекомендовано к внедрению. Аспирантов тоже не было — сейчас их несколько. Мы сумели сохранить ежегодный стабильный набор абитуриентов. Во многом перестроены программы обучения — конечно, с учетом министерских, и даже пожеланий самих студентов. Всего, конечно, не расскажешь, но тот факт, что наши выпускники востребованы не только в Сибири, но и в Москве, Украине, в европейских странах, работают редакторами крупнейших газет, уже говорит о многом. Добавлю, что среди журналистов появились и писатели, руководители учреждений, ученые, два выпускника были в свое время избраны депутатами Государственной думы. И повторяю: была достигнута главная изначальная цель — наши выпускники насытили средства массовой информации всей Сибири, помогли создать кафедры в других сибирских городах. Уже один этот факт дорогого стоит.

 Не нужно забывать: мы — органическая часть всего филологического факультета. Без филологов, наших учителей по родному языку, практической стилистике, зарубежной и русской литературе, мы довольно хило плавали бы в бурном житейском море. Низкий им всем поклон за маету с нами — ибо, чего греха таить, журналистике еще можно научиться; языку же, пожалуй, никогда. И кто не осознал этой истины — тот зря пришел сюда, на эту тихую улочку, на Чкалова, номер два.

 * * *

Сюда я добавил бы разве что слова замечательного журналиста-«известинца» Валерия Аграновского, который сказал: «Хорошо пишет не тот, кто хорошо пишет, а тот, кто хорошо думает». Надо помнить эти слова, ибо в них — истина.

Загрузка...