Корзенников Григорий

Житель Киренска воевал на самолете, построенном на средства Красноармейского судоремонтного завода

«Все — для фронта, все — для Победы!» — один из самых известных лозунгов Великой Отечественной войны. Добровольные пожертвования трудящихся тыла сыграли если не ключевую, то очень важную роль в разгроме фашистов. Известно, что за четыре года на народные деньги было построено более 2,5 тыс. боевых самолетов, несколько тысяч танков, 8 подводных лодок и 16 различных военных катеров. Не оставалась в стороне и наша Иркутская область: уже к апрелю 1942 года на строительство танков жители Приангарья собрали 2 842 855 рублей. Подвигу земляков «Копейка» в свое время посвятила цикл материалов. Мы знаем, что по фашистским позициям вели огонь танки «Иркутский комсомолец», «Иркутский железнодорожник, «Черемховский шахтер», но, к сожалению, мало известно о тех, кто сидел за рычагами танков, за штурвалами народных самолетов. История киренчанина Григория Михайловича Корзенникова отчасти восполняет этот пробел. Он дошел, а точнее — долетел до Берлина на самолете, собранном на средства рабочих Красноармейского судоремонтного завода (ныне — Киренская РЭБ флота), внесших в Фонд обороны 60 тысяч рублей наличными и еще 150 тысяч рублей — облигациями военного займа. Сибиряки написали письмо Иосифу Сталину, в котором просили построить самолет и передать его бывшему слесарю завода, подполковнику авиации Григорию Корзенникову.

 В семье капитана речного флота Михаила Григорьевича и Серафимы Дмитриевны выросло пятеро сыновей и две дочери. Старшего сына назвали в честь деда — Григорием. Довольно долго Корзенниковы жили в селе Марково Усть-Кутского района, а потом переехали в Киренск. Сыновья Вениамин, Леонид, Иннокентий ходили на судах, Григорий работал на заводе кузнецом, Петр стал педагогом. Старшая, Нина, учила детей русскому языку и литературе, Ия стала экономистом.

От наковальни до штурвала

В 30-х годах карьера Григория в прямом и переносном смысле пошла вверх. Сначала кузнеца избрали секретарем комсомольской ячейки механических мастерских, затем депутатом городского совета. Осенью 1931 года райком комсомола, претворяя в жизнь лозунг партии «Молодежь, на самолеты!», направила кандидатов на зачисление в школу летчиков.

«Громов, Чупров и я на пароходе дошли до Усть-Кута, а дальше до Качуга устроились на лодки, которые лошадьми тянули вверх по Лене. В нашу обязанность входило откачивать воду из лодок, а если они садились на мель — снимать их. Так мы на пятые сутки добрались до Качуга. До Иркутска больше двигались пешком. Прошли медкомиссию, было очень много кандидатов в школу летчиков. В числе 24 счастливчиков, прошедших отбор, оказался и я, став курсантом первой школы летчиков Запсибкрая, организованной в Новосибирске». Первое время в качестве основной машины будущие асы изучали английский АВРО-501, а затем переключились на отечественные У-2. В 1935 году сибиряк получил назначение в строевую часть в Киеве, куда начали поступать такие самолеты, как Р-5, ССС, ТБ-1 и новейшие на тот момент скоростные бомбардировщики (СБ). Именно на этой машине Григорию Корзенникову довелось участвовать в военных парадах в Москве.

Испанский закал

 Когда началась война в Испании, сибиряк в числе многих однополчан отправился туда добровольцем. Вот как описывал Григорий Михайлович один из боев за город Теруель на правом берегу реки Гвадалавиар:

«Во время бомбежки артпозиций в нашу машину угодил зенитный снаряд, осколки повредили управление самолета. Штурмана Тягунова ранило в ноги, стрелок-радист не отвечал: переговорный аппарат и радиостанцию разбило. Машина неслась к земле... Что я ни делал, чтобы вывести самолет в горизонтальный полет, не получалось. И вот, когда до земли оставалось менее тысячи метров, я дал полный газ и, сколько было сил, потянул рули на себя. Что-то затрещало, затрясло машину, и она стала выходить из пике, поднимая нос к горизонту. Постепенно снижаясь, я посадил машину на землю без шасси, на фюзеляж. Долго мы втроем лежали в разбитом самолете. Штурману к ранам добавились травмы плеча и руки, радиста ударило пулеметом, а я разбил себе нос, лоб, затылок. Раньше всех пришел в себя радист Удовидченко, помог мне вылезти из кабины. В это время подъехали к самолету два испанца на лошади из ближнего села. Усадили нас на телегу и доставили к сельскому врачу. С тяжелыми ранами штурмана Тягунова отправили в госпиталь. Радист и я через два дня добрались до своей базы, где нас считали уже погибшими. Этот случай описан в книге Семенова «Испанский закал».

 В Испании мы увидели лицо фашизма. В одном бою был сбит наш летчик Владимир Бочеров, раненого схватили фашисты. Они понимали, что перед ними русский летчик, долго пытали, но он молчал. Фашисты казнили пленника, четвертовали его и ночью в ящике сбросили с самолета на наш аэродром. Посмертно Бочерову присвоили звание Героя Советского Союза».

 Интербригады выводили из Испании в марте 1939 года, до дома добирались сложным путем — через Францию, Англию, Данию. После короткого отдыха Корзенников вошел в команду, испытывавшую реактивные снаряды. Командование поставило задачу: в кратчайшие сроки определить возможность применения снарядов в авиации для уничтожения воздушных и наземных целей. Первые стрельбы лишь разочаровывали конструкторов — снаряды рвались вне цели, уходили в сторону. Во время одного из испытаний снаряд описал дугу, развернулся и пробил обшивку самолета Корзенникова. По счастливейшей случайности взрывчатка не сдетонировала. Неразорвавшийся сюрприз, с которым Григорий вернулся на базу, помог конструкторам найти главную причину неудачных пусков.

Халхин-Гол: потери сталинских соколов

 К началу конфликта в Монголии находилась 100-я смешанная авиационная бригада. В 70-м истребительном полку было 38 истребителей, а в 150-м бомбардировочном — 29 скоростных бомбардировщиков. Японская авиация располагалась на хорошо оборудованных аэродромах в районах Хайлара. Личный состав японской авиации имел опыт боевых действий в Китае и хорошо себя чувствовал в небе Монголии. Сталинские соколы, вопреки утверждениям официальной пропаганды, чувствовали себя не столь уверенно. Жестокий урок преподнесли им японцы 27 мая 1939 года, когда в небе встретились 12 советских И-16 и 10 японских Ki-27 (по нашей модификации — И-97). Итог боя был для русских ошеломляющим: 12 потерянных машин (погибли два летчика) против одной у противника!

Спустя несколько часов десять машин И-15 ничего не смогли противопоставить восьми Ki-27. На аэродром вернулся только один наш биплан, среди летчиков потери составили пять человек. Японцы во втором бою не потеряли ни одной машины. Уже 28 мая Сталин, болезненно относившийся к неудачам советской авиации, на совещании ЦК ВКП(б) откомандировал в Монголию асов, сражавшихся в Испании и Китае. Группу, которая насчитывала 17 Героев Советского Союза, возглавил комкор Яков Смушкевич.

С учетом сложившихся обстоятельств

 Утром следующего дня с Центрального московского аэродрома взлетели три пассажирских борта с опытными летчиками. Среди них был и Григорий Корзенников. По прибытии в Тамцаг-Булак летчики группы Смушкевича разъехались по аэродромам. Здесь они личным примером стали учить молодых, необстрелянных воздушных бойцов. Было резко увеличено количество аэродромов и посадочных площадок, организована служба воздушного наблюдения, оповещения и связи.

До 20 июня наши летчики не вели боевых действий, проводя лишь воздушную разведку. Результаты проделанной работы не замедлили сказаться: 22 июня 95 советских истребителей почти одновременно вступили в бой со 120 японскими.

Привыкшие побеждать японцы шли напористо, но, встретив умелый отпор, растерялись, пытаясь выйти из боя. В итоге противник потерял в этот день 34 самолета. Советская авиация недосчиталась 14 истребителей и 11 летчиков.

 Успехам на Восточном фронте во многом способствовало прибытие новой авиационной техники. Скоростные бомбардировщики СБ впервые нанесли удар по противнику 3 июля. В этот день 108 СБ из состава 150-го и 38-го бомбардировочных полков бомбили тылы противника в районе озера Янху, озера Удзур-Нур, высоты Намон-Хан-Бурд-Обо. В дальнейшем советские бомбардировщики большими группами совершали налеты на вражеские тылы, железнодорожные станции, скопления войск, огневые позиции артиллерии. Полеты проходили на высоте 7000—7500 метров, и потерь от огня зенитной артиллерии и истребителей не было. В Монголии Григорий Корзенников получил свой первый орден Боевого Красного Знамени. В сентябре 1939-го бои завершились, но часть летной группировки русских еще год находилась на степном аэродроме. В октябре 1940 года советские летчики вернулись в расположение своей части, а Григорий Михайлович получил назначение на учебу в военной академии в Москве.

Окончание следует.

Подготовил Борис Слепнев. Использованы материалы сайта www.airpages.ru, краеведческого музея г. Киренска, Музея Киренской РЭБ флота. Отдельное спасибо Владимиру Петровичу Садохину и Степану Кондратьевичу Нижнику.

Метки:
baikalpress_id:  36 052