Учитель учителей

Иркутянка Галина Константиновна Сафонова — педагог с 60-летним стажем —до сих пор работает

Окончание. Начало в № 39

Галина Константиновна Сафонова — старейший иркутский педагог. В этом году она отметила свое 80-летие, шестьдесят из них была учителем. С 1963 года преподавала в иркутском педучилище № 1. Выпускники разных лет с любовью вспоминают свою вторую, классную, маму. Совсем недавно Галина Константиновна вышла на пенсию, но продолжает жить заботами родного колледжа, как его теперь называют, где ей находится дело по силам и по душе.

Человек-эстафета

— Наш директор, Виктор Алексеевич Колесников, тоже мой ученик, — улыбается Галина Константиновна. — Помню, как мы (а я была еще и парторгом) ходили в облоно и просили, чтобы его, прилежного и целеустремленного парня, оставили в училище — в то время у него еще не было высшего образования, а мужчин у нас всегда не хватало.

Виктор Алексеевич с большим почтением относится к ветеранам, считает, что в коллективе необходима преемственность поколений — как эстафета: рядом с молодыми педагогами должны работать старшие, опытные. Хотя, я думаю, учителю из класса надо уходить вовремя — ведь он должен не только знаниями делиться, но и доставлять ученикам эстетическое удовольствие: у доски не будешь кряхтеть и шамкать...

Так вот только-только я решила, что пришло мое время прощаться с училищем, Виктор Алексеевич встретил меня и говорит: «Не устали отдыхать? Помогите — разберите архив...» А училище готовилось к своему 70-летию. Ноги болят, но, конечно, согласилась, помогаю. А чуть порываюсь уйти — спрашивает: «Вам тяжело? Вас обижают?» — «Нет!» — «Ну и работайте!» И к каждому нашему ветерану такое отношение.

Нужны училищу ветераны. Если бы не Галина Константиновна и ее память, вряд ли до нынешних иркутян дошло бы послание потомкам, которое в 1967 году, накануне праздника Октябрьской революции, составили учащиеся и педагоги в честь 50-летия советской власти. Зачитали во дворе на торжественной линейке и в капсуле запечатали в стену старого здания. Вскрыть ее завещалось в 2000-м коммунистам и комсомольцам нового тысячелетия.

Вспомнили о капсуле спустя много лет те самые ветераны, Галина Константиновна. Опоздавшее на семь лет напутствие в артиллерийской гильзе, которую достали иркутские кладоискатели, подоспело как раз к круглой дате — 70-летию педучилища.

Писали потомкам из счастливого коммунистического будущего ученики Сафоновой — парни и девушки конца 60-х, которые, приехав в Иркутск, мечтали стать взрослыми, умными и учить детей.

Совет от пожилой учительницы

— Моя первая группа на школьном отделении, где я была классным руководителем, как раз выпускалась в 1967 году, — рассказывает Галина Константиновна. — Мы до сих пор встречаемся, созваниваемся. На последнюю встречу весной этого года даже из Ленинграда девочка прилетела. Чем они мне запомнились? Знаете, своей чистотой, душевностью, отзывчивостью — такие были добрые девчонки и мальчишки, большинство из деревень, самых глухих мест.

Приходилось учить всему, не только педагогике и психологии: и как краном и туалетом пользоваться, и как одеваться. «Девчонки, пусть у вас будет одно платьице — старенькое, застиранное, — говорила я, — но оно должно обязательно быть чистеньким и выглаженным. Сегодня наденьте белый воротничок с манжетами, завтра платочек повяжите, послезавтра придумайте поясок — вот вам и разные наряды». Жили девчонки необеспеченно, бедненько — от стипендии до стипендии, а кто-то и не получал ее совсем. Поэтому классная руководительница учила выживать коммуной, как когда-то сама и ее семья в войну. «У кого есть капуста — делите на всех капусту, у кого-то картошка, у кого-то рыба: вместе легче», — наставляла она.

Чтобы привыкали к городской жизни, водила в театры, на спектакли, в музеи, на поэтические вечера. Чтобы были сплоченными — ходили в походы в лес, на лыжах и коньках. Чтобы не скучали, устраивали в училище танцы — каждую субботу.

Галина Константиновна беспокоилась не только за успеваемость, за оценки, но и была советчицей, родной душой. К ней прибегали и плакали на груди: и про несчастную любовь, и про то, что по маме скучают. Она успокаивала, жалела, находила нужные слова. Как это у нее получалось? Ведь самой ей было всего 27 лет...

— Как-то парень один пришел ко мне с музыкального отделения и говорит: «Я хочу с вами как с пожилым человеком посоветоваться», — хохочет она. — Потом еще долго моя семья надо мной подшучивала по этому поводу. Девчонки платили ей тем же — заботой и любовью. Галина Константиновна с улыбкой вспоминает один курьезный случай:

— Сын был маленький, муж в экспедиции. Нянь и бабушек, естественно, не было. Ребенок в садике, забрать его не могу — у меня вечерняя смена, уроки не бросишь. Сижу в учительской, заливаюсь слезами: что делать? Девчонки увидели — решили, что меня обидели. Прибежали к зав. отделением: «Почему плачет Галина Константиновна?» Она им объяснила, в чем дело. Я прихожу на урок. Мне говорят: «Галина Константиновна, не волнуйтесь, проблема решена — уехали за Павликом». В саду моя ученица спрашивает Павлика: «Твоя кабинка где? Эта?» — «Ета!» Она из «етой» кабинки его одела-обула, привезла домой. Я вечером прихожу — у меня вся квартира завешана мокрыми детскими штанами — чужими. Одежда была не сына — из другой кабинки. Пришлось все перестирать и утром нести мешок в сад, извиняться.

Однажды на открытом уроке...

О своей длинной педагогической биографии, ее эпизодах Галина Константиновна рассказывает с упоением — ведь это ее жизнь, такая счастливая и интересная, потому что она была посвящена любимому делу. Вспоминает, как одного своего ученика она учила говорить громко — тот стеснялся отвечать у доски, какой же из него учитель! Галина Константиновна посоветовала ему читать, даже кричать, стихи во время покоса. И получилось, у парня появился голос, из училища его не отчислили. Рассказывала, как группировала во вступительном диктанте ошибки на одно правило — только чтобы мальчик, поступавший уже в третий раз, получил шанс на образование, а значит на хорошую дорогу в жизни. Говорит, что перед глазами стоит каждый: кто прыткий, быстро даст ответ, а кому надо дать собраться, подумать, не торопить...

— Вы знаете, вот сейчас никак нельзя приласкать ученика, — рассуждает педагог с многолетним стажем. — Руку на плечо положишь, не дай Бог, сразу прикрепят страшное клеймо: педофил. А я помню, как один мой ученик стал делать не десять ошибок на одно правило, а всего пять. Как я его обнимала, целовала при всех у доски, радовалась вместе с ним: «Ну какой ты молодец! У тебя все получится, только надо заниматься!..»

Много разных историй хранится в памяти у Галины Константиновны. Одна из них — об уроке, на котором присутствовал автор учебника, вышедшего в 1968 году, по нему занимались студенты.

— У меня открытый урок. Предупредили, что будут гости, в том числе Болдырев, автор учебника по педагогике, — смеется Галина Константиновна. — А у меня этот факт почему-то проскочил мимо ушей — в общем, я этого не услышала. Пришла комиссия, наш завуч, мужчина какой-то. Я веду урок, соловьем перед учениками заливаюсь, разве что не пляшу. Комиссия улыбается, головами кивает одобрительно. Подошло время дать домашнее задание, говорю: «Берете учебник Болдырева, читаете первый параграф, второй пропускаете, там полная белиберда...» И дальше еще что-то в этом роде. Смотрю: завуч меняется в лице, выходим из класса — она мне сзади кулаком грозит, я в полном недоумении: что случилось? Когда в учительской мне представили Болдырева, я остолбенела. Но потом, когда мы уже познакомились поближе, он оказался приличным человеком, с юмором, все подшучивал: «Вот ведь как меня молодая учительница приложила!..»

Без одиночества

— Когда пришли годы перестройки, конечно, было нелегко, — вспоминает Галина Константиновна. — Мы с коллегами спрашивали друг у друга: «Вы чувствовали себя в застое?» Да никогда! Все годы работали с семи утра до десяти вечера, времени не хватало... Но мы не падали духом — и когда перестали платить зарплату, и когда престиж учительской профессии свели к нулю. Мы верили: России всегда будут нужны учителя.

Нынешние ребята совсем другие — они стали более практичные, более циничные, что ли. Когда я на своих уроках педагогики объясняла такие понятия, как дружба, товарищество, честность, справедливость, они мне говорили: «О какой справедливости может идти речь, Галина Константиновна, если в результате приватизации кучке людей отошли богатства, принадлежащие всему народу...» И мне нечего было им возразить — в оценке происходящих событий они оказались мудрее меня...

Я привыкла к тому, что у меня всегда был свой класс — не просто все, а только мои ребята, мне это было нужно. Когда несколько лет назад его не стало, я решила в первый раз не идти на линейку 1 сентября: думаю — зачем, моих ребят там нет... Но выглянула из окна — смотрю: побежали девчонки и мальчишки, нарядные, с цветами, в школу. У меня ком в горле, слезы подступили, такое чувство одиночества нахлынуло, казалось, все обо мне забыли. Но не забыли — многие ученики позвонили, поздравили. Тогда я дала себе слово: в четырех стенах я замыкать себя не буду...

***

И ведь так и есть. И ее всегда ждут, и ей рады — и на работе, и дома.

Послесловие

На одном из юбилеев Галины Константиновны Сафоновой Виктор Колесников сказал: «Как русская литература из серой гоголевской «Шинели», так все мы вышли из серой тетради Галины Константиновны».

— У меня была такая книга — рабочие планы по дидактике, — объясняет она, — где я расписывала все уроки. Когда приходил новый преподаватель, я не боялась и всегда подходила со словами: «Хочешь, я тебе дам свою тетрадь? Ты ее посмотри, что надо — возьмешь, что не надо — выбросишь».

Ее ученики и сейчас признаются: «Не знаем, что бы мы делали без вашей тетради, Галина Константиновна...» Спасибо вам!

Загрузка...