Яхно Тамара Ивановна

Известной иркутской физкультурнице, участнице войны, обладательнице знака «За заслуги перед Иркутской областью» 8 августа исполнилось 90 лет

Она родилась в селе Лиственничном на Байкале (ныне Листвянка), ее детство прошло на приисках Якутии, а юность — в предместье Рабочем в Иркутске. Еще школьницей она была полноправным членом гремевшей на всю страну группы темнокожих наездников под руководством знаменитого циркача Багри Кука. Затем были два курса учебы в авиационном институте в Казани и... война. Служила в том числе и под командованием первого в истории трижды Героя Советского Союза, знаменитого летчика-аса Александра Покрышкина. После победы долго залечивала последствия серьезнейшей контузии, полученной в самом конце войны. Справиться с болячками помогли занятия спортом. Более 35 лет работала в Иркутском техникуме физической культуры — преподавала спортивную гимнастику, а затем, уже выйдя на пенсию, почти четверть века вела группы здоровья для пенсионеров — по своей уникальной методике... О долгой, крайне трудной, но очень яркой жизни Тамары Ивановны Яхно, которая в минувший понедельник отпраздновала свой юбилейный, 90-й, день рождения, вполне можно написать книгу. Автор этих строк на столь глобальное творение, конечно, не претендует. В данном материале мы вместе с юбиляром решили познакомить читателей лишь с некоторыми особо памятными эпизодами из ее биографии.

Семейная история

— Мой отец, Иван Никонович Андреев, родом из Ленинграда, из интеллигентной семьи. В студенческие годы был арестован, затем сослан в Иркутскую область. По семейной легенде, его корни были из Прибалтики и фамилия тоже оттуда. Андреевым же он стал уже в лагере, назвавшись по фамилии умершего заключенного. Мама — Евдокия Федоровна — по социальному происхождению прямая противоположность папе: родилась в простой многодетной семье на Вятке, грамоте не обученная — не умела ни писать, ни читать. В Сибирь уехала, спасаясь от голода, который тогда свирепствовал в центральных районах России.

Встретились родители на берегу Байкала. Там же и я родилась — в селе Лиственничном. Увы, семейное счастье длилось недолго. Отец, подорвав здоровье в лагерях, умер, когда мне было всего пять лет. Так что я его практически не помню. Мать, на руках у которой осталось двое детей — я и ее младший брат (он на два года старше меня был), отправилась искать счастья еще дальше на Север — завербовалась на золотодобывающий прииск «Незаметный». Позже он вырос и стал городом Алданом, а тогда это был небольшой поселок с четырьмя домами барачного типа. Правда, с больницей и школой. Здесь я и начала учиться. Затем мама встретила свою новую любовь — моего отчима, военного, и вместе с ним мы перебрались в Иркутск.

На арене цирка

— В Иркутске мы жили в Рабочем, на территории воинской части, где располагались кавалерийский полк и школа пограничника. Именно там я пошла в группу, которую организовал один из военнослужащих, в прошлом цирковой акробат. Тогда и обнаружилось, что от природы у меня очень хорошая гибкость. Ко всему прочему я еще занималась и в кавалерийской школе.

Умение обращаться с лошадьми и способности акробата в итоге привели меня в цирк, где я попалась на глаза знаменитому в то время артисту Багри Куку. У него была своя семейная труппа, в которую входили также его сын Евгений и племянник Арам. Кроме того, с отдельным номером выступала русская жена Багри — воздушная гимнастка Анна.

Я в то время была маленькая, легкая и чрезвычайно гибкая девушка, а потому особых хлопот со мной не было. Порхала с одной лошади на другую, а также с одной спины на другую только так. А ведь мне тогда было лишь 15 лет. На горизонте замаячила серьезная цирковая карьера. Но в одночасье все закончилось: Кук со своей группой уехал. Меня они с собой звали, но я ведь училась в школе, к тому же мама, которая и без того не особо жаловала мое увлечение цирком, никуда не отпустила. Багри обещал сделать вызов в цирковую школу, но очень скоро случилось то, после чего о цирковой карьере пришлось забыть...

Приехали к нам братья-акробаты, которым для работы в номере на шесте потребовалась легкая и гибкая акробатка. Позже я узнала, что своего предыдущего партнера они угробили перед поездкой в Иркутск — во время гастролей в Улан-Удэ. Знай я об этом заранее, ни за что не согласилась бы с ними работать. Мужики, как оказалось, были большими любителями выпить и частенько закладывали за воротник даже перед репетицией. Так случилось и в тот роковой для меня день... В общем, уронили они меня с шеста — с пятиметровой высоты. Еще повезло, что попала я сначала на батут (рядом тренировалась другая группа артистов), а только потом — спиной на борт арены. В итоге отделалась ушибом позвоночника — хорошо хоть не перелом. Три месяца в гипсе провалялась, потом еще несколько месяцев проходила в корсете, который мне дамы наши цирковые смастерили. Выжить-то выжила, но от гибкости моей предельной не осталось и следа. Стала как деревяшка...

На строительство... самолетов

— Почему-то все вокруг думали, что после школы я пойду поступать в физкультурный, ведь кроме моих цирковых дел я еще и активно участвовала в различных спортивных мероприятиях, проводимых в обществе «Динамо». У меня же никогда подобного желания не было. Сказался, видимо, горький осадочек, который оставила одна горе-преподавательница физкультуры. Училась я тогда в новенькой, только отстроенной в 1936 году, 8-й школе (возле Казанской церкви). Пришла к нам такая фифа, села прямо на стол и начала говорить какие-то несуразности. В итоге наш класс не сошелся с ней характерами. В дальнейшем мы ее выжили из школы, а сами вместо физкультуры занимались строевой в коридоре. Потом, когда я начала работать в цирке (а было это во время учебы в 8-м и 9-м классах), меня и вовсе освободили от этого предмета.

В итоге, когда пришло время определяться, я, круглая отличница между прочим, решила поступать в авиационный институт в Казани, на факультет инженеров самолетостроения. Почему? Не надо забывать, что это были 30-е годы. Чкалов, Гризодубова, другие знаменитые авиаторы... Тогда в среде молодежи было повальное увлечение самолетами.

О существовании Казанского авиационного мне подсказал один паренек — сам он туда с первого раза поступить не смог, конкурс, говорит, очень большой. Меня же зацепило: ну неужели я со своими пятерками не пройду?! Получила благословение от мамы: «Как была сумасшедшая (это про цирк), так и осталась (это уже про институт)...» И поехала.

По приезде выяснилось, что большая часть студентов уже набрана — по республиканской квоте. Среди претендентов на оставшиеся вакансии — 400 таких же, как и я, отличников. Конкурс — 10 человек на место. Девчонок брали неохотно, так как специальности в институте вроде как мужские все. Тем более на первом-втором курсах нужно было окончить курсы планеристов, а на третьем-четвертом получить корочки из аэроклуба. Считалось, что женскому полу это не по силам. Сдавали семь экзаменов. Проходной балл — 35. В итоге с нашего потока поступили только две представительницы слабого пола, в том числе и я. Всего же в институте училось лишь около дюжины девушек.

Студенческая жизнь, надо сказать, складывалась непросто. Особой помощи от мамы ждать не приходилось, потому нужно было постоянно искать места для подработки. В Казани я начала потихоньку заниматься спортом (ходила еще с корсетом) — кросс бегала, другие виды осваивала. Девчонок-то мало, а на спартакиаду вузов нужно было команду выставлять. Еще из этого периода запало в память, как во время финской войны из нашего института забрали 22 парня. Все — спортсмены-лыжники. Живыми вернулись только двое. Причем один сразу забросил учебу, второй попытался продолжить, но не смог — уехал домой. Кстати, мы, девчонки, тоже просились тогда на фронт, но в военкомате нам в грубой форме отказали. Сидите, сказали, и не рыпайтесь!

...После второго курса я заранее сдала все экзамены, чтобы пораньше попасть в родной Иркутск. Совсем немного мы отъехали от Казани, когда на одной из небольших станций по репродуктору сообщили, что началась Великая Отечественная война.

Продолжение следует.

Наша справка

Багри Кук. Уроженец Сомали. Карьеру циркача начинал еще в дореволюционной России под руководством своего отца. В дальнейшем стал подданным СССР. Со своим номером темнокожих жокеев объехал всю страну. Коронный трюк — перепрыгивание с одной бегущей лошади на другую с кипящим самоваром в руках. Умер от туберкулеза в ноябре 1942 года, во время гастролей в Кемерово, в возрасте 58 лет. В российском цирке до сих пор выступают представители династии Кук — это уже пятое поколение.

Метки:
baikalpress_id:  35 951