Три века российского интима

Окончание. Начало в № 29

Революционная романтика

Революционное правительство относилось к институту семьи неоднозначно. «Сохранится ли семья в коммунистическом государстве? Будет ли она точно такая, как сейчас? — спрашивала в 1918 году Александра Коллонтай. — Этот вопрос мучает многие сердца женщин рабочего класса, заботит он и товарищей мужчин». Коллонтай и другие партийные теоретики считали семью буржуазным институтом и требовали открыть «дорогу крылатому Эросу». Если бы мечты товарища Коллонтай сбылись, проституция была бы обречена. Этот род деятельности должен был стать не профессией, а хобби. «Для нас, для трудовой республики, — писала Коллонтай, — совсем неважно, продается ли женщина одному мужчине или многим сразу, является ли она профессиональной проституткой, живущей не на свой полезный труд, а на продажу своих ласк законному мужу или приходящим, сменяющимся клиентам, покупателям женского тела. Все женщины — дезертирки труда, не участвующие в трудовой повинности... подлежат на равных основаниях с проститутками принудительной трудовой повинности. И тут мы не можем делать разницы между проституткой или наизаконнейшей женой, живущей на содержании своего супруга, кто бы ни был ее супруг, хотя бы и сам комиссар».

 Провести сексуальную революцию во всероссийском масштабе не удалось, однако в провинции власти иногда делали попытки законодательно оформить отказ от института семьи. «С 1 мая 1918 года, — говорится в одном из таких актов, — все женщины от 18 до 32 лет объявляются государственной собственностью. Всякая девица, достигшая
18-летнего возраста и не вышедшая замуж, обязана под страхом строгого взыскания зарегистрироваться в бюро «свободной любви» при комиссариате призрения. Зарегистрированной в бюро «свободной любви» предоставляется право выбора мужчины в возрасте от 19 до 50 лет себе в сожители... Мужчинам в возрасте от 19 до 50 лет предоставляется право выбора женщин, записавшихся в бюро, даже без согласия последних, в интересах государства. Дети, произошедшие от такого сожительства, поступают в собственность республики».

 Конечно, на практике такого рода акты не исполнялись. Однако для характеристики отношения новых властей к проблеме брака и семьи этот документ весьма показателен.

 Полная свобода разрушила устоявшуюся структуру промысла. В 20-е годы с целью предотвращения эпидемий местные власти начинают явочным порядком проводить среди проституток принудительные медицинские осмотры. В 1923 году в Петрограде пытались создать специальную милицию нравов. Много шуму наделал приказ коменданта Кронштадта, который в целях профилактики проституции распорядился провести поголовное освидетельствование всех проживавших в крепости женщин на предмет установления девственности.

 Как бы то ни было, во время Гражданской войны и военного коммунизма проститутки исчезли с улиц. Объяснялось это несколькими причинами. Во-первых, политика военного коммунизма свела на нет роль денег, а профессиональная деятельность публичной женщины при господстве натурального обмена сильно затруднена. Трудно представить себе посетителя публичного дома, который расплачивается мешком картошки, бутылью керосина или куском сала. Во-вторых, в результате войны и революции резко уменьшилось число молодых мужчин, нуждавшихся в такого рода услугах. В-третьих, отказ от института церковного брака и чрезвычайная легкость разводов разрушили границу между случайной связью и законным браком. «Временные жены» составляли профессиональным проституткам серьезную конкуренцию. Данные опросов показывали, что популярность публичных женщин среди молодежи резко сократилась. Так, если в 1914—1917 годах 47% городской молодежи начали половую жизнь со связи с проституткой, то в 1921—1923 годах эта цифра упала до 6%.

 С началом НЭПа спрос на продажную любовь резко возрастает. Постепенно восстанавливается организационная структура промысла, вновь появляются зухеры — маклеры, занимающиеся торговлей женщинами, и «коты».

 Но социальный состав проституток изменился. Если до революции подавляющее большинство составляли крестьянки, то теперь их место заняли сотрудницы бесконечных советских контор. Получая мизерное жалованье, эти женщины таким образом пополняли свой бюджет. Прошедшие в 20-е годы массовые сокращения служащих сделали временную работу постоянной.

«Коммунизм — могила проституции»

 Согласно официальной точке зрения, проституция являлась пережитком капитализма и в числе прочих пережитков подлежала ликвидации. Раньше проститутки были «ничем» — теперь они, как пелось в песне, должны были стать «всем». В новой системе идеологических ценностей они оказались теми, кого революция хотела облагодетельствовать в первую очередь.
 В опубликованных в 1919 году Тезисах межведомственной комиссии по борьбе с проституцией декларировалось:

«Борьба с проституцией — это борьба с причинами, ее порождающими, т. е. частной собственностью и делением общества на классы».
 Государство стояло на страже интересов публичных женщин. Так, витебская комиссия по борьбе с проституцией обязала предприятия в первую очередь трудоустраивать и предоставлять жилплощадь не работницам с детьми, а проституткам, чтобы отвлечь их от своего ремесла. Трудно сказать, насколько широко была распространена подобная практика, однако известны случаи, когда малообеспеченные женщины выдавали себя за проституток, чтобы воспользоваться социальными льготами.
 Для проституток создавались специальные артели, открывались профилактории. Во главе одного из них стояла М.Л.Маркус — жена С.М.Кирова. Мария Львовна ревностно следила, чтобы ее подопечные не сбегали по ночам на работу, и задерживалась для этого до полуночи. В таких случаях к профилакторию для проституток подъезжала горкомовская машина и первый секретарь сам увозил супругу домой. В 1922 году был принят Уголовный кодекс, который позволял привлекать к ответственности сутенеров и содержателей притонов. Новый закон широко применялся: в 1924 году было наказано 618 человек, в 1925 году — 813.

 Постепенно в борьбе с проституцией все большую роль начинали играть «бойцы невидимого фронта». Быт профилакториев стал напоминать лагерный, а в октябре 1937 года профилактории для нищих и проституток вошли в систему ГУЛАГа.

 Резко сменился и тон агитации. Если в 20-е годы борьба с проституцией шла под лозунгами строительства новой жизни, то теперь любое нарушение норм коммунистической морали начинает рассматриваться как политическое преступление. «Известны случаи, — писала в 1938 году «Комсомольская правда», — когда троцкистско-бухаринские шпионы и диверсанты умышленно насаждали пьянки и бытовое разложение». Таким образом, аморальное бытовое поведение приобретало статус государственного преступления. Тут и до «вышки» недалеко.
 Благодаря усилиям карательных органов организованные формы проституции были уничтожены. Однако как нелегальный бизнес она продолжала существовать.

 То, что в СССР существует проституция, было признано лишь в 1986 году. В годы перестройки эта тема становится модной, причем торговля телом часто воспринимается как способ противостояния тоталитарной идеологии. Но романтический период быстро закончился, а реалистический так и не наступил. Сегодня только в Москве в проституцию вовлечено 60—80 тыс. человек. Месячный оборот столичной проституции, по разным оценкам, составляет $15—50 млн.

Государственная терпимость

 Из наказа ярославскому воеводе Степану Траханиотову от 13 октября 1697 года:

 «Беречь накрепко, чтобы в городе, на посаде, и в уезде... и в деревнях разбоев, и татьбы, и грабежу, и убийства, и корчем, и бл..., и табаку ни у кого не было; а которые люди учнут каким воровством воровать, грабить, разбивать и красть или иным каким воровством промышлять и корчмы, и б.., и табак у себя держать, тех воров служилым людям велеть изымать, и приводить к себе в Ярославль, и сыскивать про их воровство всякими сыски накрепко».

Из указа Сената от 6 мая 1736 года:

 «Понеже правительствующему Сенату известно стало, что во многих вольных домах происходят многие непорядки, а особливо многие вольнодумцы содержат непотребных женок и девок, что весьма противно христианскому благочестивому закону. Того ради смотреть, ежели где такие непотребные женки и девки, тех высечь кошками и из тех домов их выбить вон...»

Из указа Елизаветы I (август 1750 года):

 «Понеже по следствиям и показаниям пойманных сводниц и бл..., некоторые указываемые ими непотребные (женщины) скрываются... Ее Императорское Величество указала: тех скрывающихся непотребных женок и девок, как иноземок, так и русских, сыскивать, ловить и приводить в главную полицию, а оттуда с запискою присылать в комиссию в Калинкинский дом».

 Из принятого при Екатерине II Устава о благочинии (от 8 апреля 1782 года):

 1. Буде кто непотребством своим или инаго делает ремесло, от того имеет пропитание, то за такое постыдное ремесло отослать его в смирительный дом на полгода».

 Из Правил содержательницам борделей, утвержденных министром внутренних дел 29 мая 1844 года:

 «1. Бордели открывать не иначе как с разрешения полиции.

 2. Разрешение открыть бордель может получить только женщина средних лет — от 30 до 60...

23. Мужчин несовершеннолетних, равно воспитанников учебных заведений ни в коем случае не допускать в бордели».

 Из Тезисов по борьбе с проституцией, выработанных межведомственной комиссией по борьбе с проституцией (конец 1919 года):

 «1. Проституция тесно связана с основами капиталистической формы хозяйства и наемным трудом.

 2. Без утверждения коммунистических основ хозяйства и общежития исчезновение проституции неосуществимо. Коммунизм — могила проституции...

17. Профессиональные проститутки, единственным источником существования которых является проституция, должны быть рассматриваемы как общественные паразиты и дезертиры труда и наравне с остальными дезертирами должны привлекаться к ответственности на общих основаниях».

 Из Уголовного кодекса РСФСР (принят 11 июня 1922 года):

 «170. Принуждение из корыстных или иных личных видов к занятию проституцией, совершенное посредством физического или психического воздействия, карается лишением свободы на срок не ниже трех лет со строгой изоляцией».

Придя к власти, «дщерь Петрова» Елизавета ополчилась на бани, посчитав их, видимо, рассадниками блуда. И в сенатском указе 1743 года было запрещено совместно париться в банях лицам обоего пола. Однако народу, похоже, трудно было отрешиться от патриархальных привычек, потому что запрещения совместно мыться в банях мужчинам и женщинам повторялись еще в указах в 1760-м и 1782 годах.

Метки:
baikalpress_id:  15 139