Три века российского интима

Древнейшей назвал профессию проститутки писатель Редьярд Киплинг. Но, хотя свободные интимные отношения и были составной частью некоторых языческих культов, собственно торговля интимными услугами имеет не столь почтенный возраст. Рынок сексуальных услуг не мог появиться раньше товарно-денежных отношений. В России профессиональная проституция возникла в конце XVII века. С построением коммунистического общества товарно-денежные отношения, а вместе с ними и проституция должны были отмереть. Впрочем, о полной и окончательной победе над этим пережитком капитализма отрапортовали досрочно.

От хобби к профессии

В средневековых источниках встречаются упоминания о занимавшихся проституцией «бродячих женщинах». Стражам порядка вменялось в обязанность задерживать их и отправлять на принудительные работы (отсылать на прядильный двор). В 1649 году царь Алексей Михайлович издал указ, в котором обязал городских объездчиков следить, чтобы «на улицах и в переулках б... не было». Тем не менее считается, что до Петра I проституции в России почти не существовало. Однако в средневековой Руси не было и массового спроса на услуги проституток.

Лишь в результате петровских реформ, когда в России возникли большие сообщества неженатых мужчин (солдаты, матросы, чиновники), появился и стабильный рынок сексуальных услуг. Первый аристократический публичный дом был открыт в Петербурге в конце 50-х годов XVIII века. Его основательницей была немка из Дрездена, которая сняла роскошный дом на Вознесенской улице и набрала штат девушек-иностранок. Заведение погубил скандал: одна из женщин, завлеченная сюда обманом, подала жалобу на высочайшее имя. Екатерина II отличалась прагматизмом — ее беспокоило прежде всего распространение сифилиса среди солдат.

В подписанном императрицей «Уставе городского благочестия» учреждался обязательный медицинский осмотр публичных женщин и оговаривалось, в каких районах столицы они могут осуществлять свою трудовую деятельность. Павел I, известный любовью к мундирам и знакам отличия, даровал проституткам спецодежду. Публичные женщины были обязаны под страхом тюремного заключения носить специальное желтое платье. В этих нарядах проститутки щеголяли недолго, однако именно с того времени желтый цвет стал символом профессии. Появившееся позже медицинское свидетельство публичной женщины стали называть желтым билетом. Кстати, согласно законам Солона (VI век до н. э.), афинские проститутки носили специальное платье и окрашивали волосы в желтый цвет. Античные корни имеет и красный фонарь над входом в публичный дом. Первоначально на месте фонаря вывешивалось выкрашенное в красный цвет изображение фаллоса.

Государственный контроль

Легализация проституции означала, что государство отныне будет контролировать этот вид трудовой деятельности. При Николае I была создана жесткая система медицинского и полицейского надзора за публичными женщинами. Государство не стеснялось два раза в неделю заглядывать проституткам под юбки, но не считало возможным заглянуть к ним в карман, полагая, что брать налог с денег, заработанных развратом, безнравственно. Унизительность принудительных осмотров, которые проходили прямо в полицейских участках, возмущала прогрессивную общественность, и в 1909 году они были отменены.

Прогрессивная общественность праздновала победу, однако сами проститутки не разделяли всеобщей радости. Некоторые из них даже пробовали бороться за восстановление осмотров, поскольку страх заразиться отпугивал многих клиентов. Сохранилось коллективное письмо 600 саратовских проституток, которые, воспользовавшись дарованной Февральской революцией свободой, ходатайствовали перед революционным и городским общественным управлением о разрешении открыть снова притоны и возобновить врачебные осмотры.

Публичный дом

Женщин, живших в публичном доме, освобождали от многих бытовых проблем: хозяйка обеспечивала им кров, охрану, одежду и т. п. Однако перед содержательницей дома (по закону, содержать публичный дом могла только женщина) проститутки оказывались совершенно бесправными. Задолжав хозяйке, они не имели возможности покинуть дом и фактически попадали в рабство.

По стоимости услуг и уровню обслуживания публичные дома делились на три категории. Обязательным атрибутом дорогих заведений была мягкая мебель. Женщины были хорошо и дорого одеты. За один визит посетитель мог оставить здесь до 100 рублей. За сутки одна женщина принимала не больше 5—6 посетителей.

Посетителями заведений среднего класса были чиновники, студенты, младшие офицеры. Стоимость услуг здесь колебалась от одного до трех рублей за «время» и от трех до семи рублей за ночь. Суточная норма проститутки составляла около 10—12 посетителей. Дешевые заведения были ориентированы на солдат, мастеровых и бродяг. Здесь расценки составляли 30—50 коп., а суточная норма доходила до 20 и более человек.

Доходы проституток были достаточно высокими. В начале века жившая в публичном доме недорогая проститутка получала в среднем 40 рублей в месяц, в то время как работница текстильной фабрики — 15—20 рублей. Ежемесячный доход дорогой проститутки мог составлять 500—600 рублей. В конце XIX века в России было около 2 тыс. зарегистрированных публичных домов. Однако к началу XX века под давлением общественного мнения их число уменьшилось.

Так, если в Петербурге в 1876 году было 206 публичных домов, то в 1909 году всего 32. Однако это не значит, что проституток стало меньше. Все больше становилось женщин, которые работали самостоятельно. Как правило, зарегистрированная проститутка снимала комнату, куда и приводила клиентов. Иногда женщины кооперировались с извозчиками, которые за определенную плату искали им клиентов среди подвыпивших посетителей ресторанов. «Желтый билет» (медицинская карта) был основным документом зарегистрированной проститутки. Скрыть профессию от окружающих (например, от квартирной хозяйки при прописке) было невозможно. Поэтому многие индивидуалки старались избежать регистрации. Промысел самодеятельных проституток мог контролироваться сутенерами, которых в дореволюционной России называли котами.

Отдел кадров

 По социальному происхождению большинство проституток были из крестьян. Отправившиеся в город на заработки девушки часто не находили работы, а на вокзалах и около фабрик их отслеживали специальные вербовщики. Часто девочек и девушек обманом увозили в город, обещая им помощь в трудоустройстве. Известен случай, когда при медицинском освидетельствовании перед поступлением в публичный дом выяснилось, что кандидатка — девственница. Оказалось, что девушка просто не имела понятия о характере работы.

Униженные и оскорбленные

Место падшей женщины в русской культуре XIX — начала XX веков определялось тем, что прогрессивная общественность всегда любила униженных и оскорбленных. В проститутке видели жертву социальной несправедливости, торгующую собой, чтобы прокормить своих близких. О падшей женщине писали Достоевский, Чехов, Толстой, Куприн, Леонид Андреев и др. Чтобы вернуть проституток к нормальной жизни, романтически настроенные молодые люди на них женились.

Из филантропических соображений женился на проститутке лейтенант Петр Шмидт, возглавивший в 1905 году восстание на крейсере «Очаков». В публичном доме «Под ключом» некоторое время трудилась вторая жена Некрасова — Ф.А.Викторова. В мемуарной литературе можно найти рассказы о Ходасевиче и Белом, которые кормили в одном из петербургских ресторанов приставшую к ним на улице публичную женщину. Горький описал сцену, когда проститутка заснула на коленях у Блока, а тот долго оберегал ее сон.

Революционная романтика

Революционное правительство относилось к институту семьи неоднозначно. «Сохранится ли семья в коммунистическом государстве? Будет ли она точно такая, как сейчас? — спрашивала в 1918 году Александра Коллонтай. — Этот вопрос мучает сердца многих женщин рабочего класса, заботит он и товарищей мужчин». Коллонтай и другие партийные теоретики считали семью буржуазным институтом и требовали открыть «дорогу крылатому Эросу». Если бы мечты товарища Коллонтай сбылись, проституция была бы обречена. Этот род деятельности должен был стать не профессией, а хобби.

«Для нас, для трудовой республики, — писала Коллонтай, — совсем неважно, продается ли женщина одному мужчине или многим сразу, является ли она профессиональной проституткой, живущей не на свой полезный труд, а на продажу своих ласк законному мужу, или приходящим, сменяющимся клиентам, покупателям женского тела. Все женщины — дезертирки труда, не участвующие в трудовой повинности... подлежат на равных основаниях с проститутками принудительной трудовой повинности. И тут мы не можем делать разницы между проституткой или наизаконнейшей женой, живущей на содержании своего супруга, кто бы ни был ее супруг, хотя бы и сам комиссар».

Провести сексуальную революцию во всероссийском масштабе не удалось, однако в провинции власти иногда делали попытки законодательно оформить отказ от института семьи. «С 1 мая 1918 года, — говорится в одном из таких актов, — все женщины от 18 до 32 лет объявляются государственной собственностью. Всякая девица, достигшая 18-летнего возраста и не вышедшая замуж, обязана под страхом строгого взыскания зарегистрироваться в бюро свободной любви при комиссариате призрения. Зарегистрированной в бюро свободной любви предоставляется право выбора мужчины в возрасте от 19 до 50 лет себе в сожители... Мужчинам в возрасте от 19 до 50 лет предоставляется право выбора женщин, записавшихся в бюро, даже без согласия последних, в интересах государства. Дети, произошедшие от такого сожительства, поступают в собственность республики».

Окончание темы в следующем номере.

Метки:
baikalpress_id:  15 109