Райкин приехал!

Иркутск много лет ждал гастролей знаменитого театра «Сатирикон»

Сложно переоценить значение этого события в культурной жизни города. Неудивительно, что уже на первом спектакле, который прошел в минувшее воскресенье в драматическом театре имени Н.П.Охлопкова, царил полный аншлаг, а билеты на все спектакли раскупили до начала гастролей. Первым в Иркутск приехал художественный руководитель театра, народный артист России Константин Райкин. Он рассказал о спектаклях, которые привез в наш город, об отношении к театру, а также о том, почему не разрешает своим актерам сниматься в кино.

— Выезд из Москвы для нашего театра всегда событие, — начал встречу с журналистами Константин Райкин. — Это сложно и дорого, поэтому сегодняшние гастроли — большое везение, редкое удовольствие и для вас, и для нас.

— Вы ставите пьесы ХХ века и классику, проверенные веками. Что покажете иркутянам?

— Это маленькие, но не в художественном смысле, спектакли. Первый — «Контрабас» — идет уже 10 лет, всегда с огромным успехом. Мы показывали его во всем мире и бывали во многих странах с повторными гастролями. Эта постановка говорит о качестве нашего театра, который, как мне кажется, отличается высокой культурой. Другой спектакль, «Азбука артиста», это особый класс-концерт, во время которого мы наглядно показываем, как обучаются артисты своему мастерству. В этом спектакле вместе со мной играют актеры, которые когда-то были моим первым набором в Школе-студии МХАТ (сейчас я работаю уже с третьим). Этот спектакль мы тоже провезли по всей Европе и США.

«Не все коту масленица» вырос из дипломного спектакля моего второго набора. Идея заключалась в том, чтобы я смог сыграть в нем вместе с моими студентами. Я обожаю Островского, ставлю его и мечтал когда-нибудь сыграть. Но дело в том, что я никогда не играю в том, что сам ставлю, потому что это лишает меня возможности быть полноценным артистом и наблюдать за тем, что происходит, со стороны. Поэтому спектакль поставили педагоги Школы-студии МХАТ. Я там в роли жуткого монстра, играть которого огромное удовольствие.

Еще один спектакль, который увидят иркутские зрители, — «Тополя и ветер». В нем играют молодые, но уже опытные и знаменитые артисты. Это пьеса о трех дряхлых стариках, которые всеми силами пытаются продлить остроту ощущения жизни. Горькая и одновременно оптимистичная. А вообще у нас театр молодой и главные роли играют молодые артисты. Мне кажется, что молодость труппы — это очень важное качество для того, чтобы театр оставался живым. С возрастом, как правило, уходит энтузиазм и большая часть артистов приобретает некое равнодушие, которое я не терплю. А поскольку преподаю в Школе-студии МХАТ, постоянно беру оттуда новых, молодых.

— Но ведь театр не резиновый?

— Театр не резиновый, поэтому я часто освобождаю от работы тех актеров, которые не проявили себя. В результате все находятся в неспокойном, наэлектризованном состоянии, потому что конкуренция всегда очень жесткая. Но это нервное состояние намного лучше, чем уверенность в завтрашнем дне. Так что можно сказать, что у меня в театре осознанная, намеренная текучка кадров.

— «Сатирикон» — театр особенный. Непонятно даже, о чем говорит название, если сегодня нет жанра театральной сатиры...

— Да, толком этого никто не знает, и меня это вполне устраивает. Никаких обязательств это название не несет. К тому же я вообще не хочу идти впрямую по стопам отца. Это пагубный путь. Наш театр всегда работал с огромной любовью к зрительному залу. И сейчас это довольно оригинально. Потому что сегодня имеют место эпатажные отношения — ненависть к залу, агрессивность, равнодушие. Мы отличаемся.

— Ваш зритель тоже особенный?

— Знаете, когда я выбираю репертуар, рассчитываю, что в зале сидят люди, подобные мне. Есть, допустим, те, кто высоко ценит свою непохожесть на других. А я, например, ценю свою похожесть. Я знаю, что если я сижу в зале и мне нравится то, что вижу, это понравится большому количеству театральных людей. Но опять же — что значит походить на многих? Надо учесть, что в театр ходят немногие. По статистике, в Москве его посещает 8—10 процентов населения (в Иркутске 3—5. — Авт.). Это значит, что я изначально имею дело с лучшей частью населения. И когда я говорю, что похож на многих, я имею в виду, что похож на тех немногих, кто ходит в театр.

—- Как вы относитесь к тому, что ваши артисты играют в кино?

— Нормально, если они играют в свободное от работы в театре время и если я не буду замечать, что это сказывается на работе. Артист не может отказаться от работы в театре, от ролей, не приехать на репетицию — за это я сразу выгоняю. Никакое кино, даже с очень хорошим режиссером, технически не дает возможности чему-то научиться. На это там просто нет времени. К тому же кино — это искусство обмана, где, объясняясь в любви, актер водит глазами по плечу второго режиссера. Кино — это искушение. Поэтому своим студентам первые два года я просто запрещаю сниматься в кино, даже в эпизодах. В киноиндустрии им говорят, что они гении, дают деньги, но это дорога в ад, к разрушению. Киноартист — это не артист. Артист — тот, кто может заставить замолчать многотысячный зал. Только в театре можно до конца почувствовать энергию и обаяние артиста. Я против даже того, чтобы театральные постановки показывали по телевидению.

— Почему?

— А не живет театр на пленке! Так что смотреть постановки в записи я не советую. Это гербарий какой-то получается — вместо живого леса, его звуков и запахов. Экран задерживает актерскую энергию. Я и сам попадался на это. Аллу Пугачеву, например, мы все видим на экране. Однажды, уже в зрелом возрасте, будучи уже известным артистом, я попал на ее концерт. Это было впервые, когда я вживую ее увидел. Оказалось, что я понятия не имел, что она такое, какой это талант! И, столкнувшись с ее живой энергией, я, как влюбленная девочка, помчался за кулисы — потрогать ее. Папу моего ведь тоже большая часть населения видела только в «Голубом огоньке» и все думали, что его знают. А ведь масштаб его актерского мастерства и дарования можно было понять только на спектакле, где просто сносило. Театр — это живая энергия. На экране возникает лишь иллюзия того, что ты увидел спектакль... Но нет, не увидел.

— Иркутск, известно, город театральный. Да и публика в глубинке более искренняя. А как вы лично относитесь к Иркутску?

— Впервые я приехал в ваши края, когда мне было 18 лет. Со студентами Щукинского училища я ездил на Байкал, на Ольхон. Потом приезжал сюда уже с театрами «Современник» и «Сатирикон». А потом с этими местами меня навсегда связала трагедия. В моем наборе на 2-м курсе учился совершено замечательный мальчик Фима Расщупкин из Байкальска — уникальный артист. За первый год обучения он проявил себя так, что я взял его в театр. Добрый, открытый... Он погиб в авиакатастрофе в 2006 году. После его гибели Иркутская область для нас родные места. Весь наш курс тогда приезжал. Эти гастроли — еще одна возможность для меня заехать в Байкальск.

***

В этом году гастроли «Сатирикона» в Иркутске не случайны. Они вошли в программу культурной Олимпиады «Сочи-2014» — уникального проекта первых в истории России Зимних игр. Кроме того, в октябре 2011 года исполняется 100 лет со дня рождения народного артиста СССР и создателя театра «Сатирикон» Аркадия Райкина. Примечательно также, что гастроли совпадают с празднованием 350-летия Иркутска. В Иркутске российский государственный театр «Сатирикон» имени Аркадия Райкина пробудет до 5 июля.

Метки:
baikalpress_id:  14 970