Покойный — мыс

Это диковинное место на Байкале имеет много названий: Покойники, Покойницкий, Солнечный

Окончание. Начало в № 17, 18

С 1995 года сотрудники Байкало-Ленского заповедника Наталья и Сергей Шабуровы охраняют территорию одного из самых красивых и чистых мест на планете — мыс Покойный: берег озера, необозримую тайгу. За это время сюда вернулись величественные изюбри, сохатые — спокойно пасутся на моренах, заходят на солонцы. Медведей в достатке, пушного зверя и лесной птицы богато, рыбы — в отличие от Ольхона или Малого моря, например. Все потому, что на Покойном нашли способ, как бороться с браконьерами, нарушающими священный закон, согласно которому живет природа и ее дети — настоящие хозяева этой земли.

Борьба за участок

— Мы влюблены в весь заповедник, но приросли именно к этому участку. Из него нам удалось сделать заповедный уголок — настоящий, каким он должен быть: у нас нет бродячих туристов, охотников, — говорит Сергей Шабуров. — А ведь это место видело полное уничтожение — там вообще не было зверя. Помню, я только пришел — и попал в такой период, когда старший госинспектор два года, живя на этом мысе, не видел диких животных. Они были уничтожены браконьерством, жестоким прессингом со стороны человека.

Сейчас все признали — и наши доброжелатели, и недруги: на мысе Покойном можно всегда гарантированно посмотреть на таежных зверей. Когда видят, делают удивленные глаза — потому что у нас сейчас все есть. Но ведь и рядом было — поубивали же. Трудно противостоять потребительскому отношению к заповедной земле. Если не жить душа в душу с этой территорией, уничтожить ее можно в течение нескольких месяцев, превратить в пустыню — как на Малом море, на Ольхоне: там же все существовало в изобилии, изюбрь свободно ходил...

— А почему браконьер не идет на Покойный? — интересуюсь я.

— Лично я что сделал? Один я что могу? — хитро улыбается Сергей. — В приниципе особо немного, если при тебе нету финансирования, техники. Борьба за этот участок заповедника шла не один год. Самое главное, я привлек общественность, науку, студентов — в общем, заполнил эту территорию интеллигентными людьми, — продолжает он. — Раньше на метеостанцию съезжались разного рода деятели: есть жилье — оттуда пошли, ездили фарили. Мне удалось организовать пару громких дел с задержанием, привлечь прессу, «Гринпис».

Противостояли участковому госинспектору Шабурову Ольхонская администрация, РОВД.

— Поймали с поличным, у нас были стопроцентные доказательства: фотографии, конфискат — звери убитые. Два года шло уголовное дело, его закрывали, возобновляли. Конечно, нарушители выкрутились. Но я добился цели — сделал шумиху, определенный резонанс. И пошла молва: зачем туда лезть, если там какие-то бешеные инспектора сидят с газетчиками. К порядку приучал потихоньку. Сначала вошел в раж, хотел весь берег перекрыть, но потом понял — сложно, не разорвешься, пусть меньше, но эффективнее.

— Опасная у вас работа...

— Конечно, в первые два года были угрозы, поджигали баню. Мыс, безусловно, привлекает, но всем объясняю: Покойный оставьте в покое, все равно ничего не получится.

Браконьерам мешает наука, которая населила и изучает этот край: ученые, студенты несут в себе все самое светлое. При них невозможно организовывать охоту, стрелять — не выйдет. Присутствие этих людей само по себе наводит порядок.

Туризм — еще один способ. Когда не было финансирования, территория стала заброшенной, бесхозной — заходили все, кому не лень. Я на своем участке попытался изменить такое положение дел с привлечением туристов: абсолютно законно люди идут в контору, берут разрешение, и мы с ними работаем. Я занимался с французами — у них есть средства, они покупают бензин. Помню, мне лично дали мотор «Меркури» — первый импортный, я стал мобильным, начал появляться везде. Во Франции нет медведей — даже памятник в стране стоит последнему косолапому. А у нас есть. Я стал туристов возить, чтобы показать мишку в дикой природе: вечер — утро. В это же время выходят на охоту браконьеры, и нестыковка у них: они — тык-тык, а тут Шабуров и с ним французы с фотоаппаратами. А ведь такое расстояние проехали, топливо сожгли! Не получается раз, два, три. Все, больше не суются!

— В последние годы опять прессинг пошел: почему-то власть, особенно органы МВД, проявляют дичайший интерес к этим местам, — сетует Сергей. — У районной администрации я самый нелюбимый человек. Поэтому нам приходится жить в рамках закона от и до. Зато они ни шагу ногой, только с разрешением: приехали — соблюдайте режим, хотите медведя — покажем.

Дикий домашний скот

Сами Шабуровы ведут на мысе скромный, уединенный образ жизни, подпитываются натуральным хозяйством.

— Чтобы прокормить семью, мне не нужно каждый день ходить на глухаря, — смеется Сергей. — У нас есть телочка — по положению, нам можно держать некоторое количество скота, не нанося вреда природе. Раз в год я добываю себе коня или корову, которую забиваем, и у меня все сытые.

— Коровы у нас полудикие, недойные, — рассказывает Наталья. — Буренка на вольном выпасе — выживает сама, у нее нету стайки, щиплет траву по округе. Один год мы видели: на склоне горы наши коровы пасутся — чуть выше пасутся изюбри, можно фотографировать. Буренку покрывает племенной бык, она приносит телят. По идее, корову нужно обязательно поить водой, потому что она не ест снега. Но бывали случаи — на метеостанции коровы исчезали и не возвращались домой, где их всегда в проруби поят. Оказывается, ушли на морены. Хозяин лезет за коровами в горы — они задирают хвосты и убегают, хватая на ходу снег, как дикие животные, представляете?

Но жизнь вольная таит немало опасностей: ведь телиться корова в лес уходит и прячет свое потомство так, что ни за что не найдешь. А если это происходит весною, когда медведи с гор спускаются, голодные после берлоги, бывает, что задирают во время отела либо теленок исчезает. Случается, у коней жеребята пропадают.

— Рыбой мы, конечно, избалованы, — говорит Сергей. — Ягоды, грибочки, лесные продукты, в плане питания самовыживаем, особых проблем не возникает.

Наталья заваривает целебный чай с неповторимым байкальским ароматом. Душистый сбор, приготовленный радушной хозяйкой из обычных, казалось бы, трав — чабреца, листьев смородины, малины, шиповника, — способен творить чудеса. Благодаря этому волшебному напитку семь лет подряд авиазавод бесплатно дает Сергею вертолет — когда другим транспортом не доберешься, чтобы доставить на Покойный все необходимое. Однажды делегация акционеров предприятия, из Москвы, оказалась на Покойном и попробовала чудодейственного настоя Натальи, сидя за столом на берегу Байкала. А потом, уже попрощавшись, даже развернули свой корабль — попросили еще раз чаем напоить.

История одной фотографии

Что касается комиссии, которая приезжала разбираться по жалобе на незаконное строительство на Покойном, дело закончилось просто. Шабуровы написали дарственную на свой дом — подарили его заповеднику. Пока работают — в нем живут.

— Зато вторую зиму мы радуемся: наконец в тепле, уюте, расход по дровам очень маленький, — говорит Сергей. — Окна на все четыре стороны.

Этим летом сбылась еще одна его заветная мечта. Рассказывает Наталья:

— Когда мы в этом доме поселились, Сергей говорит мне: «Хочу, чтобы пришел изюбрь, а я бы его прямо с кровати сфотографировал». У Сергея день рождения 24 июня. Утром его поздравляю, мы о чем-то болтаем, и тут я смотрю в окно, а там стоит изюбрь. Я не верю своим глазам. Сергей берет фотоаппарат и с кровати делает снимок. Шторка, на подоконнике будильник, который показывает 9 часов, и за окном изюбрь — есть у нас теперь такая фотография.

— Это Вселенная нас слышит, сама природа с нами, мы едины, — уверена Наталья.

— На каждом кордоне должно быть так, — говорит Сергей, — тогда будет порядок в заповеднике.

Загрузка...