Покойный — мыс

Это диковинное место на Байкале имеет много названий — Покойники, Покойницкий, Солнечный...

Продолжение. Начало в № 17

Большую часть времени в году на мысе Покойном проводят сотрудники Байкало-Ленского заповедника Сергей и Наталья Шабуровы, часто в совершенном одиночестве. Не считая метеостанции «Солнечная», что денно и нощно следит за погодой посередине Байкала, их домик — единственный на этом диком пустынном берегу. Сюда добирается редкий человек, разве что отчаянные туристы. Зато прямо под окнами можно увидеть то медведя, то изюбря, то соболя — природа тут чиста и первозданна, как воды священного озера.

До истока Лены

В первый раз к своей обетованной земле Шабуровы двинулись пешком — от поселка Чанчур, сквозь тайгу.

— Леса в это время как раз охватили пожары, все было в дымке — никакой привязки, — вспоминают они. — Мы рассчитали запас продуктов с собой в дальнюю дорогу — на любой случай. Тайга там тяжелая, темнохвойная, много гнуса — в нее ныряешь и ничего не видишь: где-то блуждаешь по компасу, где-то по карте.

Шли 8 дней. По пути делали разные находки: спрятанные зимовья, оружие, брошенное когда-то очень давно, еще до заповедника.

— Бредешь, бредешь — и вдруг стоит трактор, — говорит Наталья. — Он остался от советской геологии, везде ее следы — выкопанные ямки, консервные банки из-под тушенки — 60-х годов. Или обнаружишь шахты — разрезы по 15 метров в глубину: если туда упадешь и чудом останешься живым, то без помощи не вылезешь.

До нас в этих местах побывали не только геологи, каторжники, старатели: золото там мыли повсеместно, охотники. Мы шли сутками по охотничьему путику, встречали плахи: разрубленные чурки, куда крепилась прикормка, их еще называют соболе- или белкодавилками — охотоведы знают.

— Сначала нам показалось, что это столы для туристов: ровная распиленная чурка еще для чего? — улыбается Сергей. — Потом только дошло, что это живоловушки.

Мы примечали записи на деревьях, 1901—1905 годов, охотники делали. Находили заползайки, припрятанные где-то в непроходимых дебрях: вроде большой собачьей будки в три бревна — заползти, переночевать и выползти.

— Раньше люди старались укрыть зимовья подальше от глаз — в темном месте, чтобы никто не нашел, — объясняет Сергей. — А мы стараемся, куда бы ни пришли, чтобы остался след — и в Чанчуре дом после нас стоит на повороте реки, на высоком берегу. Зимовья, если строим, к плесу выносим, на яркое, солнечное место.

В памяти осталось, как в первый раз оказались у истока реки Лены. Это случилось в 1995 году.

— Я не могу сказать, что до нас туда не ступала нога человека, это было бы неправильно, — говорит Сергей. — Там бывали геологи, наверняка кто-то еще, но с того момента, как образовался заповедник, из наших сотрудников мы с Натальей исток Лены увидели первыми. Тогда там еще не было никакого знака, кострища, часовенки — вообще ничего.

Этот поход, предпринятый из простого любопытства, оставил неизгладимые впечатления. Позже мы не раз ходили к истоку, но вспоминаем всегда свое первое путешествие. Погода была чудесной, и по дороге, пока шли, встретили 9 копытных животных: изюбрей, северного оленя, сохатого, увидели медведя — изобилие разных видов наблюдали. К концу дня мы пересекали долину, заросшую золотым корнем и черемшой, вдоль ручейка, вытекающего из заветного озера. При этом складывалось обманчивое впечатление, что ручей течет вопреки всем законам физики — снизу вверх. Судя по времени и карте, уже должен быть виден исток Лены — озеро ведь большое. А его все нет и нет. И тут совсем неожиданно перед нами появилась огромная чаша воды, и на мелководье стоит изюбрь, залитый закатным солнцем: бык, семь отростков у него, рожища большие! Мы оцепенели от увиденного! Изюбрю бежать некуда, он мимо нас грациозно проносится с брызгами. И только потом мы вспомнили, что у нас фотоаппарат в рюкзаке...

Русский след

— От истока великой реки путь на мыс Покойный может проходить по разным маршрутам — по Шартлинской линии, Лене, по Покойницкой пади. По Солнцепади очень много мест, где можно спуститься к Байкалу, — поясняет Сергей. — А люди привыкли ходить где легче — по прорубленному пологому перевалу, более обустроенному. Раньше это была конная тропа, по ней тунгусы осуществляли связь и торговлю с бурятами — такая транспортная магистраль.

Хотя первыми жителями мыса Покойного считались тунгусы, археологи, проведя раскопки, обнаружили на диком байкальском берегу следы древних русских поселений — скорее всего, староверов.

— До 100 строений находилось на этом мысе, — рассказывает Сергей. — Они стояли до начала прошлого века и еще раньше — два столетия назад. Археологи установили, что это дома русскоязычного населения. — Именно для русских была свойственна такая кладка — фундамент в землю, — подтверждает Наталья. — Буряты так не делали, тунгусы тем более. Ученые, которые вели раскопки в прошлом году, убеждены: люди на Покойном жили во все времена, потому что это место удобно для проживания человека — здесь можно держать скот, питаться дарами леса, рядом есть рыба.

— На Покойном были поливные луга, — продолжает Сергей, — их сооружали в начале прошлого века, в 1900-х годах. Из ущелий прокладывали желоба, которые вырубали из деревьев, до сих пор сохранились кованые гвозди того времени. Два километра тянули — нелегкая ручная работа, листвяк очень тяжелый. Люди поливали землю, чтобы активно росла трава, потому что для 100 домов и большого количества скота ее не хватало — мыс не мог всех прокормить, значит, надо было создавать условия, жители над этим работали. Таким образом, место это было всегда обжитое. Оно обладает и каким-то энергетическим свойством — мы это чувствуем, так же как люди, которые приезжают сюда и даже преображаются.

Дом с видом на море

Где именно обустроить жилье на Покойном, Шабуровы выбирали с умом и сердцем.

— Раньше мы жили где придется. Нас, сотрудников заповедника, государство ничем не обеспечило — то останавливались на метеостанции у друзей, на веранде, то в палатке, то по шесть человек в одном зимовейке, — объясняет Сергей. — Когда в Заворотной стала разваливаться геологическая партия, нам удалось приобрести вагончик на лыжах. Я предложил Наталье поставить его возле метеостанции, подключиться к генератору — свет будет, тепло. Но она выбрала южнее, на заливе: место, как сейчас понимаю, шикарное — свой вход с Байкала, можно зайти в любой шторм. Установили вагончик, но жить в нем — условия суровые: в холода, пока топишь печку, вверху жара, а внизу вода замерзает в лед. Ладно, когда тепло, но мы-то обитаем там круглый год. Надоело: устали мучиться. У меня был удачный год, я заработал денег и организовал завоз пиломатериала из Усть-Баргузина через весь Байкал — под КамАЗом, загруженным брусом, лед прогибался!

Из него сложили дом — красивый, яркий — своими руками: мы с Натальей никогда никакой работы не гнушались... На крыше соорудили вышку наблюдательную, чтобы были видны морены, горы просматривать. Старались строить правильно, капитально — чтобы жить и радоваться. Дом прекрасно вписан в пейзаж и с моря выглядит величественно — высоким двухэтажным коттеджем. На самом деле по размеру он совсем небольшой, 4х4 метра: койка двойная, кухонный стол, рабочий столик, печечка — все, на что хватает места.

Так появился центральный кордон Байкало-Ленского заповедника — за наше время проживания на мысе Покойном. Летом на кордон приезжает наука и теперь в вагончике останавливается.

— Постепенно отстроили баню, склад — в общем, обжились потихоньку, только работай. Но не тут-то было. На нас сразу написали жалобу в Росприроднадзор в Москву: что за незаконное строительство? И приехала комиссия проверять.

Окончание следует.

Загрузка...