Гринчик Алексей

Уроженец станции Зима первым испытывал отечественный реактивный самолет МиГ

Его именем названа улица в городе Жуковском Московской области, где он жил последние годы, и в Зиме Иркутской области, где он родился... За время работы Гринчик освоил 120 типов летательных аппаратов. Участвовал в испытаниях 14 опытных самолетов, на четырех из них являлся ведущим летчиком-испытателем. Сибиряк награжден тремя орденами Ленина, двумя орденами Отечественной войны I степени, медалями. Погиб 11 июля 1946 года, в возрасте 33 лет, во время испытаний опытного экземпляра первого советского реактивного истребителя МиГ-9. Сухая официальная статистика, за которой скрывается яркая, насыщенная событиями жизнь сибирского паренька, мечтавшего покорить небо... Через 15 лет после гибели летчика писатель и журналист Анатолий Аграновский посвятит подвигу Гринчика и его товарищей повесть «Открытые глаза». По ней в 1963 году известный режиссер Татьяна Лиознова (впоследствии автор кинохитов «Три тополя на Плющихе» и «Семнадцать мгновений весны») снимет фильм «Им покоряется небо». Алексея Гринчика (в фильме — Колчина) сыграет суперпопулярный в то время актер Николай Рыбников («Весна на Заречной улице», «Девчата» и т. д.).

Сибиряк по национальности

На свет Алексей появился зимой (26 декабря) 1912 года, в населенном пункте с соответствующим названием — Зима. Своим происхождением гордился на протяжении всей своей короткой жизни.

«Ты кто по национальности?» — спрашивали его. И Гринчик отвечал: «Сибиряк».

— Родился я в городе Зиме, — говорил он, бывало, в кругу друзей. — Я такого города не знаю, — смеялась какая-нибудь девица, поглядывая на Гринчика.

— Зимы не знаете? — Он комически грозно сдвигал красивые брови. — Это как Москва. Ну чуть поменьше... И на карте есть.

Кто-нибудь из летчиков пояснял:

— Домик у железной дороги и водокачка — вот и вся Зима. Летали, видали...

— А водокачка какая! — говорил Гринчик. — Дворец!»

Любовь к малой родине он прививал и своей дочке.

«— Ты кто, Ирочка?

— Сибирячка.

— А маме ты кто?

— Дочка.

— А мне?

— Землячка.

— Правильно!

Это их старая игра...»

Удрал в Москву, чтобы стать летчиком

В столицу сибирский паренек отправился в 1932 году, когда ему было 19 лет Вот что о том времени он впоследствии рассказывал своей жене Дине: «— Я в Москве все вокзалы знаю. Знаешь, как я сюда приехал? Слушай... Из дому я удрал. Ребята собрали двенадцать кусков сахару, две буханки хлеба и пятьдесят рублей деньгами. Приехал, у меня сатиновая косоворотка, репсовые штаны. И пошел поступать в МАИ. Решил обязательно в МАИ, потому что где трудно — там интересно. Ты понимаешь меня? Пока экзамены сдавал, ночевал на вокзалах, на всех по очереди, на одном нельзя: заметят, подумают — вор. Учился и все пять лет работал. Тоже на вокзалах: грузчиком, носильщиком. Ящики грузили, оборудование. Когда везло, арбузы выгружали. И из первых заработков сестре часы послал, отцу — денег, сто пятьдесят рублей. Хотелось мне перед ними в блестящем виде появиться...»

«Сохранилась его фотография, сделанная в тот день, когда он окончил аэроклуб. Гринчик снимался специально для своих стариков. Надо было, чтоб старики увидели, что он уже летчик, и что он прыгал с парашютом, и что сапоги на нем хромовые, и что он при часах. Юный Гринчик на карточке неимоверно горд. На комбинезоне — парашютный значок. Чуб торчит из-под шлема, очки-консервы сдвинуты на лоб, взгляд картинно-героический. Штанины поддернуты так, чтобы снизу видны были блестящие сапоги гармошкой. В левой руке — кожаные краги; рука, чуть вывернутая, лежит на бедре. И хоть неудобно ее так держать, зато часы видны. Вот только галстука нет: к этому, как он его называл, хомуту Гринчик всю жизнь питал неприязнь. Шея у человека должна быть свободной. Рассказывают, в любой мороз кожанка была распахнута на его широкой груди, и рубаха нараспашку, и шлем сбит на затылок».

Урок от Чкалова

При всей своей бесшабашности и некотором даже пижонстве Алексей Гринчик с первых дней учебы зарекомендовал себя с самой лучшей стороны. Его талант признали даже известные воздушные асы того времени. Еще будучи студентом, он работал в конструкторском бюро Ильюшина расчетчиком-прочнистом, одновременно освоил специальность летчика-инструктора в аэроклубе МАИ.

В 1936 году парень получил диплом о высшем образовании, а год спустя — свидетельство об окончании летной школы Центрального аэрогидродинамического института (ЦАГИ). В этом учебном заведении он и служил инженером, летчиком-испытателем до апреля 1941 года. «...На лесном аэродроме Гринчик работал с 1937 года. Он пришел сюда с виду спокойный, а внутри ощетинившийся: только тронь его, подшути над ним — даст отпор. Самолюбив был в ту пору до крайности. Позже, когда пришло людское уважение, эта черта стала не так заметна, а тогда видна была за километр.

Полный чувства собственного достоинства — еще бы: он летчик! — подошел Гринчик к порогу летной комнаты, распахнул дверь и увидел Чкалова. Чкалов сидел... под бильярдом.

Правило было такое: проигравший лезет под стол и произносит оттуда каноническую фразу (сколько раз потом, смиряя гордость, выговаривал эти слова Гринчик, пока научился играть): «Я, пес шелудивый, лапоть презренный, играть в бильярд не умею, а туда же лезу — играть с людьми. Поучите меня, граждане!» Произносить надо было обязательно с душой, искренне, иначе заставят повторить все сначала: формально-бюрократических отговорок летчики не терпели. И Гринчик получил первый урок простоты отношений и авиационного товарищества, когда услышал, как Чкалов басовито и со всей искренностью, нажимая на «о», повторял: — Поучите меня, граждане!..

Да, Чкалов был замечательным человеком, и счастье было работать с ним. Он по-настоящему любил людей — это ощутил Гринчик и на себе. Потом Чкалов погиб, погиб на испытаниях новой опытной машины. Гринчик, сам того не замечая, перенял чкаловскую манеру говорить «с растяжкой», перенял чкаловскую походку...»

Затянувшийся штопор

Впервые об Алексее Гринчике на лесном аэродроме заговорили после одного происшествия в воздухе, которое едва не закончилось для молодого сибиряка трагически.

«Ему поручили тогда очень простое задание (до сложных, считалось, он еще не дорос): надо было ввести самолет в штопор и, отсчитав шесть витков, вывести из штопора. Вот и все. Ученым понадобилось знать усилия на руле поворота, для этого в кабине сверх обычных были навинчены динамометрические педали — педали-самописцы. Они сами расскажут на земле все, что надо рассказать.

Гринчик, набрав высоту, сбавил газ, взял ручку на себя и двинул ногой левую педаль до упора. Машина замерла на миг, клюнула носом и пошла кружить. Штопор как штопор, ничего особенного. Только летчик, отсчитав шесть витков, хочет вывести машину, а она не выводится. Он жмет ногой что есть силы — педаль все равно в положении «на штопор». Заскочила за шпангоут, заклинилась намертво! Что делать?..

...Пожилой инженер, руководитель испытаний, замер, задрав небритый подбородок кверху. Губы его шевелились, будто он молился. Седьмой виток, восьмой... десятый... пятнадцатый... «Что же он? — шептал инженер. — Прыгать надо. Прыгать!..»

А Гринчика зло взяло. Прыгать? Просто так, из здоровой машины — прыгать? Она же целехонька, и из-за какой-то ерунды, о которой и доложить-то будет совестно, прыгать! Он отвязал ремни и, вместо того чтобы вылезать из кабины, сунулся в нутро ее, вниз — выламывать эту чертову добавочную педаль. Нет, надо точнее представить себе все это. Самолет валится вниз... А летчик ворочается в темноте и не видит ни земли, ни неба, ни высотомера на приборной доске... Это продолжалось бесконечно долго — около двенадцати секунд.

...Метров триста оставалось до земли, когда самолет вдруг клюнул носом. Инженер зажмурился и тотчас услышал рокот мотора. Успел Гринчик! Сорвал прибор, вышел из штопора в пикирование, выровнял машину, пошел к земле».

За время работы в институте Алексей Гринчик участвовал в испытаниях ББ-МАИ (ближний бомбардировщик), БОК-15 (сверхдальний высотный самолет, сконструированный в Бюро особых конструкций), проверил на штопор Ме-109Е-3 (немецкий «Мессершмитт») и СК-2 (советский экспериментальный истребитель-моноплан).

В апреле 1941-го Гринчика переводят в созданный тогда Летно-исследовательский институт в Жуковском. Здесь до войны он работает с Та-3 (тяжелым многоцелевым истребителем).

Продолжение следует.

Метки:
baikalpress_id:  35 781