Прочнее железа

Семья Ткач из поселка Усть-Уда отметит 65-летний свадебный юбилей

В поселке Усть-Уда 24 марта большой праздник. Юбилей свадьбы отмечают старожилы Василий Евгеньевич и Екатерина Георгиевна Ткач — они 65 лет вместе. Уже встретили золотую, изумрудную, бриллиантовую, вот и железная подоспела. Прочнее металла стал за долгие годы их союз. Поздравят юбиляров дети, внуки, правнуки.

С Брежневым на Малой Земле и в Кремле

Это будет и вправду праздник на весь поселок. Ведь Ткачей в Усть-Уде знает каждый. Василий Евгеньевич, глава семьи, много лет был директором совхоза «Усть-Удинский». Хозяйство поднимал, выводил на первые в области показатели по молоку и мясу для народа, снабжал страну медом. А жена его, Екатерина Георгиевна, за домом и детьми ходила.

— Маме досталось больше, чем папе, — считает Владимир, младший сын. — Ей хватало: домашнее хозяйство держали немалое — по сто с лишним гусей, уток, кур, несколько коров, свиней. Обычно ведь как: лидеров и их заслуги видят все, а тех людей, которые за спиной стоят, их кормят, обстирывают, обглаживают, берегут, за голову держат, когда она болит, — этого никто не замечает.

Ткач-старший, хозяин, руководитель, был авторитетом не только для своей семьи — для всего сибирского края. Два ордена Ленина у него, золотая медаль «Серп и молот», с 1971 года Герой Социалистического Труда. Получивших такое высокое звание за мирный подвиг — труд на земле, можно по пальцам пересчитать: человек 15 на все Приангарье. Высшую награду родины сибиряку вручал в Москве на XXIV съезде КПСС секретарь Президиума Верховного Совета СССР Михаил Георгадзе. В семейном архиве хранится фотография делегатов этого съезда с Леонидом Ильичом Брежневым, рядом — Василий Ткач.

Кстати, с генсекретарем он мог встретиться гораздо раньше, лет за тридцать до того, под шквальным огнем на Малой Земле. И сейчас командир артиллерийского орудия Ткач, рассказывая о Великой Отечественной, лукаво припомнит некоторый раз: «Я с Брежневым воевал...» Всю войну прошел

Василий Евгеньевич, сын сосланных в сибирскую Максимовщину из закарпатской Украины земледельцев, — как призвали в 1941-м на 2-й Белорусский фронт. Отправили под Москву, затем на Кавказ, в Среднюю Азию, защищал Каспийское море, Туапсе, Новороссийск, Крым, Севастополь. За границами СССР брал Кенигсберг, стоял под Берлином. Получил ранение, когда шли по Европе — контузию. В душевной беседе с сыном вспоминал, как на Малой Земле получил медаль «За боевые заслуги» — вместо трибунала.

— Когда его дивизион стоял на Тамани, в небе регулярно летали «рамы» — немецкие разведчики. После них на позиции шли бомбардировщики — бомбить. Нашим артиллеристам запретили стрелять по «рамам», чтобы не рассекречивать батарею. А папа, командир расчета, был молодой, зеленый совсем, и мужики завели его: давай-давай, пальнем, — фриц в одно и то же время висел над ними. Приготовили орудие и точным попаданием сбили. Если бы не попали — трибунал был бы обеспечен, а так сначала наказали за то, что приказа ослушался, а потом медаль дали — «раму»-то немецкую артиллеристы сбили. Среди боевых наград Василия Ткача самая дорогая — орден Красной Звезды.

Хлебосольный дом в Усть-Уде

С войны победитель, дошедший до Берлина, вернулся в Сибирь. Жену себе взял голуметскую, дочь сельского учителя. В ее трудолюбивой семье была мельница, когда-то на ней мололи муку для всей округи, везли зерно даже из предгорий Саян. Мельницу конфисковали во время коллективизации. Екатерину Василий выбрал под стать себе — никакой работы она не боялась. Совместную жизнь 65 лет назад начали в Мамонах. Василий трудился зоотехником.

— Потом у папы была возможность уехать из села, но родители не расстались с сельским хозяйством. А мама — жена папы: куда он, туда и она. Четверо ребятишек у них родилось: трое погодков (Лида, Гриша, Люда — с 47-го, 48-го, 50-го), я, младший, через 8 лет. Пять военных лет изранили душу и тело. С фронта Василий пришел контуженный, с язвой. Жена Катерина, характера доброго, покладистого, его выходила.

Теперь шутит: — Раньше я Васю кормила, сейчас он меня — пенсия Героя Соцтруда сильно выручает. После войны вместе со страной вставали на ноги. Со временем из Мамон перекочевали в Усть-Удинский район. Василий Евгеньевич набрался хозяйского опыта, умел добиваться результатов. — Папа приехал сюда без родословной, сам все обустраивал, своей головой и своими руками, — говорит сын Владимир.

В 1963 году, когда в Мольке поделили совхоз-гигант «Щербаковский», Василия Ткача назначили директором нового совхоза — «Усть-Удинского». — Папа возглавил хозяйство с первого дня, — продолжает Владимир, — 33 деревни — от Баранова до Ключей. Больше 100 километров он проезжал за день из края в край, до самой границы с Братским районом. На катере перебирался на другую сторону реки. В области совхоз стал одним из первых по всему — мясу, молоку, фуражу; пчеловодство было развито — 5 или 6 серьезных пасек обустроили в «Усть-Удинском». Ничего не осталось, к сожалению. Только те, кто похваче, вокруг себя частные хозяйства ведут — не больше и не меньше.

Когда я раньше ездил по трассе, смотришь — машины одна за одной в город идут: либо со скотом, либо с зерном, либо с комбикормом — очень много груженого транспорта ходило, люди работали. Я все машины «в лицо» знал — под 150 номеров. Сейчас из того угла одна-две пройдут — и все.

Надо сказать, жизнь у нас интересная была. Я чувствовал (а может, это чутье было у каждого человека нашего времени), что мы защищены государством настолько, что ничего не боялись — не боялись завтрашнего дня, не боялись идти ночью по поселку, все друг друга знали, все были свои. Усть-Уда наша на острове — летом та же Ялта, лишь бы дождей не было: купайся, загорай. Жили — не тужили.

В хлебосольном родительском доме гостили Банников, первый секретарь Иркутского обкома партии, Юрий Ножиков, потом первый иркутский губернатор, — они с отцом дружили. Когда Валентин Распутин в Усть-Уду приезжает, он бывает у Ткача.

Василий Евгеньевич умел добиваться того, чтобы его услышали в партийных кабинетах, объяснял свои планы, спорил, доказывал, с ним соглашались. Таких людей, к которым в обкоме прислушивались, кого уважали, было немного.

Совхоз развалился через год после того, как его первый бессменный директор ушел на пенсию. Народ ропщет: вернуть бы время Ткача — что было при нем и что стало после...

Звучная фамилия

Рядом с детьми всегда была мама, Екатерина Георгиевна. Все четверо получили высшее образование, трое старших — сельскохозяйственное. Младший, Владимир, стал врачом — он стоматолог-ортопед высшей категории, 30 лет работает в факультетской клинике медуниверситета. Лида и Люда уже на пенсии, а брата Григория, к сожалению, нет в живых.

— У каждого из нас по двое ребятишек, — продолжает Владимир Васильевич. — Фамилию есть кому продолжать. В семье уже появились вторые Григорий Васильевич — полный тезка моего старшего брата, и Ткач Василий Евгеньевич, в прадеда, сейчас в армии служит — Гришин внук. В каждом из ткачевских своя Божья искра. Сын Владимира Ткача, Гоша, с детства занимался бальными танцами, три года становился чемпионом Иркутской области по латиноамериканской программе, знает несколько языков, сейчас живет в Париже. А его двоюродный брат Сергей, сын дочери Людмилы, — замглавы усть-удинской администрации, живет рядом с дедом Василием Евгеньевичем и от него перенял родовую страсть к земле и пчеловодству.

Дед, несмотря на годы (а ему нынче 88 лет), до сих пор сам смотрит за пчелами — у него 5 ульев. Прополис старики пьют, для здоровья полезно и долгого века секрет.

— У них всегда было все свое: мясо, молоко, яйца — это тоже экология в первую очередь. А еще папа по полям всегда ездил, разных цветов корешки знал, собирал, у него много книжек — целая библиотека лечебных трав. Все сами делают — отвары, настои, пьют их помимо таблеток. — Но главное в семье, думаю я, глядя на родителей, — говорит Владимир Васильевич, — следить друг за другом, помогать и в беде, и в радости. И это не красивые слова — это жизнь.

Загрузка...