Писаные красавицы Поликарпа Судомойкина

Уйдя на пенсию, житель Бичуры в Республике Бурятия взялся за создание картин в редком и неожиданном для старообрядческой деревни жанре ню

Репортерский зуд не давал мне покоя лет пять-шесть, с тех самых пор, как узнал, что на нашей малой родине живет самобытный художник Поликарп Судомойкин. До его шестидесяти лет о деревенском работяге даже в самой Бичуре никто ничего особенного не знал и не замечал. То, что всю жизнь Судомойкин отработал — в колхозе с 13 лет, потом на лесозаготовках, на стройках, — так это вроде и не заслуга, много здесь таких. Все изменилось, когда Поликарп Ермолаевич ушел на пенсию. Плотник-строитель, колхозник взял в руки масляные краски, и на первых полотнах — аккуратно вырезанных листах ДВП — стали появляться, точнее рождаться, пышнотелые красавицы. В дородных девушках есть что-то от женщин Кустодиева, хотя манера письма, если верить искусствоведам, ближе к мастерам так называемого наивного искусства. Откуда в старообрядческой деревне взялись искусствоведы? Людская молва, знаете ли, иногда быстрее Интернета. Еще и в самой Бичуре о необычном увлечении пенсионера знали только на Казачьей (ныне улица Ленина), как информация домчалась до Улан-Удэ, потом — Москвы и даже... до Америки. Несколько лет назад в Центральном доме художников в Москве состоялась выставка работ сибирского Пиросмани. Приглашали Поликарпа Ермолаевича и за границу. Но такие поездки самобытному художнику не по карману, увлечение не приносит денег, да и не знает он, сколько стоят его работы. К тому же утомительные путешествия требуют еще и здоровья. А тут возраст дает о себе знать. Вчера, 8 марта, Поликарп Ермолаевич отметил свой 80-й день рождения — кстати, в этот же день родилась и его верная жена Евдокия Нестеровна.

Бичура, где живут герои нашего материала, считается одним из самых больших сел в России, местные утверждают — в мире. Вряд ли кто-нибудь занимался подобного рода сравнениями, поднимал цифры, но и без точных статданных райцентр поражает своими размерами. В советское время на его территории располагалось два колхоза, швейная фабрика, сахарный завод, всевозможные ПМК и т. д. Улица Коммунистическая, к примеру, растянулась более чем на шесть километров! Немного ей уступают улицы Ленина, Кировская, Краснопартизанская. В эпоху развитого социализма по ним аккурат с получасовым интервалом курсировали пазики. Сейчас их почти нет, зато можно вызвать такси. Но тратить трудовую копейку на такой вид транспорта в Бичуре особо не любят, тем более люди старой закваски. Даже если надо срочно пригнать на дойку коровенку с другой стороны улицы, когда вдруг запил пастух. За домашним скотом и в булочную здесь предпочитают ездить на лошади или велосипеде, в крайнем случае ходить пешком.

 Найти приезжему нужного человека в Бичуре бывает непросто, и старики лучше знают многочисленных односельчан, чем молодежь. Эти скажут, если только кто подрался, жену погонял или, как они говорят, залетел.

— Подскажите, пожалуйста, далеко еще до дома Поликарпа Судомойкина?

— Не знаем, а кто это?

— Художник, который рисует в жанре ню...

— Че за ню?

— Обнаженную натуру...

— Голых баб, что ль? А-а... Вам прямо по улице, там будет поворот, за ним спросите.

К неожиданным визитам разношерстных делегаций хозяйка усадьбы Евдокия Нестеровна привыкла, она женщина прямая, привечает не всех. С годами выработался своеобразный рефлекс, ведь кого только не было у них во дворе: этнографы приезжали, киношники не один раз, искусствоведы и просто любопытствующие. Со всех концов страны, потом из-за рубежа, даже из самой Америки. И если для всех накрывать полный стол, как делали первое время, продуктов на всех не напасешься. И потом, несмотря на преклонный возраст, у Судомойкиных большой огород, скотина, требующая ухода, внуки.

— Тут опять «из культуры» приезжали, все расспрашивали, а я им говорю: хоть тысячу деду к пенсии накинули бы — на краски, — говорит Евдокия Нестеровна, — а они, мол, не положено, поскольку у деда нет образования, еще че-то. А что, говорю, вы тогда сюда ездите и ездите, спокою нет. Краски-то вон какие дорогие, дед меня не раз в Улан-Удэ командировал за ними. Наберу, бывало, в магазине на Ленина красок — и домой. У меня и у Павлушки моего давление че-то стало, то поднимается, то падает, хочется отдохнуть иной раз, а приходится встречать.

 В процессе общения выяснилось, что Поликарпа Ермолаевича дома нет, в больнице он, под капельницей — давление замучило. Из всего шикарнейшего собрания с первого раза удалось увидеть лишь небольшую часть картин, тех, что висят в доме пенсионеров. Гостей встречает фундаментальное полотно, картина размером примерно два на три — на стене у кровати супругов: две пышнотелые красавицы нежатся на природе.

— Это вроде как наш утес, Балагановский ключ, отсюда пошла Бичура, — Евдокия Нестеровна показывает на пейзаж, обрамляющий женщин на полотнах. — Здесь раньше казаки жили, поэтому и улица так называлась, но раскулачили всех. Многие и отцов не знают своих. В войну так и картошки вдоволь не ели, а работали-то как! Вон за двадцать километров в Муцугуны (название местности. — Авт.) ходили. Мы и свадьбу-то не играли, вначале было не на что, а потом некогда. Мы и не расписывались, она, бумажка-то, разве удержит, если что. Но ниче, пятерых детей вырастили, вот внуки бегают. И до золотой свадьбы дожили... Вспомнила, сейчас, в 11.45, должны по телевизору передачу показывать, и про нас снимали, сами все и увидите. Погодите, я щас. Антошка, по какой программе будет передача?

— А с Поликарпом Ермолаевичем вы в колхозе познакомились?

— Я его всю жизнь Павликом называю, а он меня — Дуськой. Кто в деревне кого по отчеству называет? Разве что начальство. Давно это было. Мы с девками возвращалась в село из Муцугунов. Пешком все двадцать километров. А у меня ичиги сносились чисто совсем, а еще как-то штанина вылезла, но мы идем. Молодые были, несмотря на усталость, дурачились. А там вроде Дом культуры стоял, мы мимо. А Павлик на крыльце стоял и вдруг говорит: «Ты моя судьба». А я отвечаю: «Если посмеялся надо мной, то Бог тебя накажет». Вскоре посватались, жить стали, дом строили, всяко было. Помню, собрали как-то брусники шестнадцать ведер и в город поехали продавать. Дед-то по тридцать копеек за стакан просил, брали. А я рядом луком торговала. В колхозе денег не давали, работали за трудодни, в конце года выдавали пшеницу, а если год неурожайный, то голодом сидели, а ведь еще надо было налоги платить. Я всю жизнь за скотом ходила — дояркой была, телятницей, а пенсию сперва всего 51 рубль начислили... Антошка, а че такое, почему передачи нету? Ан нет, вот — наши края показывают. Вот этот мужик, которого показывают, как раз у нас и был. Дед его целый день в рубахе прождал, а они заявились, когда уже коров пригнали, и че-то по-быстрому свернулись.

— Нечасто встретишь человека, который взялся бы рисовать картины, выйдя на пенсию, да еще и в жанре ню. Евдокия Нестеровна, а как соседи, односельчане относятся к творчеству Поликарпа Ермолаевича?

— Да кто как. Было дело — и осуждали, и смеялись, а мне-то че — пусть рисует, ему нравится.

— Простите, а кто ему позирует?

— Никто, из головы все берет.

— Полотна в доме такие огромные, подолгу муж над ними работает?

— По нескольку месяцев рисует, а краски какие яркие. Вот этим картинам по десять лет и больше. Мы избу убираем, моем стены, потолок к Пасхе и картины протираем, поэтому они как новые. Посмотрите на этих женщин: в какой бы угол избы ни отошел, а они все равно на тебя смотрят. Так нарисовано.

Местное ТВ тем временем гнало «джинсу»: на фоне своих магазинов местные коммерсанты рассказывали о возрождении предпринимательства в районе. Поликарп Ермолаевич промелькнул лишь в конце передачи — и все, поплыли титры.

— Сам-то дед был бы, он бы много чего рассказал, но давление, язви его. Может, к вечеру приедет. Так-то он еще иконы рисует, их даже освящал батюшка, но все это у него в избушке, а туда хода нет.

Оказалось, что во дворе Поликарп Ермолаевич выстроил своего рода мастерскую, которая одновременно служит и галереей, где, собственно, и выставлен весь золотой творческий запас.

— Туда, в домик, он просто так никого не пускает. Он еще и по дереву режет, у него и Пушкин там есть. Даст Бог, приедет — покажет.

Окончание в следующем номере.

Метки:
baikalpress_id:  35 773