Родной ты мой

Большинство жителей Иркутской области своим языком считают русским, хотя их предки — буряты, татары, поляки, белорусы, тофы...

Невероятно, но в современном мире ежегодно исчезает два самобытных языка. Например, в дореволюционной России насчитывалось 193 языка, а на момент распада СССР только 40. Ученые утверждают, что для существования языка необходимо одно условие: на нем должно говорить около 100 тыс. человек. В 1999 году ЮНЕСКО учредила даже Международный день родного языка, его отмечают 21 февраля. Многие жители нашего региона родным языком считают русский, на своем — татарском, бурятском, польском — могут только говорить. За долгое время представители различных национальностей перемешались настолько, что многие уже всерьез заявляют о появлении новой этнической группы — сибиряки, о чем всерьез наши земляки заявляли во время последней переписи населения. В связи с этим возникает вопрос: стоит ли бить тревогу из-за того, что многие не знают своего родного языка?

 Один из наших собеседников — Ахмед Алипашевич Мамедов, преподаватель Иркутского государственного университета, в 2008 году окончил филологический факультет, остался работать на кафедре. Сейчас Ахмед учится в аспирантуре, преподает студентам русский язык, одновременно возглавляя образовательный центр «Русский язык».

— Мой отец азербайджанец, но я не знаю языка своих предков, — честно признается молодой аспирант, — и поэтому не могу назвать его родным. Отец родился и провел свое детство в Азербайджане. В Россию он попал в возрасте 10 лет. Его родители погибли на войне, и мой папа попал в детский дом на Украине. Армейскую службу он проходил уже где-то во Владимирской области, а в Калининграде окончил школу милиции. По распределению попал в Иркутск. Отец хорошо говорил по-русски, но и не забывал родной. Мог запросто заговорить на рынке даже с таджиком на его языке. Но меня он не научил азербайджанскому.

Сейчас все, что осталось у Ахмеда от предков, это имя и фамилия. Он даже внешне больше похож на свою русскую маму. Интересно, что у Ахмеда есть сводные сестры, дочери его отца от первого брака. Они, по его словам, обладают кавказcкой внешностью и русскими именами — Ирина и Елена. Их мама тоже была русской.

— От нее осталась богатая библиотека, — продолжает Ахмед, — в детстве я очень любил читать эти книги. Это-то и повлияло на мое решение изучать русский язык. Впрочем, сейчас во мне просыпается желание узнать больше о моих корнях, но я пока не уверен, что начну изучать азербайджанский.

— Вы не знаете родного языка. Но стал ли таковым для вас русский?

— Лично я считаю родным русский. Ведь родным язык бывает только тогда, когда человек осознает связь между нацией, к которой он принадлежит, и языком этой нации. Сегодня многие представители национальных меньшинств стараются культивировать родной язык в рамках своей диаспоры. И не для общения даже, а чтобы приобщиться к культуре, от которой они оторваны территориально. Однако, проживая здесь, в Иркутской области, они оторваны от той языковой среды, которая существует на их исторической родине. Поэтому дальнейшая судьба их родного языка зависит от родителей конкретного человека. Если они будут стараться, то в их семье дети будут знать язык. И будут считать его родным.

— Но насколько плохо то, что многие забывают родные языки?

— На этот вопрос нельзя ответить однозначно, ведь для жителей Сибири в XX веке это стало нормой. Если выходец из Азербайджана (как я, например) не знает родного языка, для азербайджанской культуры это не страшно. Но вот когда, к примеру, бурят не знает бурятского — это куда серьезнее. Буряты — коренной народ Сибири, и сейчас они растворяются в русскоязычном населении этого региона.

Нет языка — нет народа

Кандидат филологических наук, доцент, заведующая кафедрой бурятской филологии, заместитель декана факультета по учебной части ИГУ Елена Константиновна Шаракшинова о проблеме исчезновения бурятского языка знает не понаслышке. Сама она считает его родным, ведь до 8 лет она говорила только на нем.

— Всю школьную программу я, например, изучала на бурятском, — говорит она, — по-русски даже не говорила. Сегодня же бурятский язык считают родным только 70 процентов населения. И если жителям нашей области кажется нормальным, когда буряты говорят по-русски, то бурят, говорящий, например, на украинском языке, уже выглядит странно. В самом деле — свою внешность мы ведь никуда не денем! И, говоря на русском, мы себя русскими не назовем. Язык сохраняет нашу культуру — обычаи, обряды, традиции. Язык — один из главных определителей любого этноса. Нет языка — нет народа.

Сегодня бурятский язык вошел в Красную книгу ЮНЕСКО как умирающий. В начале прошлого века абсолютно все буряты Забайкальского края, Республики Бурятия, Иркутской области говорили на родном языке. Однако в 60-х годах бурятский язык перестали преподавать в школах. Его стали забывать, так как сузилась сфера его бытования. В 90-х годах вопрос исчезновения языка стал активно обсуждаться на уровне правительств субъектов, где проживало бурятское население. В школах и детских садах снова начали преподавать уроки бурятского языка. Однако после объединения национального округа с Иркутской областью ситуация резко ухудшилась.

— В школах на изучение бурятского языка и литературы оставили всего один, в лучшем случае — два часа в неделю! — возмущается Елена Шаракшинова. — А если его не преподают, то откуда дети будут знать язык? Филологи уверяют: живым язык делает в первую очередь литературная речь. Если русский литературный язык берет начало от Пушкина, то бурятский лишь с Октябрьской революции. Тогда стали издавать художественную и специальную литературу на литературном бурятском языке, равно как и сегодня издается много книг. Беда в том, что они все меньше становятся востребованными. И картина в результате получается плачевная: сегодня буряты в возрасте 30—40 лет уже не читают книг и не разговаривают со своими детьми на родном языке.

— Но именно к этому возрасту в большинстве людей начинает просыпаться национальное самосознание, — говорит Елена Константиновна. — Сейчас к нам на кафедру приходят много людей этого возраста, просят научить бурятскому. Но это все равно что учить иностранный язык. Очень сложно... Судьба бурятского языка — это судьба многих языков коренных народов. Так, сегодня уже почти забыты тофаларский и эвенкийский языки. Впрочем, бурятский еще можно спасти, сегодня еще существуют отдельные школы в Осинском районе, где все школьники говорят исключительно на родном языке.

— Человек, который отказывается от родного языка, становится гораздо беднее, — уверена Елена Шаракшинова. — Лучше знать два языка, чем не знать родного.

Метки:
baikalpress_id:  14 341