Фрейзер Джон

110 лет назад известный британский путешественник проехал по России, посетил Иркутск, а затем издал книгу «Реальная Сибирь»

Окончание. Начало в № 3, 4

Несмотря на то, что Джон Фостер Фрейзер критикует непривычные и кажущиеся слишком простонародными быт и устои иркутского общества, в своем репортаже о жизни города в 1901 году он находит место для добрых слов о гостеприимстве и широкой душе местных жителей и даже делает комплименты иркутянкам.

«Если бы мне предложили назвать город, который больше всего напоминает Иркутск, я выбрал бы Сан-Франциско, — в своей книге «Реальная Сибирь» пишет британский журналист. — На первый взгляд они совсем не похожи. Однако атмосфера здесь такая же. Вокруг бурлит радостная, бесшабашная и легкомысленная жизнь».

Сейчас благодаря книге Фрейзера читатель может оказаться на иркутской улице Карла Маркса — извините, на улице Большой, столетней давности. «Вечером, между пятью и семью часами, когда дневная жара спадает, а ночные холода еще не наступили, весь Иркутск — светский Иркутск, все важные лица и все, кто причисляет себя к таковым, государственные чиновники, мелкие служащие, их дети и жены, дети и жены миллионеров, в общем, все без исключения выходят на променад по главной улице, которая называется Большойская (именно так Фрейзер интерпретировал услышанное по-русски название. — В.П.).

Мимо со свистом проносятся велосипедисты, стремительно пролетает мужчина в легком американском кабриолете, туловище наклонено, руки расставлены в стороны; едет аккуратная повозка, запряженная тремя вороными с длинными красивыми гривами, две боковые лошади будто разбегаются в разные стороны — щегольская русская манера езды. Две шикарно одетые дамы, сидящие в повозке, принимают поклоны молодых офицеров. Несколько мужчин и женщин рысцой скачут верхом, бросается в глаза, что дамы сидят расставив ноги. Не могу сказать, что это «жуткое зрелище» ошеломило меня. На них были темно-синие платья и что-то вроде нижней юбки. Мне показалось, что они им весьма шли».

«В одиннадцать вечера на Большойской нет ни души. Однако большие рестораны переполнены до трех-четырех часов утра. Я посетил один из ресторанов. Множество мужчин и женщин, все едят, пьют и курят. На специальной сцене девушки из Варшавы распевали бесстыдные песенки, а затем пили шампанское вместе со зрителями. Это была точная копия какого-нибудь притона в Сан-Франциско. И все это в четырех тысячах миль к востоку от Москвы!

Вернувшись в свой номер, я в который раз вытащил карту, поставил палец на Иркутск и попытался убедить себя, что я нахожусь в Сибири. Это было нелегко. То, что я сам видел и слышал, совершенно не совпадало с общим представлением об этом крае».

Нажить состояние несложно

Немало времени в течение недели, проведенной в нашем городе, британец посвятил и наблюдениям за деятельностью здешних купцов. По его словам, здесь занимаются закупкой европейских товаров, перепродажей их в далеких восточно-сибирских городках, разработкой шахт, закупкой кож и продажей местных товаров в Европе. Самые рисковые и удачливые купцы, по мнению Фрейзера, выходцы из прибалтийских районов, то есть потомки немцев: «Они сама энергия. Настоящие русские, с присущей им татарской нерасторопностью, склонны оставлять все на потом. Постоянно занятые, суетливые американцы или англичане для них сумасшедшие. Умные, но все-таки сумасшедшие».

«Вот уже несколько десятков лет нажить состояние в Иркутске несложно, но то, как развернулась торговля после постройки Транссибирской железной дороги, изумляет даже миллионеров. Это крепкие, бывалые люди, на сильных лицах которых высечен железный характер. Ко всем новомодным западным идеям, проникающим в город, они относятся с легким презрением. Несколько самых богатых все еще ходят в грубой крестьянской одежде.

Однако Иркутск становится цивилизованным, и даже миллионера не потерпят в фешенебельном ресторане в грязной красной рубахе и грубых башмаках. Недавно полиция издала указ, согласно которому владелец ресторана имеет право отказывать в обслуживании всякому, кто явится без белой рубашки и воротничка. В ресторанах повсюду таблички с просьбой не напиваться и помнить, что вы находитесь в цивилизованной стране. Многие сибирские миллионеры побывали в Европе. (Один из них, по фамилии Хаминов, недавно скончавшийся, приехал в Иркутск полвека назад как извозчик и нажил состояние в 11 миллионов рублей на чае, кожах и золоте.) Эти люди видели Лондон, Париж и Вену. «О, — сказал мне один из них, — я был так счастлив вернуться домой. Сибирь — лучшее место в мире!»

Интеллектуальная элита

«Интеллектуальная элита города — политические ссыльные. Они пострадали за высказывание собственного мнения и были сосланы в Сибирь. Здесь они ведут обычную жизнь. Единственное отличие их от других жителей — они не могут вернуться домой. Большинство работает служащими, некоторые занимают весьма солидные должности. Пять лет назад молодая англичанка, приехавшая в Иркутск в качестве гувернантки в богатую семью, вышла замуж за ссыльного. Она приспособилась к условиям жизни своего мужа. Сейчас она ни за что не уедет отсюда. Кроме политических ссыльных в городе очень много обычных преступников. Чтобы хоть немного понять, что движет такими людьми, нужно увидеть, в каких условиях содержатся они в тюрьмах.

В окрестностях Иркутска расположены огромные тюрьмы. Сюда десятилетиями свозили убийц и самых жестоких преступников со всей России. После того как заканчивался их срок, они получали свободу. Однако власти не разрешали им вернуться. Они должны были остаться в Сибири. Бывшие заключенные выбирали крупные города, в основном Иркутск, так как это центр добычи золота.

Таким образом, немалая часть населения состоит из таких людей и их детей. Неудивительно, что в городе раз в неделю происходит убийство. Пьяная драка — и последующий удар лопатой по голове. Жизнь ценится дешево, убивают даже из-за нескольких шиллингов. Нередки грабежи с применением насилия, в основном это бандитские нападения.

И все же в городе практически нет полиции. Каждый сам заботится о своей безопасности. Ночью на главную улицу опасно выходить без револьвера. Тихий горожанин перед сном открывает окно и стреляет в воздух, чтобы предупредить воров о том, что в доме есть огнестрельное оружие...»

После Иркутска

Уезжая из Иркутска, Фрейзер описывает великолепную панораму Ангары, толкотню на вокзале, прекрасную погоду и первую свою встречу с ледоколом «Ангара», ставшим ныне музеем.

«Не дававшая мне покоя мысль, что главным предметом английского производства, встреченным мною в Сибири, был соус, исчезла без следа, едва я увидел большой паром «Ангара», построенный в Ньюкасле компанией Армстронг, Уитворт и Ко. Наконец-то и Англия взяла свое». Далее путешественник описывает приятный круиз в 46 миль по Байкалу, публику на палубе и двух дам, профессионально фотографировавших пассажиров. И встречу со знаменитым «Байкалом»: «Во время нашего плавания мы встретили огромное судно с 4 трубами, выкрашенное в белый цвет. Его ни в коей мере нельзя было назвать красивым. Скорее оно напоминало спущенный на воду ангар. Это был «Байкал», один из самых удивительных кораблей в мире, возвращавшийся с Мисовой. Он вез два доверху нагруженных товарами поезда».

Много еще живых, настоящих моментов и увлекательных описаний сохранила книга британца. Всего, к сожалению, не пересказать. Но можно прочитать. Не так давно издание было оцифровано и размещено в интернет-архиве American Libraries (http://openlibrary.org/books/OL6919926M/The_real_Siberia). Кроме того, в 2009 году издательство Cassell выпустило репринтное издание, сохранив полностью внешний вид оригинала.

Автор «Реальной Сибири» после той поездки в наши края совершил еще несколько дальних путешествий — в Австралию, Алжир, Аргентину, Панаму — и по возвращении из каждого издавал книгу. Всего в его писательском багаже 17 книг. Кстати, несколько из них — о России. В 1916 году в Великобритании он даже читал курс лекций «Что я видел в России». Фостеру еще не раз пришлось вернуться в нашу страну. Приближались тяжелые, смутные времена — революция 1905 года, Первая мировая война. Как журналист, он просто обязан был находиться на передовой. В 1907 году свет увидела очередная его книга — очень эмоциональная «Красная Россия», которая хранится сейчас в библиотеке Гарвардского университета. Бунт, неистовство, безумие. Варварство, сбросившее оковы цивилизации. Корабль, который швыряют из стороны в сторону гигантские волны дикого угнетения и отчаянного сопротивления тирании — так описывает он события, происходившие в то время в России.

Последняя его книга, вышедшая в 1915 году, была также о нашей стране. «Россия сегодня» погружает читателя в события начала войны с Германией. Кажется, что он понял русского человека. В статье «Nichevo — девиз русской беспечности» («Нью-Йорк таймс», 17 марта 1918 года) Фрейзер пишет: «Как русские с легкостью идут в одном направлении, так же быстро они могут развернуться и устремиться в прямо противоположную сторону. Возможно, русские демонстрируют силу воли лишь изредка, но, когда это происходит, они развивают бешеную энергию. В один прекрасный день настоящая Россия пробудится во гневе. И тогда наступит час жестокой расплаты с немецкими завоевателями». Умер сэр Джон Фостер Фрейзер в 1936 году в возрасте 68 лет.

Использованы материалы иркутского делового журнала «Капиталист», фото, сделанные автором книги The Real Siberia в 1901 году. Приведены фрагменты книги в современном переводе Татьяны Пирожковой (г. Омск).

Метки:
baikalpress_id:  14 274