Фрейзер Джон

110 лет назад известный британский путешественник проехал по России, посетил Иркутск, а затем издал книгу «Реальная Сибирь»

Продолжение. Начало в № 3

Известный британский журналист и путешественник, прибыв 5 сентября 1901 года на поезде в Иркутск, по заданию ежедневной газеты The Yorkshire Post продолжал изучать жизнь нашего города. За неделю наблюдений за горожанами, их бытом и нравами он успел многое. Возможно, современные иркутские историки меня поправят, но документальных свидетельств об Иркутске на рубеже XIX—XX веков, подобных книге Фрейзера «Реальная Сибирь», не существует. Многие из имеющихся городских летописей и хроник достаточно лаконичны и просты. Подшивки старинных газет позволяют составить некое впечатление, но язык периодики тех лет следовал определенным правилам и жестким рамкам цензуры.

Репортаж Джона Фрейзера, наполненный живыми картинками, наблюдениями и собственными эмоциональными комментариями, машиной времени и без оговорок переносит нас на сто лет назад. Читая эти строки, в самом деле погружаешься в то время...

«...Жителям Иркутска, да и вообще всем сибирякам, как я обнаружил, весьма присуще тщеславие. Они называют себя русскими новой формации. За эту неделю я через переводчика говорил со многими из них — от его превосходительства генерал-губернатора и владельцев шахт, стоимостью в миллион фунтов стерлингов, до носильщика в моей гостинице и возницы дрожек. И все до единого с удовлетворением в голосе спрашивали меня: «Разве Иркутск не один из самых лучших городов, виденных вами?» Город может похвастаться общественными заведениями. Меня впечатлила греческая церковь — величественное сооружение с большими куполами. Имеется великолепный Оперный театр, который, как мне кажется, стоит около 32 тысяч. Есть музей, которым управляет интеллигентный русский юноша и где собрано все, что относится к Сибири, начиная с мамонтов и заканчивая самой современной техникой для добычи золота. Я видел школу искусств, публичную библиотеку и, кроме того, гимназию для одаренных мальчиков и высшую школу для одаренных девочек. Простых школ в городе 32, имеются также всевозможные благотворительные заведения, включая сиротский приют».

Все в три раза дороже, чем в Лондоне

Продолжая знакомиться с принципами городского управления, британец делает неожиданный вывод: «Налоги здесь совсем невысокие. Но на мой вопрос, на что идут деньги, я получил уже привычный ответ — пожатие плечами...»

«Некоторые дома по своей архитектуре не уступают домам на Парк-Лейн. Ресторан, в котором я обедал и ужинал, был не хуже любого парижского, к тому же — представьте себе! — там была шарманка, играющая старые мотивы мюзик-холла. Вообразите себе «Велосипед для двоих», звучащий в Восточной Сибири!

Магазины здесь довольно неплохие. Купить можно все — даже английские патентованные лекарства. Магазины тканей вполне могут сравниться с некоторыми на Риджент-стрит. Парикмахерская вблизи моей гостиницы отвечала всем стандартам Бульвар дез Итальен. Повсюду электрическое освещение.

Но все же Иркутск далек от совершенства, во всем незаконченность, глядя на которую я не мог удержаться от восклицания: как это похоже на Дикий Запад с его городками, словно выросшими за одну ночь!

Дороги были ужасны — та же пыль и грязь, что и везде. От проезжей части тротуар отделяют доски, многих не хватает. Рядом с шикарными новыми зданиями соседствуют ветхие лачуги. Вся санитарная система абсолютно антисанитарна. Все стоит примерно в три раза дороже, чем в Лондоне».

Война с тараканами

Вслед за иркутскими дорогами не жалует Фрейзер и местные гостиницы. В городе их несколько, но «все они дорогие и грязные». Оценив этот бизнес, он заключает, что, построив гостиницу, можно заработать лишь скромное состояние.

«Я повстречал здесь нескольких европейцев (не русских). После обоюдного согласия с тем, что все американские и английские представления о Сибири ошибочные, разговор неизменно перетекал в обсуждение привычек русских, которых сложно назвать чистоплотными. Затем мы переходили к отвратительным иркутским гостиницам и, наконец — чего, пожалуй, не следовало бы касаться в светской беседе, к размеру, повадкам и сообразительности сибирских тараканов.

Один длинноногий золотоискатель-американец, носивший фланелевую рубашку, коричневую войлочную шляпу и пиджак, из карманов которого выглядывали сигары и зубная щетка, в перерывах между проклятиями и жеванием табака заявлял, что он совершенно чужд жалости и, едва завидев врага, пускает ему пулю прямо в сердце из своего шестизарядника. Другой джентльмен, тихий англичанин, поведал, что прошлой ночью, оставшись неудовлетворенным результатом осмотра стен в своей комнате, он вытащил кровать на середину и обсыпал все вокруг порошком от насекомых. Враг приближался. Перед непреодолимым барьером состоялось совещание. Тараканы поползли вверх по стене, затем по потолку и, остановившись прямо над кроватью, падали вниз! Как видите, даже байки в Сибири носят международный характер».

Щедрость, разлитое вино и манеры

Англоязычные земляки, которых Фрейзер постоянно встречает в нашем городе, конечно, не главная цель его наблюдений. Хотя вечером в обстановке ресторана поделиться свежими впечатлениями от сибирского города — это для английского журналиста скорее проверка своих выводов на потенциальном читателе его будущей книги.

«Русский, живущий в Сибири, обладает массой прекрасных качеств, — без лицемерия утверждает путешественник. — Прежде всего он гостеприимен. Именно поэтому он проливает вино на скатерть, наполняя для вас бокал. Это свидетельствует о его щедрости. Осторожно наливать вино и внимательно следить за тем, чтобы до края бокала осталась ровно одна восьмая дюйма, значит показать себя мелочным и скаредным, а сама только мысль об этом претит всему его существу».

Однако тут же с определенной долей иронии он сообщает о необходимости «снарядить экспедиции во все уголки Российской империи, чтобы объяснить русским, как простолюдинам, так и вельможам, как принято вести себя за столом в просвещенных западных странах»:

«Как-то в ресторане ко мне обратился мужчина: «Я с первого же взгляда понял, что вы не русский. Вы правильно пользуетесь ножом и вилкой». Вы, наверное, представляете себе, как держит палочки барабанщик — правую зажав в кулаке, а левую легко, двумя пальцами, ладонь обращена вверх. Русский человек держит так нож с вилкой. Он накалывает кусочек мяса и, держа вилку на весу, время от времени надкусывает его, запихивая в перерывах себе в рот овощи при помощи ножа. Специальной ложечки для горчицы нет, поэтому он не стесняется залезать туда прямо ножом. Когда я попросил салфетку, на меня посмотрели как на чудака. Было похоже, что до меня ею пользовались еще шесть человек.

Требуется некоторое время, чтобы привыкнуть к здешнему режиму дня. Бекон и яйца на завтрак вам не предложат. Можно сказать, что завтрака нет вообще. Вместо этого один или два стакана чая с лимоном. Следующий прием пищи, обед, — лишь в два, в три, а то и в пять часов вечера. Перед ужином принято есть закуски. Если у вас нет аппетита, вы проходите к специально накрытому на такой случай столику, где вас ждет пара дюжин отменных деликатесов, наливаете рюмку водки и одним глотком расправляетесь с ней. Если же вы уже имеете в этом определенный опыт, то выпиваете две, четыре, шесть рюмок, что приводит вас в отличнейшее расположение духа, однако до завтрашнего дня вы не способны ни на что, кроме бессвязной болтовни.

Затем вы берете вилку (которую, видимо, вообще никогда не мыли и даже не вытирали), поддеваете сардинку, лучок, кусочек сыра или икру и отправляете себе в рот. Процедуру следует продолжать до тех пор, пока вы не почувствуете, что проголодались и пора приниматься за обед. В течение дня и вечера здесь выпивают много чая, что, должен признать, является весьма приятным занятием. Между десятью часами и полуночью садятся за ужин, который больше напоминает второй обед, а около трех часов ночи ложатся спать».

Не раз и не случайно в своей книге Фрейзер утверждает, что Иркутск очень похож на города Дикого Запада, в частности на Сан-Франциско, а не на Париж, как любят говорить иркутяне. И одна из причин — «...каждый сам заботится о своей безопасности. Ночью на главную улицу опасно выходить без револьвера».

Окончание в следующем номере.

Использованы материалы иркутского делового журнала «Капиталист», фото, сделанные автором книги The Real Siberia в 1901 году. Приведены фрагменты книги в современном переводе Татьяны Пирожковой (Омск).

Метки:
baikalpress_id:  14 246