Фрейзер Джон

110 лет назад известный британский путешественник проехал по России, посетил Иркутск, а затем издал книгу «Реальная Сибирь»

Ранним серым утром 5 сентября 1901 года из вагона огромного поезда, уже восемь суток громыхавшего из Челябинска по Транссибирской магистрали на восток, на перрон иркутского вокзала вышел иностранец. Вокруг сновали носильщики, которые осаждали поезд, как бандиты, и почти дрались между собой за право нести багаж. Когда оба чемодана приезжего были погружены на дрожки, он споткнулся и упал: 33-летний сэр Джон Фостер Фрейзер, не первую неделю путешествовавший по России, до сих пор не привык к ужасным неровностям здешних дорог...

Наверное, в посещении 110 лет назад Иркутска известным британским путешественником и журналистом не было ничего необычного. Наш город, находящийся на пересечении торговых путей и бывший долгие годы базой, откуда стартовали многие исследовательские и колониальные экспедиции на север, восток и в Америку, был известен за границей. Здесь вели свой бизнес, в основном торговый, немало немцев и американцев. А колония итальянцев, с 90-х годов XIX века работавших на строительстве тоннелей Кругобайкальской железной дороги, насчитывала около тысячи человек. Несмотря на это, предубеждений относительно «немытой крестьянской империи» на цивилизованном Западе существовало немало. Особенно выделяли Сибирь, край снегов и ссыльных, — во многом благодаря леденящим кровь историям о невинных заключенных, до смерти уставших и голодающих, продирающихся сквозь суровую метель, подгоняемых плетками жестоких русских тюремщиков.

«Взращенный на подобных выдумках, отправился я в Сибирь, чтобы увидеть все самому и написать еще одну книгу о том, как жестоки русские. Конечно, в России много негативных моментов. Но я увидел и другое. Я понял, что наше общее представление о Сибири абсолютно ошибочно», — позже, вернувшись на берега родной Темзы, признался Фрейзер. Вскоре, в апреле 1902 года, он издал свою книгу «Реальная Сибирь» (The Real Siberia). Книга получила хорошие отзывы в прессе. К примеру, газета The New York Times, в октябре 1902 года опубликовавшая на нее рецензию, отмечала, что автор в изложении своих впечатлений придерживался аккуратности, точности и избегал преувеличений, обычно характерных для воспоминаний иностранцев о России. Через два года книгу переиздали. Но с той поры как британский журналист, проехав через всю Россию до Владивостока и обратно, издал книгу, прошло более века. К сожалению, «Реальная Сибирь» — этот честный и неангажированный репортаж о нашей стране с восточной стороны Уральских гор — остался в своем времени, фактически на задворках истории. На русский язык книга полностью никогда не переводилась. И лишь у коллекционеров сохранились оригинальные экземпляры издания. О самом Фрейзере также известно немногое: лишь англоязычные интернет-поисковики выдают какие-то информационные крохи. Но обо всем по порядку.

Редакционное задание

Фрейзер относился к тому типу журналистов, которых сейчас принято называть экстремалами. Способ работы над материалом по принципу «проверено на себе» — это про него. Естественно, что в британском обществе такие люди пользовались немалой популярностью. К тому же Фрейзер много писал о своих длительных путешествиях в самые отдаленные уголки мира, что каждый раз становилось новым поводом для обсуждения на приемах в кругу британской элиты.

К примеру, в июле 1896 года Фрейзер и два его друга, Эдвард Ланн и Ф.Х.Лоу, предприняли грандиозное и беспрецедентное путешествие на велосипедах Rover. За два года и два месяца они проехали через 17 стран на трех континентах, преодолев, таким образом, 19 237 миль. В 1899 году Фрейзер издал книгу об этом своем велопробеге — Round the World on a Wheel. Всего же по следам своих поездок журналист написал более полутора десятков книг.

В 1901 году Фрейзер получил задание от ежедневной газеты The Yorkshire Post написать о Сибири, чем и не преминул воспользоваться. Из Берлина в конце лета он сначала добрался до столицы России, а затем — до Москвы, откуда и был дан старт его многомесячному путешествию. Долгий путь англичанина лежал через Челябинск, Омск, Иркутск, Читу. Затем по северному Китаю — через Маньчжурию — во Владивосток и Хабаровск. По пути следования Фрейзер делал остановки. В Омске, например, на сутки. Этого ему хватило, чтобы осмотреть город, пофотографировать, съездить на равнину невдалеке — в стан киргизов, которых он назвал индейцами степей Западной Сибири. Вечером того же дня Фрейзер в компании двух американцев оказался в публичном парке на городском празднике. Играл оркестр. Люди, одетые как в любом английском или американском городке, танцевали. А в завершение праздника грянул салют.

«Ракеты разлетались синими и красными звездами, а толпа кричала: «О-о-о-о!» — совсем как лондонцы перед Хрустальным дворцом. Финальный взрыв явил имя царя, выписанное разноцветными огнями, с короной над ним. Все аплодировали и выкрикивали приветствия, а мужчины махали шапками. И это в глухой Сибири, 2805 верст восточнее Москвы!» — от увиденного Фрейзер был в восторге.

На следующий день его путь лежал дальше на восток. До приезда в Иркутск оставалась еще неделя — неделя размышлений под тряску вагона об уже увиденном: «Я ясно осознал, что мое представление о Сибири было грандиозным заблуждением... Что поразило меня, как только я пересек Урал, так это то, что, если забыть о кочевниках, Сибирь — самое лучшее место для жизни и процветания человека. Однако с открытием железной дороги русскому правительству почти на коленях приходится умолять жителей европейской части страны, которым в южных степях трудно свести концы с концами, переселиться в Сибирь».

Сибирский Париж

И вот Фрейзер в Иркутске. Но здесь нужно дать слово ему самому, потому как в рассказе о нашем городе на рубеже XIX—XX веков нет ничего ценнее документальных свидетельств современника. «Это процветающий, людный и веселый город, который, к удовольствию жителей, называют сибирским Парижем.

Я бы позволил себе не согласиться с таким определением. Иркутск больше походит на суетливый, неутомимый североамериканский город, выросший рядом с золотыми приисками. Главная улица тянется две мили, а все остальные отходят от нее под прямым углом. Цвета города — белый и зеленый. Большинство фасадов облицовано искусственным мрамором, почти все здания побелены, крыши покрыты железной черепицей, выкрашенной в зеленый цвет. Повсюду чистота и свежесть.

Всю неделю моего пребывания здесь погода стояла чудесная. Дни напролет небо поражало своей жемчужной синевой. Не было видно ни облачка. Днем устанавливалась такая жара, что идти по солнечной стороне улицы было невозможно. Ночами ударял морозец. Даже среди самого теплого лета на глубине шести футов под землей вечная мерзлота. Город находится примерно на высоте 1300 футов над уровнем моря. Воздух очень сухой, и, как мне сказали, никто из 65 тысяч жителей ни разу не болел чахоткой...»

«...В Иркутске есть миллионеры, в шесть раз увеличившие свое состояние на торговле чаем. Еще больше тех, кто разбогател на золоте. Иркутск расположен на самой середине золотой жилы, залегающей глубоко под землей вдоль берегов Лены, в Забайкалье, до самых границ Монголии, что в сотне миль отсюда.

Недавно вышел новый закон. До этого все золото с приисков Восточной Сибири должно было проходить через государственную лабораторию в Иркутске. Проходила примерно половина. Но, даже несмотря на это, за последние 30 лет через нее прошло золота на 600 миллионов рублей! В иркутской лаборатории хранятся целые груды золотых слитков, от которых у управляющих Английского банка потекли бы слюнки. Ночью это сокровище охраняют два дряхлых старика. Прежде этим занимались вооруженные отряды казаков, но однажды вечером они скрылись с приличной партией.

Русским властям пришлось над этим поразмыслить. И вот что они решили: опасно доверять охрану золота вооруженным парням, так как в любой момент они могут скрыться, прихватив с собой изрядный куш; гораздо лучше нанять двух стариков, которые не смогут много унести. Вероятность того, что этих стариков с легкостью можно обезвредить ударом по голове, была выпущена из виду...»

Продолжение в следующем номере.

Использованы материалы иркутского делового журнала «Капиталист». Фото, сделанные самим автором книги The Real Siberia в 1901 году. Приведены фрагменты книги John Foster Fraser. The Real Siberia в современном переводе Татьяны Пирожковой (Омск)

Метки:
baikalpress_id:  35 729