Депутаты узаконили барские угодья

Продолжение. Начало в № 1

Не всех, а особо ценных

Новации, следуя одна за другой, буквально сотрясают охотничью отрасль. В 2009 году вдруг совершенно неожиданно в России стали лимитироваться не только лицензионные виды обитателей тайги, а буквально все охотничьи звери и птицы, коих в Приангарье насчитывается 114 видов. Даже неспециалистам было ясно, что это абсурд, сизифов труд. Такого в нашей стране никогда не было. Слава Богу, Федеральный закон «Об охоте...» вернул ситуацию на круги своя, отменил де-факто требование лимитировать всех охотничьих животных, а не только особо ценных. Список по Иркутской области получился совсем короткий — 10 зверей и ни одной птицы. Намного даже короче, чем был лет 5—7 назад. В него вошли все наши копытные, бурый медведь, соболь, рысь, барсук. Большая часть лимитируемых диких животных, обитающих как в Восточной Сибири, так и на остальной территории России, была названа непосредственно в самом законе. Но затем Минприроды РФ внесло в дополнительный список еще несколько видов зверей. В основном они обитают за пределами нашего региона. Это лань, муфлон, сайгак, гибриды зубра с бизоном и домашним скотом, гималайский (белогрудый) медведь и другие.

Биологи-охотоведы, руководители охотобществ и охотхозяйств такой подход одобряют. Говорят, что лимитировать надо добычу самых ценных диких животных, требующих особой, повышенной охраны и внимания власти всех уровней. Для регулирования процесса охоты на остальных зверей и птиц достаточно ввести простое нормирование их добычи, установить некие ограничения по изъятию из живой природы одним человеком в том или ином административном районе области.

Региональная служба по охране и использованию животного мира нормы добычи охотничьих ресурсов в летне-осенний и осенне-зимний сроки охоты 2010—2011 годов на территории Приангарья разработала, довела их до заинтересованных сторон. Нормированием охвачены все виды и группы видов охотничьих животных во всех 33 административных районах области. Так, например, в промысловых угодьях каждого района один охотник может добыть за сезон максимум 5 лисиц и норок, не более 50 ондатр, по одной росомахе, по 10 тетеревов, столько же белых, тундряных и бородатых куропаток. Уток можно добыть 30, гусей — 3, вальдшнепов и бекасов — 50 (за исключением редких и находящихся под угрозой исчезновения видов, а также видов и подвидов, занесенных в Красную книгу Российской Федерации и Красную книгу Иркутской области). По остальным обитателям тайги арифметика более сложная: в одних районах, скажем Ангарском, разрешается добыть на человека полсотни белок, в других, например Казачинско-Ленском, в два раза больше. Иногда нормы изъятия зверей из живой природы в тех или иных районах разнятся в четыре раза (заяц-беляк, горностай, колонок). А вот по глухарю цифры по районам почти одинаковые: добыча исчисляется 3—5 особями. Это говорит о том, что глухарь водится в Приангарье повсеместно.

В службе по охране и использованию животного мира Иркутской области заверили: нормы установлены в результате анализа многих факторов. Ну и, разумеется, на базе данных последнего зимнего учета обитателей леса.

Теперь у нас как у них

На фоне всех этих пертурбаций как-то незаметно и тихо для общественности и даже СМИ прошла с января 2010 года передача государственного управления охотничьей отраслью от Минсельхоза РФ к Минприроды. А уже 23 апреля 2010 года вышел приказ главы Минприроды РФ Юрия Трутнева «Об утверждении порядка выдачи разрешений на добычу охотничьих ресурсов и формы бланка разрешения на добычу охотничьих ресурсов». Понятие «лицензия», как требует того Федеральный закон «Об охоте...», в нем нет. Его заменил другой термин — «разрешение на добычу одного или нескольких животных». По сути оно почти не отличается от именной разовой лицензии, которая давала охотнику право побродить по лесу с ружьишком и добыть дичь. Говорят, чиновникам Минприроды РФ не нравится слово «лицензия» — дескать, ассоциируется у населения с... алкогольным рынком; «разрешение» звучит более благонравно.

Хотя процесс получения разрешения для охотника несколько усложнился, выигрыш, тем не менее, для него очевидный. Теперь охотхозяйству будет сложнее отказать ему в праве добыть зверя или птицу в том или ином месте под надуманным предлогом. Потому что отказ этот нужно не просто объяснить, мотивировать, но и изложить письменно. Как было раньше? Да никак: отказали устно — и все, иди обратно. Слово не воробей — его не поймаешь и в суде не предъявишь. Так что в перспективе права охотника могут быть более защищены.

Это признают и специалисты службы по охране и использованию животного мира Иркутской области. Сетуют, правда: забот прибавится. Им придется тоже отвечать людям письменно. Ведь штаты службы хотя и увеличились сегодня до 55 человек, в 23 районах уже работают государственные инспекторы, но в остальных-то районах представителей организации нет. Так что многим госинспекторам придется работать не только за себя, но и за «того парня». Однако дополнительные хлопоты не бесцельны, пойдут на пользу охотнику.

Отныне ему станет проще и закрывать использованное разрешение, то есть поставить отметку о добытом животном. Сделать это теперь можно не только ручкой, что строго предписывалось ранее, но и любым другим предметом, оказавшимся под рукой. Тем же ножом, без которого ни один добытчик в тайгу не отправляется. Проткнул ножом бумагу в нужном месте — и порядок, как это делают в США, Канаде, где тоже огромные лесные пространства. У недобросовестных охотников больше не будет возможности «забыть дома ручку», а потом стрельнуть по старому разрешению еще парочку косуль сверх нормы. В «эпоху лицензий» такие нарушения правил охоты встречались часто, контролеры — проверяющие — ломали головы, как их изжить. Оправдания со стороны охотников слышались и другие: таскать по глухой тайге ручку неудобно — потеряешь, чернила на морозе застывают...

Раньше протыкать лицензию ножом казалось неприемлемым — документ! Да и не разрешалось. В конце концов высокие правительственные чиновники махнули на эмоции рукой и сделали технологию фиксирования добычи в промысловых угодьях максимально простой, удобной, без бюрократических наворотов. Что еще раз доказывает истину: чем проще — тем эффективнее.

Вступил в силу и другой приказ Минприроды РФ, в котором приведены нормативы допустимого изъятия охотничьих ресурсов. Например, если на одной тысяче га обитает более 16 диких кабанов, то добыть можно от 50 до 80 процентов особей. Когда охотхозяйство исчерпает квоты, оно больше не сможет выдавать разрешения. По идее, это должно стимулировать его руководителей постоянно заботиться об увеличении численности поголовья диких животных. Иначе можно просто-напросто разориться, когда зверей и птиц станет совсем мало. Однако добыча волков, лисиц, норки, горностая настолько точно не лимитируется. На основе этого приказа Минприроды РФ составляют свои территориальные нормы в регионах, в том числе и в Иркутской области.

О едином всероссийском охотничьем билете государственного образца с высокой степенью защиты от подделок, который предусмотрен новым Федеральным законом «Об охоте...», сказать пока нечего: его нет. Обещают, что будет в июне нынешнего года. Сейчас охотники пользуются билетами старых образцов: государственными (их выдает служба по охране и использованию животного мира Иркутской области) и так называемыми членскими, которые выдают общественные охотничьи организации.

— Они абсолютно равноценные, — комментирует ситуацию зам. руководителя службы Павел Жовтюк. — Наличие государственного охотбилета не может являться причиной отказа в выдаче разрешения на добычу животных в угодьях, закрепленных за тем или иным охотобществом. Конечно, своему охотнику оно вправе продать путевку с льготой: ведь он платит членские взносы; а стороннему — по полной стоимости. С другой стороны, тот, кто располагает билетом, выданным охотобществом, может охотиться и в угодьях, принадлежащих другой общественной организации. Или в общедоступных угодьях, контролируемых государством.

Пропадет ли «музыка»?

На базе Федерального закона «Об охоте...» Иркутская область разработала и приняла свой: «Об отдельных вопросах в сфере охоты, сохранения охотничьих ресурсов и среды их обитания...». Отмечу лишь одно из его основных положений, которое должны знать все охотники. Это порядок распределения между ними разрешения на добычу дичи в общедоступных угодьях, которых, напомню, согласно федеральному закону, должно быть в каждом регионе не менее 20 процентов от всех имеющихся. Хотя здесь нет, да и не может быть конкретного хозяина (в нашем обычном понимании этого слова), который следил бы за порядком, обустраивал бы участки, тем не менее они не должны быть брошены на произвол судьбы. Охоту на таких территориях, как и на всех других, необходимо регулировать. Иначе зверей и птиц в одночасье перестреляют, переловят.

— Областной закон об охоте как раз и призван не допустить этого, а региональная служба по охране и использованию животного мира обязана следить за его выполнением. Мы уже приступили к такой работе, — сообщил Павел Жовтюк.

Что тут сказать? Может, и вправду придут наконец в охотничью отрасль Приангарья порядок, спокойствие и эффективность, о которых приходится пока только мечтать.

Однако некоторые эксперты, хорошо знающие результат проводимых в охотничьем хозяйстве предыдущих реформ, опасаются, как бы и на этот раз добытчик не оказался в положении чукчи — охотника из фильма «Начальник Чукотки», который купил трубу от патефона и не понимает, куда пропала музыка.

— Права охотнику новым российским законодательством обещаны большие. Не меньшие, чем в большинстве демократических стран Запада, где, как известно, в центре и экономики, и политики стоит человек, а не сама власть, как зачастую у нас, — высказал свою точку зрения в беседе со мной один иркутский ученый, биолог-охотовед с 40-летним стажем. — Ну купит человек разрешение, пойдет с ним в лес за добычей, а хозяин-арендатор его оттуда турнет. И никаких письменных объяснений не даст. Скажет потом: в первый раз гражданина вижу или лимиты якобы исчерпаны. Кто проверит? Кто разберется? Кто его накажет? Получится, на бумаге у охотника права есть, а на деле, в реальной жизни, все может остаться по-старому. И охотник, боюсь, не будет понимать почему.

— А почему?

— У нас ведь проблема не столько в законах, сколько в их исполнении (точнее, неисполнении) и толковании на местах. То есть в правоприменительной практике, которая порой, как говорится, ни в какие ворота...

— Служба по охране и использованию животного мира Иркутской области обещает подобные нарушения со стороны охотхозяйств пресекать... — Будем надеяться, — улыбнулся мой собеседник. И добавил: — Одних административных усилий, думаю, маловато. Нужно, чтобы и правоохранительные органы, суды повернулись к добросовестному охотнику лицом, защищали его права. Так же, впрочем, как и права охотпользователей. Вот тогда отрасль ждет если и не светлое будущее, то, по крайней мере, хотя бы нормальное развитие.

Метки:
baikalpress_id:  35 722