В краю непуганых медведей

От нашествия туристов и охотников Байкало-Ленский заповедник пока спасает недоступность

Тайга с вершины Байкальского хребта кажется широким, волнистым морем. И, стоя на самом верху горы, покрытой бескрайним лесом, на двухкилометровой высоте, не верится, что ты был внизу и долгими часами пробирался к небу звериными тропами, ступал в ногу с косолапыми медведями, чтобы с высоты птичьего полета увидеть это космическое великолепие. Территория Байкало-Ленского заповедника — 660 тысяч гектаров дикой природы, раскинувшихся вокруг истоков двух великих рек — Лены и Киренги. Люди как могут изучают, сохраняют, берегут девственность этой земли — ученые, госинспектора, егеря. Но цивилизация безжалостно наступает: уголков, в первобытную жизнь которых не вмешался человек, остается все меньше. Об этом и многом другом — наш разговор 5 декабря, в день рождения заповедника.

Люди из Красной книги

Надежда Степанцова, Михаил Ипполитов, Наталья Шабурова — научные сотрудники Байкало-Ленского заповедника. По полгода они в лесу, в другие шесть месяцев обрабатывают полученные данные: описывают водоемы, растения, животных. Пришли в заповедник после окончания ИГУ. Свою профессию не предали даже в самые тяжелые времена. Дикие места изучают почти 20 лет.

— Нас уже можно самих в Красную книгу заносить, — смеется ботаник Надежда.

— 1993-й — перестроечный, самый неустроенный год, — вспоминает Михаил, специалист по млекопитающим.

— Но, даже когда нам не платили по полгода зарплату, я не помню, чтобы мы жаловались на жизнь, — рассказывает гидробиолог Наталья. — На Большой земле мы просто собирались периодически: чаю попьем, поболтаем, кто как выживает, и разбегались. Главное — понимали: лишь бы не потерять заповедник, свою работу.

— Раньше наша контора находилась на улице Декабрьских Событий, 47, в старинном купеческом доме с печками изразцовыми. Его сейчас перенесли. У нас, научного отдела, была здоровенная комната с высокими потолками и большими окнами, где холодрыга стояла несусветная, ни туалета — ничего. Компьютер один на всех, я начала работать на нем первой, — добавляет Надежда.

— Этот компьютер появился намного позже, чем у некоторых сотрудников — личные: где-то накопили, где-то подарили, — продолжает Михаил. В общем, в таких условиях, приближенных к полевым, обрабатывали коллекции, описывали новые виды растений и животных, сочиняли научные статьи, готовили диссертации. И ждали, когда наступит тепло и можно будет заехать на таежные кордоны.

— Самое главное было счастье, когда мы дружно собирались и выезжали на территорию. Вот это оно! Этого момента ждешь, для этого терпишь все! — восклицает Наталья.

По диким местам

Байкало-Ленский заповедник — Ольхонский и Качугский районы, 660 тыс. га. Три лесничества: «Берег бурых медведей», Верхне-Ленское и Киренское. Просторы — от мыса Онхолой (севернее Кочериково) до мыса Елохин, на границе с Бурятией: 120 км по неприступным берегам Байкала. За Байкальским хребтом — верховья Лены, Киренги, Тонгоды.

— К нам всегда было сложно добраться, — рассказывает Наталья. — Своего транспорта мы толком не имели. Это было все мучительно — по неделям некоторые люди тратили.

— И как все-таки добираетесь?

— На попутных катерах, если договоришься, — поясняет Надежда. — На машине можно доехать до Онхолоя — южного кордона, а дальше только или пешком, или на лодках. И на ленскую сторону добраться сложно. Сначала на автомобиле доезжаешь до качугской Бирюльки, на лодке поднимаешься вверх до Чанчура — целый день. Потом от Чанчура или пешком идти, или плыть. Где-то на лошадях заходили — по-всякому бывает. И гребем, и за мотором сидим...

— Самое главное, — замечает Михаил, — наши женщины преодолевают большой перевал — Байкальский хребет; у него средняя высота от полутора тысяч до 2 тысяч метров. Самая высокая точка — 2220. И вот они, навьюченные рюкзаками, поднимаются в гору. В ранний сезон внизу все цветет, вверху — вечные снега. По плотному насту они переваливают на другую сторону хребта и спускаются к Киренге или на Лену.

— Проваливаешься в этот снег, он как каша, — смеется Наталья, — мокрый, тебя засасывает. Сверху рюкзак придавливает, думаешь: куда я иду... Но когда поднимаешься на вершину, уставший, и смотришь вниз -эти минуты счастья стоят многого.

— Самые красивые пейзажи Байкала — именно с этих гор, — уверен Михаил. — Целая гряда снежных пиков, облачность висит, и Байкал в таких красках, которые единицы видят... За перевалом — дичайшая тайга, суровые места, первозданная красота.

Звериными тропками

Даже за самый длинный сезон нельзя объять все 660 тыс. га — рассмотреть, попримечать. Обойти можно лишь часть территории, и то смотря с какой подробностью и что исследовать. — Мне четверть удается охватить, — говорит Михаил. — Я подсчитывал: выходило где-то 150 тыс. га.

— А у меня и десятой части за сезон не получится, — добавляет Надежда.

— Вы определяете место, куда будете высаживаться с экспедицией?

— Конечно: берешь карту, планируешь маршруты. Нам проще — мы с Сергеем, мужем, вместе, — делится Наталья. — Он госинспектор по охране заповедника. Раньше был научным сотрудником, меня в лес за руку привел. Потом понял, что сначала нужно сохранить, а потом уже изучать. Он, конечно, помогает мне в исследованиях, поэтому всегда маршруты планируем совместно.

Основная база — кордон: домик у воды, лодка качается, в гости заглядывают медведи.

— Сейчас мы потихоньку обустроились, жильем обзавелись. Раньше останавливались где придется, ночевали на метеостанции. Глухое место — 400 км от цивилизации, кругом никаких поселков и сел. Дорог к нам, связи нет. Поэтому запасаешься на полный срок полевых сразу всем необходимым...

Туда, где начинается Киренга

— Наш участок — это эталон, — говорит Михаил. — Мы из года в год смотрим, какие изменения происходят в природе. Рядом — Братский район, сравниваем, а также с территориями, где есть антропогенный фактор. Знаете, ведь изменения начинаются с лишайников и мхов, они первыми деградируют, меняются. Далее перемены наблюдают ботаники, гидробиологи...

— Нас спасает недоступность, пока угрозы растительному миру нет, мало что исчезает, скорее каждый год идет прирост — находки с не исследовавшейся раньше территории, — объясняет Надежда. Надежда — ботаник, кандидат биологических наук, в заповеднике изучает сосудистые растения — от папоротников и выше: их разнообразие, редкие виды. Входя в лес, знает название каждой травинки — народное, просторечное и научное, латинское.

— Чаще забуду на русском, а по латыни — никогда, — смеется она. — У нас в заповеднике около тысячи видов всех сосудистых растений, 40 с лишним «краснокнижных» видов, 50 эндемичных и всяческие реликты.

— Открытия бывают? Этим летом, например, чему-нибудь удивились — вдруг не ожидали, а встретили?

— Нынче на Рытом — это самая южная точка на заповедном побережье Байкала — среди всего здоровенного мыса один-единственный кустик ветреницы длинноволосистой встретила. Удивительно! А могла бы пройти чуть стороной и не увидеть. На побережье этот вид до сих пор встречался только на Крайнем Севере — на Елохине. И всего два экземплярчика другого растения попалось — василистника ложно-лепесткового. Этот вообще только у Чанчура отмечался раньше, даже не на территории заповедника. А теперь уж точно выяснилось: он у нас есть.

У меня три шкафа — гербарная коллекция. Ее начали собирать раньше — Юрий Николаевич Петроченко и Татьяна Киселева, моя однокурсница. Я продолжила. Гербарий необходим. Он документальное свидетельство того, что на определенном месте растет именно это растение. Фиксировать надо — хотя иногда и рвать жалко, всего-то несколько экземпляров. Сейчас я что можно фотографирую — так проще. А новые или неясные виды по-прежнему собираю. Надежда говорит, что, наблюдая за растениями, она как бы вглядывается в их жизнь, чтобы дать ответы на многие «почему».

— Если растение редкое, нужно изучить его популяцию: пересчитать, сколько его на определенной площади и какого возраста, в каком состоянии, благополучно ли оно себя ощущает. При стационарном изучении — на пробных участках — каждое растение помечаешь и из года в год приходишь туда, наблюдаешь, что изменилось. Попутно фиксируешь количество осадков, температуру. Разные растения ведут себя по-разному. Некоторые орхидные, например, иногда не показываются на поверхность, они пережидают неблагоприятный период в виде подземных органов, а в подходящий по условиям сезон выпускают побег и цветут. Надежда мечтает побывать на Киренге.

— Это малоизученная территория, ее бассейн — белое пятно, там, в верховьях, ботаников не было никогда. Уже который год я хочу туда добраться и поисследовать. Пока удалось побывать лишь в истоках. Знаю, как минимум несколько десятков новых видов будет.

Продолжение в следующем номере.

Коротко

Государственный природный заповедник «Байкало-Ленский» организован Постановлением Совета Министров РСФСР 5 декабря 1986 года на территории Качугского (93% территории) и Ольхонского (7%) районов Иркутской области. Заповедник вытянут с юга на север вдоль западного побережья Байкала примерно на 120 км, при средней ширине в 65 км. Периметр его границ составляет около 520 км, из которых 112 км приходится на Байкальское побережье.

Загрузка...