Семь Я и школа

Преподаватель Анна Комарова выступает против зубрежки и считает, что дети не должны сидеть на месте

2010 год был объявлен в России Годом учителя, о чем первое время напоминали баннеры на улицах города и телепередачи о качестве образования и проблемах современной школы. Поутихли страсти вокруг нашумевшего сериала, периодически в Интернете появляются страшилки о зверствах учителей и ответной реакции на это учеников... 2010 год плавно перетекает в год следующий. Государство настаивает на том, чтобы 5 октября в стране чествовали учителей, но, как и прежде, все делают это в первое воскресенье октября. Неизменным остается одно: каждый из нас проносит через всю свою жизнь образы встретившихся нам учителей. И неважно, где произошла эта встреча: в школьном классе, спортивном зале, на сцене, в поезде или горах. Учитель — не профессия, это образ жизни.

Анна Комарова на учителя в традиционном понимании совсем не похожа. Ни тебе строгого костюма, ни портфеля, ни указки. Хорошо, что в последние годы наши дети могут встречаться и с такими альтернативными, если так можно сказать, преподавателями. Ей чуть больше тридцати, 13 лет она работает с детьми.

— Я раньше детей боялась, не понимала, как с ними можно общаться, до одного события в моей жизни.

После окончания в 1996 году биолого-почвенного факультета Иркутского университета Анна поступила в Институт географии, в лабораторию, занимающуюся проблемами экологии. Как-то встретила свою университетскую подругу, которая рассказала, что собирается небольшая группа энтузиастов, чтобы пойти пешком в... Австралию.

— Когда я пришла к заведующему увольняться, он был в веселом шоке. За моим столом до этого работали две девушки, которые одна за другой ушли в декрет. Ну а я ушла в Австралию! В группе было трое маленьких детей, которых родители потащили с собой. Все 11 месяцев нашего пути я тесно общалась с ними. О детях нужно было заботиться, и я очень к ним привязалась. Это было путешествие, которое разделило мою жизнь на две части — до и после. Было тяжело и морально, и физически. До этого я не любила Иркутск — родиной всегда считала деревню под Смоленском. Но, когда ты оказываешься за тысячи километров от дома, без денег, среди чужого языка, понимаешь, что Родина есть. Теперь, где бы я ни находилась, точно знаю: для меня Родина — это Россия, Иркутск.

У меня изменились вкусы. Почти все время ели рис. Теперь я ем крупы, овощи, не ем мяса. Была зажатой и закомплексованной девушкой, но в экстремальных условиях все комплексы исчезают сами . Хорошо это или плохо, но во мне укрепился дух бродяжничества — не сидится на месте. Анну Юрьевну, а именно так ее называют ученики, редко удается увидеть в платье и туфельках на каблуках. Все больше в брюках, с рюкзаком за плечами или в рабочем халате. А платья ей очень идут: она высокая и тоненькая — впору на подиум.

— Меня мама ругает, что одеваюсь не как женщина. Но, после того как однажды мне пришлось на китайском вокзале спать на куче опилок, укрывшись какой-то газеткой, я не понимаю, как можно все время ходить одетой как на праздник. Ведь не известно, куда тебя занесет жизнь. Я могу только иногда, по определенному поводу, изображать леди, играть, что ли. А в остальное время моя одежда должна быть прежде всего удобной для движения, для работы, для жизни.

Группа авантюристов-путешественников дошла до Индонезии (визу в Австралию не удалось получить) и вернулась в Иркутск автостопом. — Немного отдохнула с дороги — стала думать, что делать дальше. Работы нет. И опять же подруга предложила пойти работать в детский сад, что я и сделала.

Первые воспитанники Анны, которые потом встретились с ней на уроках в школе, какое-то время по инерции называли ее просто Аней. Потому что вспоминали воспитательницу, бегавшую с ними по улице, лазавшую по горкам, копавшуюся в песке... Через 6 лет ее пригласили в школу преподавать химию.

— Я, конечно, больше биолог. Растения всегда для меня очень много значили. Но преподавать биологию я не стала, потому что хочу рассматривать живой мир целостно, без расчленения на отдельные фрагменты. Химия в этом смысле честнее. Хотя и здесь для меня есть свои трудности. Я, например, против зубрежки и тупого натаскивания, что зачастую наблюдается при подготовке к ЕГЭ. По моему мнению, нет таких знаний, которые остаются с человеком, если их впихивают в него подобным образом. Мне, например, хочется, чтобы ребята не просто заучили таблицу Менделеева, а почувствовали ее, увидели, какая она гармоничная и красивая. Это вершина логики, и постичь ее можно только будучи старшеклассником, когда мозг готов воспринимать эту информацию. А что в школьной программе? Когда долго думаю на какую-то тему, приходит своего рода озарение. Вот известь. Она холодная, склеротичная. В карстовых пещерах нет жизни. А бетон — это та же известь. Наши дома строят из бетона, поэтому в них так неуютно жить. А глина, кирпич — это соединения лучистого кремния. В кирпичных домах по-другому себя чувствуешь. Что уж говорить о дереве — оно для нас росло, в нем жизнь. А когда начинаешь в классе рассматривать и изучать огонь, тут уж сплошные параллели с человеческой жизнью.

 С детства Анна была очень рукастая. Много рисовала, вечно что-то мастерила. Поэтому, когда в школе освободилась ставка учителя ремесла, с удовольствием принялась за дело.

— Конечно, хорошо, когда учитель — мужчина. Но я многое умею. А если не умею — научусь. Мне очень нравится преподавать ремесло, работать с деревом, металлом. Я вообще считаю, что это главное — иметь умные руки. Через руки и мозг лучше развивается. Трепетно отношусь к материалу и инструментам.

То, что Анна Юрьевна большая мастерица, в школе знают все. Она с одинаковым успехом может сделать шкафчик, полочку, табурет, медный ковш, серьги или браслет, вышить картину. В последнее время увлеклась шитьем, старается делать это на профессиональном уровне. Но этим не ограничиваются интересы учителя ремесла и химии Анны Комаровой. В конце 90-х годов она впервые увидела шоу знаменитой группы Riverdance. Ирландский танец ее покорил.

— Не могу объяснить чем. Была в этом какая-то мощь, безумная энергия жизни. Стала учить танцы по стоп-кадру с кассеты. Дальше больше. Искала в Иркутске, у кого бы поучиться. Не нашла. Поехала в Москву и напросилась на занятия в одну из самых сильных танцевальных школ.

С тех пор Анна не раз посещала московские мастер-классы, в школе организовала кружок. Среди старшеклассников нашлись единомышленники, и на школьном концерте впервые выступила группа ирландского танца. Зал ликовал.

— Сегодня в кружок приходят не только ученики школы, но и просто любители с улицы. Выдерживают не все, потому что это очень тяжелый труд. Этим летом нам впервые удалось пригласить преподавателя из Москвы. После занятий я немного погрустила, оттого что у нас нет таких возможностей, как в столице. А потом начала работать. Сейчас мы готовим небольшую программу, хотим показать ее в каком-нибудь клубе. Когда видишь ее на улице, в танцклассе, в мастерской с пилой в руках или в школьном коридоре, никогда не подумаешь, что она работает учителем. Ей интересно жить. Она любит свое дело и своих учеников. Для учителя это главное.

Метки:
baikalpress_id:  35 632
Загрузка...