И швец, и жнец, и в хоккей игрец...

Знаменитому игроку и тренеру Олегу Георгиевичу Катину 14 сентября исполнилось 73 года

Он родился в самом центре Ленинграда (теперь Санкт-Петербург), на Невском проспекте. Здесь же прошло трудное, опаленное войной детство. Свой звездный час он встретил в Свердловске (ныне Екатеринбург), где в составе легендарной армейской дружины обзавелся всей линейкой наград союзного значения: золотой, серебряной и бронзовой. Ну а самые счастливые годы жизни, по собственному признанию, он провел на берегах Ангары, в городе, ставшем для него второй родиной. Сейчас один из самых заметных мастеров иркутского хоккея с мячом, а впоследствии наставник главной команды Приангарья, заслуженный тренер России Олег Георгиевич Катин большую часть времени проводит у себя на даче, в тихом, уютном и очень красивом месте — в селе Олха.

Украшавшие когда-то ворота его садового участка клюшки со временем заметно обветшали. «Нужно заменить, да все руки не доходят,» — смущается хозяин. Впрочем, необходимость в подобного рода опознавательных знаках уже давно отпала. Местные и без того знают, где живет знаменитый «пан спортсмен». Не дают зарасти народной тропе и частые городские визитеры — многочисленные ученики, друзья, журналисты, просто болельщики. За последние несколько лет здесь, по словам Олега Катина, побывали многие известные личности — причем не только иркутского, но и российского масштаба.

— Жизнь у меня богатая получилась, — начинает свой рассказ Олег Георгиевич. — Нет, не в смысле каких-то наград или материальных благ, хотя и того и другого хватало, а по числу приобретенных друзей и приятелей. Регалии — что? Положил дипломы в тумбочку, повесил медали на стенку, и все. А вот завоевать уважение людей — это дорогого стоит. Сейчас, на пенсии, мне больше всего не хватает именно общения, поэтому я всегда рад приезду гостей. Да и сам в город частенько выбираюсь — на хоккейные, футбольные матчи, на другие соревнования. В общем, люблю всегда быть в гуще событий, жить среди людей.

Если книгу задумаю писать, томов пять, наверное, получится, никак не меньше. Тем более что с памятью у меня всегда все в порядке было. Верь не верь, но никогда даже записной книжкой не пользовался, а о видеозаписях, без которых нынешнее племя шагу не может ступить, тогда мы и не мечтали. Все увиденное и услышанное впитывал в себя как губка — и будучи хоккеистом, и перейдя на тренерскую работу. На разборе игр мог спокойно мог указать минуту, когда эпизод произошел, и все действия принимавших в нем участие хоккеистов. А еще стихи запросто мог запомнить едва ли не с первого прочтения...

Несахарное детство

Его первые осознанные воспоминания связаны с блокадным Ленинградом. Пятилетним мальчишкой вместе с приятелями лазил на крышу старейшего в городе кинотеатра «Колизей» — сбрасывали оттуда немецкие фугасы. А еще в память навсегда врезался вой сирены, предупреждавший об авианалете, и страшное ощущение голода...

— Все мы тогда были как ходячие скелеты — кожа да кости, — мрачнеет Олег Катин.

Своего отца, работавшего снабженцем в крупной конторе (большой начальник по тем временам), он знает только по фотографиям. Переполняемый эмоциями после рождения своего первенца, тот полез на дерево возле роддома, чтобы посмотреть на маленького сынишку, которого жена пыталась ему показать в окно. Но, будучи подшофе, оступился, упал и повредил позвоночник. Через пару месяцев его не стало...

— Был он крепкий мужик, повыше меня ростом, — говорит Олег Георгиевич. — Его черты природа почти полностью повторила во внуке, моем сыне Жорке. Мы когда с ним в Ленинград к матери первый раз приехали, то она чуть в обморок не упала — вылитый дед...

Вся нагрузка по моему воспитанию, таким образом, легла на маму. По профессии он была портниха. Причем толк в своем деле знала. Официально работала в Театре Ленинского комсомола, а вечерами обшивала известных модниц города. Можно сказать, что первые годы жизни у меня прошли под аккомпанемент швейной машинки, ведь жили мы тогда в одной комнатке, в коммунальной квартире.

В школу он пошел в 1944 году. Учебное заведение находилось недалеко от дома и имело порядковый номер 207. Учился будущий любимец хоккейных болельщиков без особых успехов: окончил школу с одной четверкой, пятеркой по физкультуре, а остальные тройки.

Жизнь после войны меж тем потихоньку налаживалась. Произошли изменения и в семье Катиных. Сначала в жизни маленького Олежки появился отчим, а в 1947 году родился брат Васька.

— Отчим был сыном художественного руководителя Театра Ленинского комсомола, в котором работала мама, — вспоминает Олег Катин. — Сам он работал начальником отдела кадров в каком-то управлении по рыбной ловле. Имел очень большие связи и жилище — мы переехали в четырехкомнатную квартиру в Автово (исторический район на юго-западе Санкт-Петербурга. — Прим. авт.). Это был очень хозяйственный мужчина. Семью, по крайней мере, он обеспечивал на все сто. Однако после рождения Васи у нас с ним взаимоотношения не заладились. Гонял меня. Даже поколачивал иной раз... Жесткий был человек. Впрочем, с матерью они жили неплохо. Да и мне помогал чем мог. От срочной службы в армии, например, отмазал так, что я и не заметил: просто принесли военный билет с соответствующей отметкой, и все. В армию я потом все же попал и даже дослужился до майора запаса, но об этом чуть позже...

Забавы с оттенком криминала

Дружба со спортом у Олега Катина началась в школьные годы. Лет с десяти он вместе с друзьями зимой едва ли не ежедневно ездил в трамвае на стадион «Красная заря», где в ту пору был лучший в городе лед. Коньки — «снегурки». Те, что надевали на валенки. Клюшки же делали себе сами — из камышовых тростей, которые незаконно изымали у пенсионеров...

— Был грех, — признается Олег Георгиевич. — Чуть зазевается старичок на улице, а мы у него раз — и тросточку умыкнем. А что делать, настоящая клюшка в ту пору была роскошью. Вот и занимались народным промыслом. На трость затем прикрепляли часть конной дуги. Надо ли говорить, что ее мы тоже с конного двора воровали. Одной такой дуги хватало на четыре клюшки. Такими «лопатами» и гоняли мяч. Делились по очень простому принципу: два капитана по очереди брали в свою команду игроков. В итоге получались почти равные составы.

А еще на коньках мы устраивали гонки по заснеженным дорогам. Цепляешься сзади за ГАЗ-51 специальной палкой и несешься. Главное — вовремя отцепиться, когда машина на голый асфальт выезжает. Не успеешь — рухнешь так, что мало не покажется. Разбитый нос — это самое безобидное, были повреждения и посерьезнее.

Летом главным нашим развлечением был, конечно же, футбол. Бегали на площадке недалеко от дома. А спонсорами нашими, если говорить современным языком, были воры — авторитетные товарищи, один из которых жил в одном из ближайших домов. Ходили они в «сталинках» (хромовых сапогах, самых модных в то время) и френчах. Днем свои дела криминальные делали, а вечером развлекались — то в ресторане зависали, то в бильярдной, то в Доме искусств... А иногда и с нами, 12—13-летними мальчишками, футбольный мяч гоняли. Денег у этих ребят было море, и они особо не скупились: то нам мяч купят, то тапочки, подкармливали постоянно.

Первые шаги по скользкой дорожке

Крестным отцом, давшим путевку в большой спорт, для Олега Катина стал легендарный спортсмен, участник знаменитого футбольного матча в блокадном Ленинграде (играли местное «Динамо» и команда металлического завода имени Сталина) в мае 1942 года, заслуженный мастер спорта Валентин Федоров. Именно он первым отметил долговязого подростка, выделявшегося на льду среди сверстников не только ростом, но и манерой катания. Катин был приглашен в команду мастеров «Красная заря», где очень скоро закрепился в юношеском составе.

— В 1953 году я окончил школу и в этом же году сделал первые шаги в большом хоккее, — говорит Олег Георгиевич. — Первый большой выезд был в Петрозаводск. Затем пошло-поехало. Начали привлекать в основную команду. Помню, когда получил свои первые деньги за выступления, не знал куда их девать. В итоге же расковырял дырку в косяке двери и туда спрятал...

В «Красной заре» я впервые встал на настоящие коньки и взял в руки настоящую клюшку. Поначалу мы, молодежь, конечно, довольствовались сломанными «палками», которые подбирали во время матчей мастеров. Клеили их неоднократно... В то время ведь каждая клюшка была уникальна. Промышленного производства не было, заказывали их мастерам-кустарям, и стоили они приличных денег. Между прочим, единого стандарта тоже не было, а потому у некоторых хоккеистов, особенно защитников, клюшки достигали 180 сантиметров. Помню, в ЦСКА у всех трех оборонщиков были такие «палки». Убежать от них было почти невозможно — мяч, может, и не отберут, но по челюсти обязательно припечатают.

Для справки

Привычные для нынешнего времени клюшки (длиной 125 см) появились лишь во второй половине 50-х годов прошлого столетия. Выпускать их начали в Таллине. А вот ворота после унификации правил хоккея с мячом в 1955 году представителями СССР, Швеции, Финляндии и Норвегии, наоборот, заметно увеличили. Первое время они были не больше чем «в шайбе» (122 см в высоту, 183 — в длину), затем чуть «подросли» — примерно как в нынешнем мини-футболе (2x3 м), и лишь позднее приняли свой привычный вид (2,1х 3,5 м). Кроме того, у вратаря отобрали клюшку.

Продолжение следует.

Метки:
baikalpress_id:  35 618