«Артурская сплетница», или Герои «Нового края»

Продолжение. Начало в № 34

Часть 2

Корреспонденты «Нового края» работали в главных городах Кореи, Китая и Японии. Сведения, поступавшие от репортеров полковника Артемьева, вполне могли стать основой для серьезной аналитики, какой занимаются современные контрразведка и разведка. Быть может, тогда удалось бы если и не избежать войны, то быть к ней более подготовленными. Но этого не произошло. Разведслужбы России на тот момент были далеки от пика своей формы, а тогдашнее правительство страны (впрочем, как и нынешнее) использовало прессу исключительно для выражения собственного мнения, при этом все прочие мнения, публикуемые в печати, власть имущих не интересовали.

Нелицемерно служить русскому делу

Первый номер «Нового края» за 1904 год вышел в четверг, 1 января. Поздравляя читателей с Новым годом, Петр Артемьев написал в передовице:

«Русской мысли на Крайнем Востоке стало тесно в рамках газеты, появлявшейся только 3 раза в неделю, — ей стали необходимы более быстрый полет и обмен ее, могущие своевременно отражать и освещать в текущей жизни события, идущие уже не черепашьим шагом почты, а с молниеносною скоростью телеграфа.

Твердо установившейся иностранной колониальной печати и могущественной японской прессе необходимо противопоставить сильное русское печатное слово, дабы иметь возможность парировать несправедливые нападки на нас иностранцев и успешно проводить русские национальные идеи...

Мы по-прежнему будем прилагать все старания к тому, чтобы нелицемерно служить русскому делу на Дальнем Востоке, стремясь к упрочению здесь политического могущества России и насаждению начал строгой справедливости среди туземного населения».

Новогодний номер вышел на шести полосах. Формат «Нового края» был несколько больше хорошо знакомой старшему поколению самой крупной советской газеты «Правда». Добрая половина статей была в той или иной степени посвящена проблемам стремительно ухудшающихся отношений с Японией. Впрочем, эти проблемы существовали где-то там, за морем. А здесь вовсю бурлила и кипела захватывающая новая жизнь! Так же, как и в нынешних газетах, серьезные и взволнованные статьи собственных корреспондентов соседствовали с рекламными объявлениями:

«Торговый дом Кунстъ и Альберсъ. Громадный выборъ карманныхъ часовъ». «Магазинъ LA PARISIENNE. Театральная ул., рядомъ съ рестораномъ Никобадзе. Блузы, кофточки, очень изящныя шелковыя нижнiя юбки, тонкое цвEтное бEлье, корсеты, новости Парижа».

«Пропала судовая собачка японской породы, бEлая, съ черными пятнами, кличка «Танзанъ». Нашедшаго просятъ доставить на лодку «Отважный». Здесь же информация о распределении вечеров в Порт-Артурском морском собрании, афиша театра варьете.

Газета вступает в бой

В начале января 1904 года редактор «Нового края» полковник Артемьев выехал на юг России для лечения. На время отпуска Петра Александровича руководить газетой был оставлен заместитель порт-артурского прокурора полковник Тыртов. Тыртов в дела газеты особенно не вникал. Полностью полагался на помощника редактора — Николая Веревкина.

Исключение составляли перепечатки царских указов, когда нужно было получать одобрение наместника государя на Дальнем Востоке адмирала Алексеева. В штабе наместника к государственным документам относились трепетно, тексты указов сверялись до буквы.

Так было и 26 января 1904 года. Веревкин готовил к печати очередной номер «Нового края», где был опубликован царский указ о разрыве дипломатических сношений с Японией. Во второй половине дня Николай Николаевич понес экземпляр газеты для утверждения в штаб. Однако там газетчика в резких тонах отчитали за панические настроения и запретили печатать номер...

Расстроенный вернулся Веревкин в контору, а в 23.35 за окнами раздался грохот, задрожали стекла. Все выбежали на улицу. Со стороны моря полыхали вспышки выстрелов, на облаках то и дело отражались голубоватые блики прожекторов. Морозный воздух сотрясался от орудийной пальбы. Со всех концов города слышался остервенелый собачий лай, ржали лошади, ревел перепуганный домашний скот. Вдруг над Золотой горой взвились три сигнальные ракеты — и тут же оглушительно громыхнул залп батареи Электрического утеса...

Что это? Неужели началось? Канонада не прекращалась, и чем дольше она продолжалась, тем меньше оставалось сомнений: это война! ...Следующий выпуск «Нового края» порт-артурцы смогли увидеть только через четыре дня, 30 января. Газета вышла в виде бюллетеня, содержала царский манифест о начале войны и два приказа наместника. Первый призывал «всех воинов к спокойной и дружной защите крепости», а другой объявлял Порт-Артур на осадном, а Владивосток и район Китайской Восточной железной дороги — на военном положении. И все-таки это была газета! Как бы сухо и официально ни прозвучали первые военные заметки, появление «Нового края» придало бодрости порт-артурцам. «Газета оживляет нашу потускневшую жизнь, дает нам больше опоры, чем все эти циркулирующие слухи» — записал в своем дневнике один из жителей города. Скоро газета стала выходить в обычном режиме.

«Дело офицера — хорошенько подумать»

«Новый край» предложил свои услуги командованию крепости для публикации открытых приказов, распоряжений и объявлений, касающихся всех жителей Порт-Артура. Командование в лице исполнявшего должность коменданта генерал-лейтенанта Стесселя не замедлило воспользоваться предоставленной возможностью. Манера изложения приказов коменданта и даже их содержание нередко вызывали недоумение у горожан и откровенный смех у военных. Чего стоит хотя бы приказ № 73, опубликованный в пятницу, 6 февраля 1904 года:

«До сведенiя моего дошло, что въ гарнизонномъ собранiи г.г. офицеры занимаются совершенно не своими делами: вкривь и вкось обсуждаютъ военныя событiя, сообщаютъ разныя нелепыя слухи, Богъ знаетъ откуда ими набранные. Дело офицера — хорошенько подумать и обсудить, какъ бы лучше выполнить данное приказанiе или распоряженiе, а не осуждать дEйствiя высшихъ начальниковъ. Такiе господа крайне вредны, и я, разумеется, буду ихъ карать по силе данной мне власти.

И. д. коменданта крепости генералъ-лейтенантъ Стессель» Впрочем, находились в городе люди, которые не только посмеивались над самовлюбленным генералом, но и имели смелость рассуждать о его поступках.

«Сегодня опубликован в газете приказ и. о. коменданта крепости генерала Стесселя, в котором он уверяет, что 27 января, «в 11 часов с батареи Электрического утеса открыт огонь», что «бомбардировка продолжалась с крепости и эскадры около часу» и что «Наш Высокочтимый Наместник Его Величества был на Золотой горе и ясно видел, как дрался флот совместно с сухопутными батареями». Уведомления о ходе событий выказывают способности генерала писать громкие реляции, которые рассчитаны на то, чтобы понравиться наместнику... Такие способности генерала Стесселя, вероятно, не раз содействовали его карьере», — пишет в своем дневнике секретарь редакции «Нового края» Павел Лассман.

И. д. коменданта Порт-Артура прекрасно понимал, что «Новый край» читают не только в крепости, и пытался с помощью газеты создать то, что сейчас называют положительным имиджем руководителя. Для этого Стессель «по силе данной ему власти» нередко вмешивался в дела редакции.

Увы, как сейчас, так и сто лет назад российские руководители воспринимали прессу как покорную служанку, готовую исполнить любую прихоть господина. И если вдруг пресса писала что-то не то или не так, ей незамедлительно объясняли, как нужно правильно рассказывать о тех или иных событиях...

Тучи сгущаются

В центральной российской печати безраздельно царили шапкозакидательские настроения. Но в Порт-Артуре петербургскую и московскую прессу читали с нескрываемым сарказмом. Как бы ни старались столичные газеты приукрасить события, война началась крайне неудачно для России. В Чемульпо погибли «Варяг» и «Кореец». В ночь нападения японцев на Порт-Артур были повреждены крейсер «Паллада», броненосцы «Ретвизан» и «Цесаревич». Через три дня после начала войны в Талиенванском заливе подорвался на собственных минах транспорт «Енисей». Еще через день, наткнувшись на «енисейскую» мину, затонул крейсер «Боярин».

Потеря нескольких кораблей ослабила эскадру. Ее командующий адмирал Оскар Викторович Старк получил от наместника запрет на какие бы то ни было выходы в море до починки поврежденных броненосцев. О запрете свыше знали немногие, зато все знали, что командует флотом Старк и, значит, это именно под его командованием эскадра ничего не делает, а морские офицеры безвылазно торчат в артурских ресторанах. Тем временем, пока адмирал Старк лавировал между наместником и собственной эскадрой, корабли адмирала Того регулярно обстреливали Порт-Артур из тяжелых орудий. Появились убитые и раненые, в том числе и среди мирного населения. Участь Оскара Викторовича была решена: ему предписали готовить дела к передаче новому командующему. Старк пал первой жертвой «назначения виноватых» в провалах и неудачах, вызванных неорганизованностью и неразберихой, царившими во всем военном ведомстве.

Продолжение следует.

Метки:
baikalpress_id:  13 501