Барахолка на колесах

На время стоянки поезда Улан-Батор — Москва железнодорожный вокзал Иркутска превращается в вещевой рынок

За двадцать минут (такую передышку делает состав на станции Иркутск-Пассажирский) градус покупательской способности разогревается настолько, что импровизированной распродаже могли бы позавидовать все стационарные магазины с их акциями и рекламными распродажами. Встречающие из всех ближайших городов и поселков области расхватывают товар без всякой примерки. Несанкционированную продажу железнодорожники при поддержке силовиков не раз пытались запретить, но безуспешно.

Пассажирский поезд № 5, Улан-Батор — Москва, проходит через Иркутск по средам и субботам. Не знаю, что происходит на перроне в среду, но то, что я увидела в субботу, откровенно меня шокировало. Едва дежурный объявил о прибытии состава, как здание вокзала опустело, словно при эвакуации. Следом прозвучало объявление о посадке в электричку, и я, собственно, решила, что весь этот люд спешит именно на нее. Как же я ошиблась!

 Первое, что меня удивило, это монгольские продавцы — мужчины и женщины — с огромными сумками наперевес. Нет, они не приехали поездом и не садились в него. Они пришли на перрон перед самым прибытием поезда, раскрыли сумки... и принялись продавать свои тряпки! Поезд еще не успел остановиться. Когда одну из этих женщин я спросила: «Вы с поезда?» — она не моргнув глазом сказала: «Да!» Если честно, для меня их действия до сих пор остаются загадкой. Возможно, они решили, что лучшей торговой площадки им не найти. Во-первых, покупают все быстро, почти не глядя. Во-вторых, никто их потом искать не будет и возвращать товар тоже — зачем, если покупатель думает, что ты давно уехал? Как бы там ни было, их товар покупали так же, как и тот, что привезли поездом. Причем происходило все с невероятной, просто молниеносной быстротой.

 Едва успел затихнуть противный звук торможения колес, проводники открыли двери, а из вагонов стали десантироваться продавцы. Перрон зажужжал. Все вокруг приценивались, торговались, на всякий случай пытаясь снизить и без того смешную цену. Здесь я заметила еще одну интересную особенность: пока товар покупали, продавцы говорили на хорошем русском языке, а как только его (товар) пытался кто-то вернуть, язык мгновенно и начисто забывали...

— Вот, я у вас только что купила, — какая-то девушка обратилась к молодому монголу с кипой джинсы. — Я там другие нашла, верните мне деньги!

Монгол сделал вид, что он глухой, слепой, к тому же очень занят. Девушка не отставала. Она минут пять (колоссальное количество времени!) стояла возле него и под конец уже умоляла:

— Ну вы же меня помните, верните мне деньги, я хочу другие купить! Монгол сдался, но нужные ей 300 рублей отсчитывал еще минуты две. Когда девушка получила свои же кровные, она вихрем понеслась в другой конец поезда. Признаюсь откровенно, догнать и поговорить с ней я не смогла — просто потеряла в толпе.

В это время другие предприимчивые пассажиры-продавцы выставляли из окон своих купе манекены, одетые в дешевые кофточки. Выбрасывали веревки, чтобы покупатели могли обмерить ими талию, потом замеренное прикладывали к своему товару — все волшебным образом подходило! И найти на этом волшебном рынке можно было купить все самое необходимое — полотенца, джинсы, куртки, кроссовки, кофты, спортивные костюмы, носки... Правда, назвать это красивым язык просто не поворачивается. Зато все дешево. Так, джинсы тут продают за 300 рублей, кофточки — за 400, огромные махровые полотенца за 500. Самое дорогое, что мне удалось найти, это куртка за 800 рублей. На китайском рынке в Иркутске точно такая же обойдется в 2—3 тысячи.

 — Я пенсионерка, понимаешь, доча? — рассказала мне одна из покупательниц, не старая еще на вид женщина. — У меня пенсия — 5 тысяч. Я здесь экономлю на всем. Для себя обычно покупаю, а сейчас вот внучке совершенно случайно купила в школу костюм за 400 рублей. Такой в иркутском магазине пол

торы тысячи стоит. Их здесь же, видимо, покупают, а потом продают. Слова моей собеседницы подтвердила другая женщина. Она вообще ничего не примеряла, просто покупала товар, что называется, оптом. — А что тут плохого? — глянула она на меня исподлобья. — Продам на сотню рублей дороже. И всем хорошо.

Студентки Лена, Света и Наташа думают так же: — А если не подойдет, то ничего страшного! — девчонки в ответ на мой вопрос, не боятся ли они покупать, не померив, только смеются. — Главное — свой размер знать. Мы купили джинсы и кофточки, а если не подойдут, подругам продадим. Мы вообще тут первый раз, а тут так дешево! Джинсы ведь на рынке стоят тысячу рублей. У нас нет таких денег.

— Вы даже не представляете, как мне надоел этот поезд! — признается Дмитрий Нихтфинстер, заместитель начальника ЛОВД на станции Иркутск-Пассажирский. — Это ведь запрещенная торговля. В нашей стране нельзя торговать с рук. К тому же это не базар, а вокзал, зона повышенной опасности. Но, чтобы остановить это, мне нужно к каждому вагону приставить по два сотрудника. Где я их возьму? К покупателям и тем более не придерешься — они скажут, что встречают кого-нибудь. И поди докажи, что нет. Да и проблема это не только наша. Этот поезд через всю страну идет, и на протяжении всей дороги, на каждой крупной станции монголы торгуют. Это их работа. Они ведь не едут куда-то, они просто живут в этом поезде.

В это время мимо меня проходит женщина в форме работника вокзала. В ее руках — кроссовки и носки.

— Часто вы тут покупаете? — спрашиваю я ее.

— Да нет, в субботу раза три приходила, — отвечает она мне. — Вообще, я тут давно работаю, но прихожу к поезду редко. Это уже когда надо что-то недорого купить. Всегда прицениться можно, главное — успеть. До отправления поезда остается пять минут. Рядом со мной стоят три женщины и разговаривают между собой.

— Вот, на два размера больше оказалась. Я хотела померить, да тут милиционеры подошли, пришлось быстро брать.

— Ну ничего страшного. Пошли, поменяем...

Поезд уже трогался, но кое-кто еще отсчитывал деньги за товар, после чего продавцы, как акробаты, на ходу запрыгивали в вагоны. Страшно представить — а вдруг однажды они сорвутся? Те, кто остался на перроне, разглядывали свои покупки, по ходу делали выводы — оставить себе или продать в городе с наваром...

Загрузка...