Подписка на любимую газету

...В кабинет с табличкой «Литературный редактор» робко вошел не то чтобы старый, а скорее не очень молодой человек в поношенной телогрейке, резиновых сапогах и шапке-ушанке. В руках он держал брезентовый баул, из которого с плохо скрытым раздражением выглядывала разбухшая папка. Из папки в свою очередь торчали машинописные листы, жутко обмазанные по краям. Папка явно видала виды. Может, даже побывала в экспедиции вместе с автором. Именно на это обстоятельство и обратил внимание озабоченно-вихрастый молодой человек в очках, сиротливо согнувшийся на потертом стуле.

— «Угрюм-река», — прочел он почти стершиеся буквы на папке. — Так ты того, старик, писатель? Это твоя работа — «Угрюм-река»?

— Моя, — скромно улыбнулся вошедший. — Вот только что из экспедиции вернулся. С Тунгуски. Читал людям свою вещицу. Мнение первых читателей — оно дорогого стоит.

— Так ты это... Шишков? — радостно возопил литраб. — Ну молоток, старик! Читал я твою рукопись — вот она, в столе у меня лежит.

— Поди, хочешь, чтоб дали отрывочек? За тем и пришел? Кусочек оно бы можно было бы и дать. — задумался хозяин кабинета. — Это, понимаешь, не вопрос. Почему бы и не дать? Места описываешь нашенские, что для нашей газеты чрезвычайно приятно. Характеры — ну если не Толстой, то почти как Аверченко. Ей-богу! Одна эта, Земфира, у тебя чего стоит! Так и видишь ее — ядреную деваху в нетронутой тайге. Смак!

— Не Земфира, а Анфиса... — робко напомнил писатель.

— Да какая разница, старичок! — засмеялся литредактор, размазывая листы бумаги по щербатому столу. — Главное — к месту у тебя все. Взять того же Ибрагима-оглы. Бесклассовая мораль раба, вскормленного этим буржуем недорезанным, хапугой, народным кровопийцем — Грошевым Прошкой.

— Громовым... И потом, я ведь нигде не говорил, что Ибрагим плохой...

— Ну и что же! Сильную вещицу ты смастерил, заводную. По-честному, по-пролетарски скажу. Но, понимаешь ли... Хоть и характеры выписаны, и Земфира у тебя баба что надо, но... как-то не вписываешься ты в требования сегодняшней тематики. В злобу дня.

— Как это?! — потух писатель и судорожно прижал кирзовую сумку к сердцу.

— А любовь — это же вечное...

— Ты еще скажи «роковая», — криво усмехнулся литправщик. — И потом, у тебя с географией какие-то нелады. Ты тут накуролесил, а потомкам потом расхлебывать — не то у тебя Витим, не то Амур, не то Тунгуска.

— Да какая разница?..

— Не надо, дорогой, — ласково откручивая пуговицу на писательской куртке, говорил литконсульт. — Сейчас без разницы, а потом люди могут заняться этим вопросом всерьез. Могут или нет?

— Так это... — зарделся автор, — если вещь историей предопределенная... Я на это не замахиваюсь.

— Конечно, предопределила. Лешка Сарапулов зря не скажет. У меня нюх на это собачий. Честно: долго вынашивал?

— Три года... и всю жизнь.

— Ох уж эти интеллигентские штучки — «всю жизнь». Пришел, увидел... Описал! Во как на данном этапе ставится вопрос. Учуял?

— Учуял, — засмеялся писатель, испытывая невольную симпатию к вихрастому. — Но главного-то ты не говоришь: я могу надеяться на отрывочек? Да и с гонораром бы не худо. Денег — ни рубля, а мне еще в Москву добираться.

— Так это нет вопросов. У меня вон на вторник газетный подвал пустой. Хоть сейчас твоей «Угрюм-рекой» заливай, — засмеялся редактор. — Давай так: я тебя выручаю — ты меня.

— Это как же?

— В двух словах проблема такая: на меня возложили ответственность за подписную кампанию.

— Но я-то что могу?..

— Еще как можешь! Проделываем такую операцию. У тебя там в романе есть сцена, когда следователь обнаруживает у дома убитой Анфисы газетный пыж для ружья.

— Да, есть.

— Следователь докопался, что газета из Прошкиного дома. Так вот автор, то есть ты, делает некоторое уточнение. А именно: пыж выполнен из нашей газеты. Следовательно, Прохор Громов не виноват! Он просто не мог быть убийцей! Тем более такой славной бабенки, как Земфира-Анфиса. Именно в силу того, что является подписчиком нашей газеты! Учуял? Постоянным подписчиком, со стажем, и потому ничего уголовного ему в голову прийти просто не могло. Да это ж все лягут, когда мы такое сотворим. Ну выручай! А в книжке — черт с тобой — запустишь свой сюжет. По рукам?

— По рукам, — прошептал ошеломленный автор. — Чего только не сделаешь для любимой газеты. И особенно для гонорара...

Метки:
baikalpress_id:  49 753